авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

Государство и общество средневековой руси.западные влияния и отечественный культурный фон

-- [ Страница 3 ] --

Эта трансформация боярского сословия важна не только для характеристики периода развития русского общества в XII-XIII вв., но и вообще в целом для объяснения всей природы взаимоотношения государства и общества Древней Руси. Подобная трансформация происходила не только с боярами или дворянами. Это не просто трансформация. Это перерождение, изменение своей природы. Целый класс, бывший частью государственной системы, перерождается. Появляется новый класс общества. Теперь бывшие служащие государственной системы, сохраняя часто ещё продолжительное время лицо «госслужащего», являются активными борцами со своеволием этой государственной системы.

Но какими же средствами новый класс общества пытается достичь своих эгоистических, корыстных целей? Новый класс использует силу государства для этих целей, точнее, юридических структур, напоминающих государственные. Когда историки обсуждают сроки формирования первой формы земельной собственности, вотчины, то указывают на то, что на юге, в Киевских и Черниговских землях, оно началось раньше, с X в., а на Севере, в Суздале и Новгороде стало формироваться позднее, но никак не позже XII в. Это важно потому, что «окняжение» земель, то есть формирование местных княжеских династий происходит сразу после «обояривания», а вполне вероятно, что и вследствие этого.

Процесс формирования боярской вотчины исследователям видится двояким. С одной стороны, считают некоторые исследователи, это было выделение вотчинников из общинников через крестьянский аллод и, с другой стороны, княжеское (для Новгорода – вечевое) пожалование, или покупка земли у общины16. Практически никаких серьёзных документальных подтверждений серьёзности первого пути у историков нет. Кобрин В.Б., комментируя подобные исторические конструкции, пишет: «Уязвимы и построения Л.В. Черепнина. По его словам «к XV в., по которому мы главным образом располагаем источниками, процесс феодализации сделал значительные шаги, и поэтому искать крестьянские аллоды нужно уже не в чистом виде, а в весьма трансформированной форме.» Но если источников нет (ведь Черепнин не привёл даже отрывочных данных XIV в. о крестьянских аллодах), то как учёный устанавливает, что этот чистый вид был? Далее Черепнин пишет о мелких белозерских вотчинниках и замечает: «У нас нет достаточного материала для того, чтобы судить об их происхождении. Но, вероятно, некоторые из них были выходцами из чёрных крестьян». Но ведь отсутствие «достаточного материала» делает шатким само предположение»17.

И хотя многие историки, как о само собой разумеющемся, пишут о «развитии процесса боярского и служилого землевладения»18, разделяя их и уравнивая в правах, документы, всё-таки, не дают возможности представить неслужилое землевладение в ранний период до XIV в. как нечто выходящее за рамки гипотетических предположений. Поэтому процесс складывания вотчинного хозяйства был, кажется, в основном, процессом перерождения класса ближайших сподвижников князя.

Термин «боярин» по-прежнему вызывает споры у исследователей. Можно ли считать, что догосударственная знать, родоплеменная знать стала называться боярами? Тот факт, о котором пишет А.А. Горский, что среди славян и в более ранние времена существует социальная дифференциация, ни о чем не говорит. Казалось бы, простой спор о происхождении слова «боярин»19 таит в себе на самом деле гораздо более важную проблему. Если отбросить гипотезы или соображения о том, как процесс должен «был бы» развиваться, исходя из наших представлений о нём, то можно констатировать, что впервые термин боярин встречается в русско-византийском договоре 907 г., а дальнейшая его эволюция напрямую связана с ростом численности и влияния княжеского окружения.



Тогда возникает очень важный вопрос, а кто же были эти ростовские, волынские бояре, против которых князья ходили чуть ли не войной, которые стояли за мелкими князьями, своей волей заставляя их идти на княжеские распри? Разве это была не та недавняя родоплеменная знать, которая теперь при усилении государства, власти князей, стала проявлять строптивость? В том-то всё и дело, что это были как раз те бояре, которые волею князей за службу получили землю, но, получив, забыли не только поблагодарить, но переродились из класса «госслужащих» в класс, враждебный сильной государственной власти. Этот процесс перерождения хорошо демонстрирует история с новгородскими посадниками. В.Л. Янин, самый крупный исследователь Новгородской истории пишет по этому поводу, что посадники ещё задолго до 1126 года перестали выполнять исключительно роль княжеских представителей.20

Этот процесс «перерождения» органов власти являлся перманентным в течение всей документированной истории X-XVI вв. Государство постоянно насаждает органы власти, они постепенно выходят из-под контроля, усиливая общество. Вместо бояр государи ввели конных дворян, которые, в силу своей зависимости от трона, должны были стать опорой трона, но и с ними, в конце концов, также происходит аналогичный процесс. Нарушен этот процесс впоследствии был двумя нововведениями – отменой местничества, и введением бюрократической системы управления. С этого момента русская аристократия становится игрушкой в руках государства. С этого момента русское государство начинает готовиться к 1917 году.

