авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:   || 2 | 3 |

Книжная культура студента-гуманитария

-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

Иванова Людмила Геннадьевна

книжная культура студента-гуманитария

24.00.01 – теория и история культуры

автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата культурологии

Шуя 2011 г.

Работа выполнена на кафедре культурологии ФГОУ ВПО «Пермский государственный институт искусства и культуры»

Научный руководитель: Доктор исторических наук, профессор Лейбович Олег Леонидович
Официальные оппоненты: Доктор философских наук, профессор Фатенков Алексей Николаевич
Кандидат культурологии Красильникова Мария Юрьевна
Ведущая организация: ГОУ ВПО «Пермский государственный педагогический университет»

Защита состоится «4» июля 2011 года в _____ часов на заседании диссертационного совета Д 212.302.02 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора и кандидата культурологии при ГОУ ВПО «Шуйский государственный педагогический университет» по адресу: 155908, Ивановская обл., г. Шуя, ул. Кооперативная, д. 24, ауд. 220.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ГОУ ВПО «Шуйский государственный педагогический университет».

Автореферат разослан « » июня 2011 г.

И.о. Ученого секретаря, д.филол.н., доцент Д.Л. Шукуров

общая характеристика работы

Актуальность темы. Связка «гуманитарий – книга», возникшая в эпоху Высокого средневековья, в течение последних столетий превратилась в «общее место» (топос) новой картины мира. В круге интеллигенции можно было обсуждать, какие книги делают человека гуманитарием, как совершенствовать культуру чтения, или преодолевать препоны между литературой и массами, по каким критериям отличать настоящую книгу от подделки под нее и пр. В общественных дискуссиях, однако, никогда не ставилось под сомнение значимость книжной культуры в процессе становления и функционирования гуманитарного знания, тем более гуманитарного сообщества.

Советская идеология, унаследовавшая идеи Просвещения, отводила книге важнейшую роль в деле воспитания нового человека. «Всем хорошим во мне я обязан книгам» эти слова М. Горького, миллионы раз повторенные на плакатах в школах, библиотеках и книжных магазинах, действительно выражали отношение к ним новой власти. В советской культуре господствует слово, воплощенное в тексте (О. Лейбович). Наследие основателей социалистического строя, прежде всего писателей, сохранено в собраниях сочинений: «Есть книги – волею приличий они у века не в тени./ Из них цитаты брать – обычай – во все положенные дни» (А.Твардовский). В той или иной мере позицию власти разделяла интеллигенция. В ее глазах книга обладала символическим значением: по степени овладения книжной культурой проводили разграничительную линию между интеллигенцией и другими слоями социалистического общества. При помощи книги производилась процедура идентификации интеллигента с воображаемым сообществом, включавшим в себя и современные ему нравственные авторитеты (Д.С. Лихачев), и длинную череду предшественников.





По поводу книги сложился консенсус между властью и интеллигенцией. Обе стороны принимали ее как важнейший, ничем не заменимый инструмент Просвещения, более того – как средство социальной и политической идентификации в мире. Все демаркационные линии располагались внутри согласного круга: что отличает хорошую книгу от дурной; кто имеет право выносить вердикты по поводу ценности той или иной книги и пр. В полемике между властью и диссидентами эти темы возникали постоянно. Не будет преувеличением предположить, что вопрос о праве на чтение – на самостоятельный выбор книги – был решающим в процессе самоопределения последнего поколения советской интеллигенции: с властью или без нее.

Книга как типографский продукт, предназначенный на продажу, разделила судьбу иных потребительских товаров. Некоторые ее виды (беллетристика, художественные альбомы) стали дефицитом, тем самым обретя статус предметов престижного потребления. В череде символов поздней советской зажиточности домашние библиотеки занимали место рядом с хрустальной посудой.

