авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 || 3 |

Своеобразие концепта счастье в японской лингвокультуре

-- [ Страница 2 ] --

Во втором разделе рассматриваются теоретические подходы к осмыслению категории счастья, дается краткий обзор фелицитарных направлений и учений. Философы интерпретируют счастье как многополярную метафизическую категорию, имеющую имплицитно обусловленный, исторически изменчивый характер. Психологи считают счастьем состояние переживания удовлетворенностью жизнью в целом, общую рефлективную оценку человеком своего прошлого и настоящего, обозначая подобное мироощущение термином «субъективное благополучие».

В настоящее время большинство энциклопедических источников определяет счастье как «понятие морального сознания»3, обозначающее состояние человека, которое может соответствовать наибольшей удовлетворённости условиями своего бытия, полноте и осмысленности жизни. Данное определение констатирует различные, хотя и связанные стороны счастья, которое складывается из двух – внутренней и внешней – составляющих: «моральных качеств человека и совокупности факторов, определяющих его жизненное благополучие (здоровье, материальный достаток, везение и т.д.)»4.

Фелицитарные идеи существовали во все эпохи, их можно найти в философских воззрениях мыслителей с древности и до наших дней. Концептуальная интерпретация счастья имела место в гедонизме, эвдемонизме, утилитаризме.

В третьем разделе рассматривается влияние синтоизма, буддизма, конфуцианства и даосизма на формирование концепта «счастье».

Синто, букв. «путь богов», – древняя японская религия, и хотя ее истоки до сих пор не установлены, все исследователи единодушны в том, что она возникла и развивалась в Японии независимо от китайского влияния. Как отмечает В.М. Алпатов, японский язык и синто единственные действительно исконные компоненты японской культуры5.

В синто нет основателя религии, нет абсолютного божества, создателя всего сущего. Функция создания мира реализуется через гармоническое взаимодействие различных богов – ками, исполняющих возложенные на них миссии. Огромное количество богов и духов постоянно живут рядом с людьми, от них нельзя ничего утаить, поэтому и поступки и помыслы должны быть чисты. Для японца синто – это нечто большее и всеобъемлющее, чем религиозные представления. Это естественный и гармоничный порядок всего сущего, весь окружающий его мир, сама жизнь во всех её проявлениях.

К богам синто относятся предки ныне существующих японцев, соответственно, умершие также со временем приравниваются к богам. Согласно комплексу идейкокутай(букв. «тело государства»), небесные боги до сих пор продолжают жить во всех японцах и действовать через них, а император – это, по существу, живой бог. Хотя синто не формирует конкретного свода моральных правил и предписаний, именно синто задает вектор нравственному сознанию японской личности, указывает направление по пути к достижению СЧАСТЬЯ. Kyльт предков, идея божественного происхождения японской нации определяют такие характерные черты японского этноса как уважение к старшим, сплочённость, глубокое осознание своей самобытности и уникальности.



Нравственно-религиозные постулаты буддизма оказали влияние на прагматическое и далекое от глубокого осознания религиозных корней своего мировоззрения японское национальное сознание, в котором концепт «счастье» неразрывно связан с древними буддийскими истинами: «Самое главное – это умение контролировать свою душу. Надо уметь сдерживать свои желания и победить себя. Надо вести себя правильно, держать душу в чистоте и быть верным своим словам. Надо перестать желать, забыть гнев, держаться подальше от зла и никогда не забывать, что жизнь бренна»6.

Буддизм сосредотачивает внимание на внутренних проблемах человека, требует интроспективного подхода к миру. Счастье и несчастье, печали и радости, добро и зло в буддизме неразрывно связаны между собой. «Человек боится несчастья и желает счастья. Но если посмотреть на эти понятия глазами с истинным разумом, то выяснится, что несчастное состояние есть не что иное, как счастливое состояние»7.

Буддизм принёс в японскую культуру понимание чёткой обусловленности причины и следствия поступков, личной ответственности не только за своё счастье, но и счастье последующих поколений (концепция кармы). Став органической составляющей японской духовной культуры, он наполнил новым содержанием такие метафизические категории, как жизнь, судьба, счастье, несчастье, смерть. Жизнь – это страдание, поэтому счастье может быть только призрачным и мимолётным. Счастливый человек – созерцатель, отказавшийся от привязанностей, желаний, стремящийся вырваться из круга жизни и смерти путём нравственного самосовершенствования и духовного развития.