Перерождение класса боярства из «госслужащих» в вотчинников, заставляет их использовать хорошо им известный государственный аппарат для своих целей. Они формируют местные княжеские династии, выпадающие из обращения великокняжеской семьи. И хотя Ольговичи будут бороться с Мономаховичами за Киевский престол, получив его, они не уйдут из своих княжеств. Юрий Долгорукий, исполнив мечту своего детства и сев на Великокняжеский стол в Киеве, никого не разрешил посадить в Суздале. Или не он не разрешил? Или так решили бояре новой, обояренной Суздальской земли? Скорее всего, именно так и обстояло дело.

Русское общество стало слишком сильным для подчинения государственной власти. Скорее всего, произошёл бы распад империи Рюриковичей на составные части, как империя Каролингов распалась на Францию, Германию и домен Лотаря. Но пришли монголы и силой заставили русское общество XIII века смириться перед властью государя всероссийского. Империя не распалась. Она видоизменилась. Империя перепрыгнула через ступеньку своего цивилизационного развития. Русское государство новой, послебатыевой Руси, в лице своих московских владык и московского боярства сформировала новый симбиоз государственных и общественных интересов. На свет появилось московское служилое боярство, сыгравшее огромную роль в формировании новой империи. А в домонгольской Руси XII-XIII в. общество полностью парализовало общерусские государственные структуры, да и в местных княжествах власть государственных структур была номинальной.

Общая картина складывается именно такая, что князья были безвольными марионетками в этот период в руках общественности русских городов, руководимой и направляемой боярами. Борьба пригородов и городов, одних городов с другими в этот период, называемый «феодальной раздробленностью», и была основным содержанием политических баталий.

Если следовать версии «княжеских распрей», то возникает вопрос – отчего же до образования класса земельных собственников на Руси нравственное состояние русских князей было настолько выше, что они придерживались общегосударственной дисциплины? Ответ может быть только один – князья не изменились. Они, как и раньше, оставались в меру властолюбивыми, в меру корыстными, в меру честными и в меру бескорыстными. Изменилось общество. Общество возглавили переродившиеся бояре, которые, используя своё исключительное положение при князе, свой новый общественный статус, свой политический опыт и новые общественные корыстные интересы, пытались, не отдавая себе отчёта о последствиях, подмять под себя и власть княжескую, и власть вечевую, используя её в своих интересах. Ещё совсем недавно они были частью раннего государственного аппарата, борясь с различными проявлениями общественного мнения, когда оно склонялось к сепаратизму. Ещё совсем недавно они участвовали в выработке общенациональных идей, общенациональной воли. Теперь же они в силах лишь злоупотреблять властью, а не укреплять её. Теперь они не могут вырабатывать общенациональную волю – они больше не государство.

Государству, чтобы вырваться из-под опеки общества, нужно либо создать новый слой «госслужащих», либо стройную, зависимую только от него бюрократическую систему, либо каким-то образом поставить в зависимость от себя новую структуру общества. Примеры нашей истории свидетельствуют о популярности всех методов выживания государственной власти.