В постсоветскую эпоху эта социокультурная ситуация претерпела качественные изменения. Инструментом распознания реальности все чаще становится рекламный образ, потеснивший вербальные тексты в городском пространстве. Культурологи заговорили о формировании «клипового сознания» у горожан, способных реагировать только на движущуюся картинку. Упростились технологии образовательной деятельности: составленные из отрывков «ридеры» потеснили книгу. Владение книжной культурой рассматривается представителями нового предпринимательского класса скорее как помеха успешной деятельности, нежели как ее необходимое условие. Сужается круг интеллигенции, для которой книга была её общим духовным домом.

Изменилась и сама книга. К традиционным томикам, изданным типографским способом в соответствии с установленными правилами, добавились электронные устройства, способные хранить в себе целые библиотеки.

В прессе, по-преимуществу электронной, ведутся споры на тему, когда и при каких условиях электронная книга заменит библиотечные сети.

Перед гуманитариями, изучающими книжную культуру, встает проблема, как реагировать на изменение массового сознания. Что происходит с книгой? Переживаем ли мы эпоху угасания книжной культуры как таковой или сталкиваемся с кризисом, сопровождающим смену форм книжной культуры под воздействием мощных, еще не полностью понятых социокультурных процессов; насколько реалистичны суждения о грядущей эпохе образного восприятия мира? То, что три десятилетия назад казалось и было аксиоматичным, сегодня стало дискуссионным, требующим дополнительных культурологических исследований.

Изменился и сам гуманитарий. По новым образовательным стандартам это уже не хранитель высокой культуры, но специалист, владеющий коммуникативными технологиями в динамичной рыночной среде. Не филолог, но менеджер в структуре public relation, владеющий графическими средствами передачи смыслов; или их конструктор, работающий по правилам, продиктованным рынком.

В новых условиях отношение «гуманитарий – книга» становится проблематичным и, стало быть, достойным предметом для гуманитарного анализа.

Состояние разработанности проблемы определяется значимостью книжной культуры для гуманитарного дискурса. К этой теме обращались историки, книговеды, философы, культурологи. Предметом их исследований выступают генезис, сущность и функционирование книги, её влияние на культуру, общество и индивида. В круг тем входят и средства коммуникации, при помощи которых книжная культура распространяется в толщах общества, становясь общим достоянием в эпоху модернизации.

Попытаемся аккумулировать накопленное знание, выделив несколько научных школ. Нужно отдавать себе отчет в том, что любая систематизация является условной, огрубляющей результаты прежних исследований за счет ценнейших оттенков гуманитарной мысли, интеллектуальных прорывов в иные области знания. Тем не менее, использование этой процедуры кажется нам необходимой хотя бы для того, чтобы избежать простого перечисления имен и трудов, не дающих представления о сложнейшей эволюции общественной мысли, ее внутренних противоречий, дискуссий и различных интерпретаций.

По временной протяженности первой можно считать историко-книговедческую традицию, которая своими корнями уходит в античность. К истории книги обращались древние авторы, начиная с Геродота и Плиния Старшего. В Средние века о книжности писали отцы церкви Климент Александрийский и патриарх Константинопольский Фотий.

Для М. Монтеня – уже в иную эпоху – книга предстает продуктом культуры, высшей культурной ценностью.

В новое время сначала в Западной Европе, а затем в России появляется особая профессия библиографов, занятых книжным делом. (Г.Ф. Де Бюр; Митрополит Евгений, в миру Е. А. Болховитинов; В. И. Сопиков; К. Ф. Калайдович; П. М. Строев; В. Г. Анастасевич и др.)

В XIX веке складывается отечественная традиция книговедения, представленная работами Ф. И. Булгакова, А. И. Кирпичникова, М. Н. Куфаева, Н. М. Лисовского, С. Ф. Либровича, П. К. Симони. Ее расцвет приходится на вторую половину уже следующего – XX столетия.

В XX веке развивалось предметно-функциональное направление в изучении книги.

На современном этапе не прекращаются дискуссии отечественных исследователей об адекватности применения в научном обороте категорий «книга» и «документ». Тенденция заменить категорию «книга» «документом» представлена в работах О. П. Коршунова, Ю. Н. Столярова Г. Н. Швецовой-Водки и др. С ними не согласен А. А. Гречихин, указывающий на то, что эти авторы не учитывают историко-типологическую составляющую принципа системности, согласно которой книга отражает в себе функции трех основных исторически формирующихся способов информационного общения – произведения, документа, издания.