Конфуцианство, как и даосизм, не является в Японии отдельной религией, однако конфуцианские идеалы – особенно уважительное отношение детей к родителям и верность граждан своим правителям стали неотъемлемой частью японской жизни и японского сознания. Конфуцианство сыграло роль регулятивно-поведенческой основы японского общества. Адаптируя конфуцианское этическое учение под особенности национально-культурной традиции, наполняя теоретические идеи новым содержанием, японцы использовали его в качестве основы воспитания и образования. Заповедь Конфуция: «Когда родители живы, служить им по правилам, когда они умрут, похоронить их по правилам и по правилам приносить им жертвы»8 японцы неукоснительно соблюдают на протяжении веков.

Конфуцианские идеи не потеряли актуальности и в наши дни. До сих пор система отношений «начальник-подчинённый» во многих компаниях строится на принципах единой семьи, сыновней почтительности и преданности руководству.

Китайские идеи, связанные с гармонизацией человеческой жизни, слились с представлениями о ками, природе и ритуалах. И в наши дни очень многие ритуалы в Японии совершаются в соответствии с китайским календарем, включающим много характерных черт даосизма. Все важные события в жизни японцы стараются приурочить к «счастливому» дню в календаре, очень популярные приемы гадания также уходят своими истоками в даосизм.

Стержневой элемент китайской натурфилософии и религиозного сознания – жизнь в соответствии сдао яп. до) – «путь» и невмешательство в него воспринимается японцами как самоустранение, уступчивость, отказ от желаний и от борьбы, воссоединение с природой, достижение гармонии. Опираясь на философию «недеяния», даосы считают, что ничто не может нарушить естественный путь жизни, рано или поздно все приходит к своей противоположности: несчастье есть основа для счастья, а в счастье уже зарождается будущее несчастье. «Хвала тебе, несчастье! Ведь счастье всех зависит от тебя. Хвалю тебя, о счастье! Собою прикрываешь ты несчастье. Кто в состоянии держать обычной меры грань? Кто знает час, когда прямое вдруг становится обратным?»9.

Во второй главе – «Фелицитарные концепции в Японии» в целях экспликации философско-аксиологического смысла концепта «счастье» предпринимается попытка выделить и рассмотреть фелицитарные составляющие философских и этических учений выдающихся мыслителей Японии разных эпох, оказавших влияние на формирование национального самосознания.

Монах Кукай (774-835), получивший посмертное имя Кобо Дайси (букв. «великий учитель, распространявший закон»), вошел в историю как мудрый политик, просветитель, человек искусства, писавший стихи и трактаты по истории поэзии, великолепный каллиграф (ему приписывают создание японской азбуки хирагана) и как философ, основатель школы эзотерического буддизма Сингон10. Кукай провозгласил, что эзотерический буддизм обладает «сокровенными», трансцендентными способами достижения «состояния Будды» в течение одной жизни и предложил практический путь достижения счастливого состояниясокусин дзё:буцу – стать «Буддой в настоящем теле». Учение монаха Кукая отождествило достижение просветления, «состояния Будды» с реализацией «сияющего сознания».

Огю Сорай (1666-1728), представитель школы когакуха– «школа древнего учения», автор многочисленных трудов по филологии, философии, музыке, военному делу, политике, переосмыслил и развил ключевые понятия конфуцианства и даосизма дао – «путь», дэ яп. току) – «добродетель», наполнил их национальным японским колоритом, обусловленным спецификой японской культуры и влиянием синтоистского мировоззрения. Его представления о совершенномудрых, природе человека, небе позволяют приблизиться к пониманию представлений его современников о смысле жизни и счастье как его главной составляющей.

В концепции Сорай дао трактуется, как дао общества, ориентированное не на отдельную личность, а на социум в целом, то есть «внешнее», а дэ как «внутреннее», присущее самому человеку. Учение о «великом» и «малом» становится главным принципом его философской системы. Таким образом, к категории «внешнего», идеального, к чему должен стремиться каждый, относятся три высших реальности – дао, совершенномудрые, небо. Дао приобретает надличностный характер. Данные идеи оказали большое влияние на развитие японской мысли и т.н. «группового сознания», зависящего от «внешней» оценки группы, к которой принадлежит каждый индивид, не мыслящий своего счастья вне социума.