Можно ли говорить о «самодержавности» власти князей домонгольской Руси? Ведь если принять высказанную здесь точку зрения, они были марионетками в руках общества? Можно и нужно. Методы их управления были вполне самодержавными, властными, не ограниченными, кроме часто фиктивных княжеских «докончаний», никакими правовыми документами. Но это самодержавие является оборотной стороной русского демократизма. В чём заключается природа русского самодержавия? Природа самодержавия русских монархов лежит в самодержавности русского общества. Русское общество очень своевольно, строптиво и непослушно. Формируя государственные органы «под себя», оно формирует их такими же самодержавными, потому что хочет их такими видеть. Самодержавие русского государства, есть следствие самодержавия русского общества, русского коллектива. Поэтому-то и фигура князя в русской литературе - как исторической, так и художественной - всегда двояка. С одной стороны, князь у нас «надежа и опора», «Красно Солнышко», поскольку, наделяя государя чрезмерной властью, общество вкладывает в него свои корыстные устремления. С другой стороны, русские, реализуя свою генетическую память, до сих пор радостно поют о том, как великий атаман Стенька Разин только по одному намеку своих людей («этот ропот») бросил за борт свою молодую жену - персидскую княжну. Не в княжне дело, а в том, что атаман является послушным орудием общества. В этом-то и вся радость поющих. Такая же неприкрытая радость слышится в песне про Ваньку ключника, который не только долгое время спал с женой князя, но и вызывающе ему грубит, отказываясь давать отчёт в «своих» делах. Русская самодержавность является своеобразной формой государственного демократизма, полностью отвечающая несдержанности русского характера, его склонности генерировать крайние формы «самодержавия» общества, коллектива.

При этом надо всегда иметь в виду ту примитивную и в значительной степени театральную постановку вопроса: мы холопы твои, великий государь! За этой театральностью, за этим «унижением, паче гордости», стоит реальная власть общества, общественного мнения, высшей аристократии, с которой не может не считаться никакой русский государь, если он только не забылся и не заигрался в эту игру.

Два фактора, как нам представляется, помогали сохранять высшей аристократии новой московской Руси свою верность высшим государственным интересам. Первое, это право отъезда, которое так неудачно отменил якобы стремящийся к сохранению всех прав старины Юрий Звенигородский, завоевавший на короткое время в XV в. московский стол. Понятно, почему он так сделал. Московское служилое боярство при таком герое, как Юрий, становилось лишь исполнителем его державной воли, в то время как при Даниловичах оно было хозяином в стране. И Юрий, чувствуя, что они немедленно воспользуются правом отъезда, отменил право отъезда от московского государя. Отмена этого права сразу и существенно изменила положение московского служилого боярства, а у Василия II не хватило мужества, или ума, отменить эту отмену.

Второй фактор – местничество. Понятно, что местничество, как и многие иные иррациональные традиции, всегда раздражало не только тех, кто стоял не в высших рядах аристократии, но и всякого, кто своей идеологией избрал рационализм, а в XVI в. таких было достаточно много. И вот непоправимая ошибка совершается – в 1550 г. на время ведения военных действий, местничество ограничивается. Военное руководство страны строится теперь не по старым, а по новым принципам, принципам выслуги и продвижения по служебной лестнице. Сделан шаг к созданию военной бюрократии. Теперь положение московского служилого боярства поколеблено в самых своих основах.





И, видимо, реакция не заставила себя ждать. События 1564 года начинают серию гражданских катаклизмов, которые, через опричнину, опалы и репрессии приводят страну к полной катастрофе. Только что в 1550-х гг. иностранцы свидетельствовали о России, как о самой богатой в Европе, в 80-х гг. это самая разорённая страна Европы. Конечно, сказались тяготы Ливонской войны, тем более, что за спиной Речи Посполитой и других противников Ивана стояла Священная Римская империя Германской нации во всём своём экономическом и военном могуществе. Конечно, ножницы цен в Европе, вызванные поставками американского серебра, вызвали к жизни по всей Европе, в том числе и в России, массовый переход населения из сфер производительных в сферы торговые. Конечно, были и иные факторы, но, как нам кажется, самым главным фактором оказалось разрушение государственной преданности московского служилого боярства. Высшая аристократия более не чувствовала себя абсолютно привилегированным сословием, заинтересованным в усилении власти своего патрона – московского государя. Теперь они часть общества, теперь они всего лишь олигархи, которые могут, если постараются, успеть воспользоваться властью в своих теперь уже только корыстных интересах.

Какая колоссальная разница между позицией московского служилого боярства времён Димитрия Донского и периода малолетства Ивана IV Васильевича! Но ещё более разница станет заметной во второй половине XVI в. Высшая аристократия теперь с завистью смотрит на положение своих собратьев в Речи Посполитой. Вскоре уже боярин Михаил Салтыков напишет свою конституцию, в которой угадывается лишь стремление гарантировать для всех привилегированных слоёв общества своё положение. Далее пойдут чередой постоянные требования к Борису Годунову, Василию Шуйскому, Михаилу Романову обеспечить неприкосновенность личную и имущественную высшей аристократии. Но всё тщетно. В стране более не было высшей аристократии, заинтересованной в сильном государстве, в стране была побирающаяся аристократия, которая более была уже не частью государства, а частью общества. Перерождение случилось и с этими рыцарями русского государства. На страну надвигалась смута и ужасный бунташный век.