Среди подходов к изучению книжной культуры в рамках культурологической традиции особое место занимает культурно-мемориальный, связанный в научном знании с именами С. С. Аверинцева, М. М. Бахтина, Д. С. Лихачева, А. Ф. Лосева, Ю. М. Лотмана.

Определяющие позиции данного подхода, с нашей точки зрения, представлены в работах Д. С. Лихачева, для которого книжная культура является неотъемлемой частью высокой культуры, а книга – носителем её идеалов.

Проблемы книжной культуры рассматривались также и в рамках семиотического подхода, для представителей которого книга отождествляется с текстом: системой знаков, включающих слово, предложение, язык. Так теория Ф. де Соссюра обусловила описание культуры в целом как знакового пространства и стала определяющей для представителей тартуско-московской семиотической школы. Тартуско-московская семиотическая школа неразрывно связана с именем Ю. М. Лотмана и идеей вторичных моделирующих систем (литературы, искусств).

В рамках культурологической традиции проблемы книжной культуры и существования книги рассматривались и с точки зрения коммуникативного подхода, в котором книга представлена как средство социальной связи между людьми. Различные модели коммуникации в большинстве отождествляют социальную коммуникацию с массовой коммуникацией. Линейная модель сформулирована американским социологом Г. Д. Лассуэллом, для которого основная функция средств массовой коммуникации – поддержание равновесия в обществе. В интеракционистской модели, предложенной Т. Ньюкомбом, аудитория рассматривается не как объект воздействия, а как равноправный субъект коммуникации.

В комплексной междисциплинарной концепции социальной коммуникации – семиосоциопсихологической (диалогической), разработанной российским ученым Т. М. Дридзе, дается глубинное понимание взаимообращенных процессов, постоянно происходящих между человеком и его информационной, социокультурной средой. Предметом изучения представителей данной концепции является знаковое общение как процесс обмена текстуально оформленной смысловой информацией.

Представление о диалоге как о коммуникации с взаимопониманием перекликается с трудами многих известных литературоведов, теоретиков искусства, например, М. М. Бахтина.

В рамках семиосоциопсихологии для обозначения материального носителя коммуникативного акта используется универсальный термин – текст. Возможность выделения в любом целостном, завершенном тексте мотивационно-целевой структуры, ориентированной на интенцию, является универсальным подходом к пониманию скрытых пружин коммуникационных процессов.

Концептом, претендующим на статус метатеории, является идея социальной коммуникации А.В. Соколова, для которого культура любого сообщества людей представляет собой синтез важных составляющих, а именно культурного наследия и культурной деятельности. В предложенной им метатеории социальных коммуникаций выявлены общие закономерности, сходство и различие различных видов, уровней и форм социальной коммуникации.

В рамках теории модернизации достаточно симультанно использование понятий «книжная культура» – «книжность»; «литературная культура» – «литературность». В работах Л. Гудкова и Б. Дубина обозначены точки пересечения модернизации и книжности, на материале которой, как символического отражения модернизации, общественного расслоения, массовизации культуры, можно проследить процессы социальной динамики и усложнения репродуктивных структур общества.

Таким образом, в гуманитарной традиции сложился устойчивый комплекс знаний относительно книжной культуры: ее содержания, исторических форм, коммуникаций, создателей, трансляторов и носителей. Определены исследовательские поля, апробированы методы. Проблема состоит в том, насколько надежный, проверенный в дискуссиях инструментарий пригоден для изучения новой культурной ситуации. Не переживает ли гуманитарное сообщество эпоху методологического хаоса, предшествующего переходу к новой парадигме (Т. Кун)? Насколько соответствуют разработанные прежде методологические подходы к решению новых задач? И если мы полагаем, что эвристические возможности прежних теорий не исчерпаны, то к какой из них обратиться, чтобы понять роль книжной культуры для современного студента-гуманитария.