Мотоори Норинага (1730-1801), один из крупнейших представителей кокугакуха – «школы национальных наук», отвергая «всё китайское», в том числе конфуцианство и буддизм, создал учение о национальной исключительности и превосходстве японцев над другими народами. По его мнению, каждый японец должен быть счастлив по определению, так как он принадлежит к «божественной нации». Концепция Норинага «истинного сердца» (магокоро) рассматривалась учёным как воплощение всего подлинного японского, способного распознавать скрытую суть всех вещей и явлений (моно-но аварэ). Ключевое понятие конфуцианства и даосизма дао он отождествлял с магокоро, отвергая общепринятую трактовку Пути как системы этических ценностей. Норинага полагал, что японцы в силу их «естественной моральности» знают, что им следует делать от рождения, тем более, что все в мире зависит от воли богов – плохих и хороших. Поэтому счастье Норинага видел в общественной гармонии и следовании естественному ходу вещей.

Японские просветители эпохи Мэйдзи, члены японского просветительского общества Мэйрокуся Ниси Аманэ (1829-1896), Фукудзава Юкити (1835-1902), Цуда Мамити (1829-1909) сыграли большую роль в развитии общественной мысли в Японии, распространении в Японии философских идей и культуры Запада, западной буржуазной морали.

Фелицитарная составляющая философии Ниси Аманэ по сути близка к утилитаризму Джона Милля, понимающего пользу как наслаждение или отсутствие страдания. Главными составляющими счастливой жизни Ниси Аманэ считал здоровье, знание, богатство.

Цуда Мамити разделял идеи гедонизма, рассматривая стремление к наслаждению в качестве основного движущего начала в человеке, заложенное в нем от природы, определяющее все его поступки.

Фукудзава Юкити непременным условием достижения счастья в обществе провозгласил достижение свободы и равенства, а счастье каждого индивида связал с достижением независимости и чувством собственного достоинства.

Философ-идеалист Нисида Китаро (1870-1945) общественное развитие представил как результат взаимодействия общего – небытия и отдельного – человеческих индивидов. Фелицитарная составляющая учения Нисида в реферируемой работе рассматривается на примере работы «Изучение блага» (дзэн но кэнкю:), которая принесла ему общенациональную известность как первому «истинно японскому философу» XX века.

Счастье Нисида отождествлял с благом, под которым понимал духовное развитие, пробуждение самосознания, стремление к идеалу. В погоне за наслаждениями видел проявление эгоизма человеческой натуры. «Каждая вещь обладает своей сущностью. Бамбук имеет сущность бамбука, сосна – сосны. Человек должен стремиться к тому, чтобы раскрыть свою человеческую природную божественную сущность (нингэн-но тэнсэй сидзэн о хакки суру), и это для человека будет благом11.





Ценностной составляющей счастья, высшим удовольствием Нисида также считал красоту. Хотя он стремился доказать принципиальное отличие восточной философии, исходящей из буддизма, от западной, утверждая, что истинное бытие может быть постигнуто только интуитивно, благодаря особому способу рассмотрения вещей, многие исследователи считают, что его взгляды близки западно-европейской идеалистической философии ХХ века, прежде всего, экзистенциализму.

Третья глава – «Этноязыковая репрезентация концепта «счастье» посвящена лексико-семантическому анализу исследуемого концепта в японской языковой картине мира, его актуализации в паремиологическом фонде японского языка. Этнокультурная репрезентация концепта рассматривается на примере обрядов, ритуалов, культурных стереотипов, символов, мифологических воззрений, связанных с его понятийной, ценностной и образной составляющей.

Проведенный лексико-семантический анализ концепта «счастье» показал разнообразие лексико-фразеологических средств его репрезентации, образующих обширное семантическое поле. Разнообразие актуализаторов, синонимические и антонимические средства, многие из которых имеют словообразовательные подсистемы, подтверждают, что данный концепт является ключевым в концептосфере японского языка, формирует этнокультурное сознание. Ядерную зону концепта составляют его базовые вербализаторы – слова японского происхождения сиавасэ, сайвай, а также японское слово из китайских корней ко:фуку. Данные слова не совпадают полностью в объеме своего содержания, однако все они включают сему «счастье», образуют обширную словообразовательную подсистему. Словосиавасэ включает такие семы, как «жизнь», «судьба», «дары», «случайная встреча», «удача», ко:фуку содержит сему «благополучие», «благоденствие», «процветание», «богатство», сайвай – «удобный случай», «благоприятное стечение обстоятельств». Таким образом, можно заключить, что в рассматриваемом концепте «счастье» выделяются такие семантические компоненты, как «радость, удача, благосостояние, судьба, везение, случайная встреча, благополучие, дары, удобный случай, богатство, процветание», которые составляют его смысловое ядро и выполняют функцию концептуальных признаков, участвующих в процессе реализации данной лексемы. Эти признаки являются основой ценностной составляющей, которая определила лингвокультурологическое содержание ключевого слова СЧАСТЬЕ как концептуальной универсалии.