Глава 3. Организация органов самоуправления. Тиуны, тысяцкие, старцы градские, лучшие люди, посадники, губные и земские старосты, а также вече и Земский Собор.

В главе рассматриваются вопросы древности сотенно-тысяцкой организации, роль и конкретные функции старцев градских и пр. «нарочитых людей», тиунов, тысяцких, а также проблема возникновения губных старост, земских старост и Земского Собора.

Уже давно в нашей историографии сложилось две группы исследователей, которые по-разному относятся к вопросу о древности самоуправления на Руси. Ряд историков полагает, что самоуправление на Руси факт непреложный, вечевой строй изначален и достался нам от арийских предков, а монархическая власть – более позднее наслоение, так что и власть-то князя не была особенно сильной. А тысяцкие, десятские, сотские, старцы градские, люди лучшие, лепшии, добрые и пр. и были тем, что нам досталось по наследству от предков и тем, что мы постепенно, по мере усиления власти князей, растеряли.

Например, к числу сторонников докняжеского происхождения сотенной военной организации во главе с тысяцким можно отнести таких известных исследователей, как М.Ф. Владимирский-Буданов, М.С. Грушевский, близко к ним по взглядам стоит и сторонник взглядов на Древнейшую Русь как вечевую, а не княжескую В.И, Сергеевич. И.Я. Фроянов, являясь бесспорно сторонником идеи примата вечевого строя над государственным в Древней Руси, аналогичной точки зрения придерживается и относительно сотенной организации: «В сотенной организации Древней Руси мы усматриваем веское доказательство военных функций, присущих сельскому люду… Можно быть уверенным, что в Киевской Руси они – явление повсеместное, уходящее своими корнями к первобытно-общинному строю»21.

Большая же часть историков, не находя письменного подтверждения древности сотенной организации общества, считает её привнесённой в общество рождающейся государственной властью.

А.Е. Пресняков в своём труде «Княжеское право в древней Руси» подробно разбирает предположение об изначальном происхождении сотенной военной организации с тысяцким во главе и считает, во-первых, что «Из русских источников его никак не извлечь»22, во вторых, что тысяцкого совсем никак нельзя по нашим письменным источникам соотнести ни с какой реальной тысячей23.

Можно конечно предположить, что тысяцкий некогда, когда города были размером поменьше, чем в X-XII вв., и руководил городовой тысячей, водил её в бой, а потом, по мере роста городов, продолжая формально называться тысяцким, уже водил в бой куда более крупные вооружённые силы. Но весьма интересно, что точно такая же проблема существует в Центральной и Западной Европе, в частности в вандальских, франкских и вестготских королевствах. Например Моммзен, Шрёдер и Ритшель отмечают, что название тысяцкий (милленарий – тиуфадус) никак не соответствует ни количеству руководимых ими воинов, ни исполняемым ими судебными функциями24. Другими словами, есть предположение, что сотенно-тысяцкая организация является моделью некой организации, не имеющей никакого отношения к организации данных обществ. Возможно речь идёт об организации фискального ведомства и службы мобилизации населения для военных нужд в покорённых обществах.

В 1930 г. во Франции Луи Альфан выпустил солидное исследование под громким названием «Варвары», в котором он приходит к похожим взглядам. Описывая власть в королевстве вестготов, он пишет: «Ещё более значительной, чем у бургундов, выглядела роль «графа»….подчинённые ему функционеры, среди которых выделим тиуфадов, или милленариев и центенариев, или сотников, были не менее своеобразны: как и графы, которым они подчинены, они являлись офицерами готской армии и судьями, а также администраторами той территории, где были расквартированы воины их части»25. И хотя у франков они назывались «тунгины», но Луи Альфан уверен, что это одно и то же, что «тиуфады»26. Мы склоняемся к той же уверенности, так как их функциональные обязанности, а также крайняя неопределённость в численности руководимых ими воинских подразделений, делает их одинаковыми в социальной структуре общества. Кстати многие русские историки видят в слове «тиун» исключительно скандинавский термин27, обозначавший княжеского слугу.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 

Похожие работы:








 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.