Цель исследования – выявить значение книжной культуры в жизненном мире современного студента-гуманитария.

Объектом исследования выступает жизненный мир современного студента-гуманитария.

Предмет исследования – книга в жизненном мире студента-гуманитария.

Гипотеза исследования:

В жизненных мирах студентов-гуманитариев воспроизводятся основные смыслы современной постсоветской культуры с ее иррациональностью, ориентацией на успех, магическими практиками.

Место книжной культуры (книжности) в жизненном мире студента-гуманитария определяется его интерсубъективным опытом, приобретаемым в пространстве большого города.

Для людей, социализировавшихся в постсоветской культуре, книжность становится маргинальным феноменом в их жизненных мирах.

Для достижения поставленной цели исследования решались следующие задачи:

– реконструировать образы книги и книжной культуры в гуманитарной традиции;

– интерпретировать книжную культуру в категориях феноменологической философской традиции;

– представить место книжности в современной культурной ситуации;

– разработать исследовательский инструментарий для изучения книжной культуры, соответствующий феноменологической методологии;

– обнаружить смысловое значение книжной культуры в жизненном мире студента-гуманитария.

Методы исследования.

Главный метод исследования определяется феноменологической традицией изучения повседневности. Метод, основанный на феноменологической традиции, предусматривает обращение к книжной культуре как к таковой, наполненной заранее известными смыслами.

Дополнительным методом, не противоречащим феноменологическому, нами избран антропологический метод, предусматривающий рассмотрение книжной культуры через призму индивидуальных опытов, что позволяет придать книжной культуре человеческое измерение.

Источниковедческая база исследования представляет собой две группы источников.

1. Основным источником являются тексты философского, культурологического, социологического и др. содержания, в которых выражена книжная культура.

Критерии отбора этих текстов следующие:

тематические (тексты, в которых проблемы книжной культуры обсуждаются, интерпретируются, дискутируются);

статусные (тексты, которые признаны в гуманитарном сообществе в качестве значимых, приоритетных).

2. Материалы антропологического исследования жизненного мира горожан, проводимого по принципу качественного полуструктурированного интервью (методика С. Квале). Исследование проводилось в 2009 – 2011 гг. и включало в себя следующие этапы: разработка программы исследования, обоснование выборки, разработка диалогической матрицы, интервьюирование, расшифровка аудиозаписей, культурологическая интерпретация полученных данных.

Исследовательское поле было ограничено социальным пространством большого индустриального города – Перми. На основании концепции жизненного мира произведен отбор людей для антропологического исследования – студентов гуманитарных специальностей. Антропологическое исследование предполагает применения качественных методов сбора информации. В нем заранее не определяется количество респондентов. Интервьюирование продолжается до тех пор, пока информанты не начинают повторяться в своих ответах (А. Страус, Дж. Корбин). В нашем случае количество студентов не превысило 15 человек, как выяснилось, выровненных по своим статусным параметрам: уровням и стилям потребления, самооценкам принадлежности к группе «малоимущих» жителей города.

Методологическую основу исследования составил феноменологический подход к изучению книжной культуры, что означает интерпретацию ее в терминах теории повседневности. На основе этой теории формируется методология исследования.

В представлении А. Шюца мир состоит из множества реальностей – реальностей науки, религии, снов, искусства, книжных миров и т.д. Но главной реальностью является наша повседневная жизнь.

Задача феноменологической антропологии в представлении А. Шюца – получить упорядоченное, научное знание о совокупности объектов и событий внутри интерсубъективного мира как опыта обыденного сознания людей, живущих своей повседневной жизнью и связанных друг с другом интеракциями. В рамках социальной феноменологии жизненный мир предстает как всеохватная сфера человеческого опыта, ориентаций и действий, посредством которых люди осуществляют свои планы, дела и интересы, манипулируя объектами и общаясь с другими людьми.

Опираясь на парадигму А. Шюца, мы предлагаем рассматривать книжную культуру студента – гуманитария с помощью категорий повседневность и жизненный мир.



Pages:   || 2 | 3 |
 

Похожие работы:







 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.