Лексико-семантический анализ концепта «счастье» позволил установить межконцептуальные связи: счастье – труд, счастье – терпение, счастье – богатcтво, счастье – судьба, счастье – удача, счастье – красота.

Анализ концептов предусматривает характеристику ценностной стороны, основанной на сопоставлении сочетаемости понятийных признаков с позитивными и негативными оценочными компонентами. Наиболее ярко данная составляющая представлена во фразеологии – в пословично-поговорочном фонде языка, устойчивых словосочетаниях, идиомах12

. Анализ фразеологизмов, паремиологического материала, в котором актуализируется исследуемый концепт, показал амбивалентность счастья и несчастья в японском языковом сознании. Счастье и несчастье не только взаимосвязаны, но и взаимообусловлены, зачастую одна категория является непременным условием другой.

Лексема «счастье» в японском языковом сознании соотносится с лексемами «судьба», «рок», что актуализирует предначертанность, неизбежность как счастья, так и его антипода – несчастья и страданий. В то же время была выделена группа паремий, в которых отражена точка зрения, что счастье является результатом труда, личных заслуг человека.

Исследование привело нас к выводу, что фелицитарная семантика паремиологических единиц указывает на праксеологические аспекты счастья, оптимальные способы его достижения: чтобы быть счастливым нужно трудиться, быть честным, предусмотрительным, не терять присутствия духа в трудные минуты и пр.

Анализ паремий показал, что в обиходном сознании деньги не воспринимаются как необходимый атрибут счастья, часто счастье отождествляется с удачей, везением.

Этническая специфика осмысления счастья проявляется в умозрительном, созерцательном отношении японской личности к своему счастью. Во фразеологическом языке отразилось определенное «недоверие» к счастью, осторожное отношение к его поискам, желание его «не спугнуть». Не характерны активные действия в достижении счастья, а также упоение счастливым состоянием. Счастье может быть лишь мимолетным, призрачным, непостоянным, что соотносится с буддийскими представлениями о бренности и быстротечности земного существования.

Восприятие мира в его единстве и целостности присуще каждому народу, это получает соответствующее концептуальное оформление. Природный фактор в японской традиции является понятийной составляющей многомерного концепта счастье. Счастье для каждого японца немыслимо без тяготения к слитности с естественным миром, обусловленного языческим восприятием природы, анимистическими и тотемистическими взглядами.

В отличие от европейской культуры, которая в паре «человек – явление природы» подчеркивает главенствующее положение человека во вселенной, в традиционной японской культуре сама субстанция языка выражает неприятие антропоцентристской модели мира и утверждает языческую идею тождества природы и человека.

Как показал проведенный лингвокультурологический анализ, основой для стереотипных представлений о счастье выступают природные явления и растительный мир. К анимистическим образам счастья относятся животные, насекомые, птицы. Популярностью пользуются дошедшие до нашего времени поверья и легенды, ритуалы, связанные с обретением счастья.

В четвертой главе – «Формирование концепта «счастье» в наши дни, степень и характер изменений традиционной японской идентичности в эпоху глобализации» рассматриваются особенности японской идентичности, глобальные факторы, влияющие на трансформацию концепта «счастье».

Современный период развития цивилизации характеризуется сциентистской окраской движений культуры, различные виды практической деятельности оказываются ориентированы главным образом на критерии экономической объективности и целесообразности. При этом происходит утрата не связанных с такими критериями форм сознания, исторической памяти, растёт тревога по поводу нарастающего эмоционального обеднения человека, утраты самоидентичности. Политические, социальные, этнические, экологические и моральные конфликты разрушают ощущение человеческой общности.



Pages:     | 1 || 3 |
 

Похожие работы:








 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.