авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

Культура жизнеобеспечения тунгусо-маньчжуров: системно-синергетический анализ

-- [ Страница 4 ] --

В первом параграфе «"Идущие за оленем" и "ожидающие путины": основания типологизации культуры жизнеобеспечения» дается краткая характеристика вмещающего тунгусо-маньчжуров ландшафта Сибири и Дальнего Востока с учетом его деления на ареалы, в пределах которых сформировался тот или иной адаптивно-адаптирующий тип, выделяются основные и промежуточные типы адаптивно-адаптирующих систем и мотивируются принципы используемой систематизации. Временные параметры типологических единиц ограничены фазой развития, когда уже имелись сведения относительно исследуемых народов, их культура жизнеобеспечения в большей степени была зависима от биоресурсов территории, а заимствованные элементы еще существенно не видоизменяли традиционные способы взаимодействия общества с природной средой. Этот период в исследовании обозначен в русле отечественного сибиреведения как традиционный этап в развитии культуры жизнеобеспечения тунгусо-маньчжуров, который охватывает время с XVII по начало XX в.

Предложенная систематизация опирается на имеющиеся опыт и материалы этнографии по разработке концепции хозяйственно-культурных типов, историко-культурных общностей, а также историко-этнографического районирования и типологии культуры Дальнего Востока, но, в отличие от них, предполагает уже выход на культурно-историческую динамику за счет введения, наряду с доминантными, переходных типов адаптивно-адаптирующих систем, образуемых постепенно на основе смешения доминантных, а также в результате влияния других систем, не связанных с исследуемыми народами генетически. Критериями типологии выступают тип хозяйства, география расселения, образ жизни народов и культурообразующие зоны и объекты природного ландшафта (тундра, лесотундра, таежный массив, горно-таежная местность, основное русло, устье или приток реки, морское побережье; озеро, лес, река, гора, море). Последнее основание типологии актуально также в плане изучения принципов сигнификации процессов взаимодействия обществ с природным ландшафтом.

В характеристике типологических единиц отражена взаимосвязь хозяйственно-культурных типов, способов жизнеобеспечения и передвижения с особенностями места их формирования – природных зон Сибири и Дальнего Востока. В пределах горно-таежной местности Восточной Сибири и севера современного Хабаровского края сформировался тип кочевой охотничье-оленеводческой культуры и вьючно-верховое оленеводство, на притоках крупных рек, в богатой древесной растительностью горно-таежной местности юга Дальнего Востока – культура бродячих пеших охотников-рыболовов. Бассейны крупных рек стали местом развития культур полуоседлых рыболовов. В безлесной, но богатой ягелем зоне тундры и лесотундры образовалось оленеводческое хозяйство мясомолочного типа и нартенный способ передвижения. Морское побережье стало зоной формирования полуоседлых и полукочевых культур рыболовов и морских зверобоев.

Во втором параграфе «Оленеводы и охотники тундры и тайги» раскрывается специфика кочевой оленеводческой культуры, возникшей и развивавшейся в Прибайкалье, на севере Восточной Сибири и в Северо-Восточной Азии. Выявлена структурная однородность таких явлений, как траектория непрерывного движения «кормящего ландшафта» (дикого или домашнего животного), путь цикличного передвижения человеческих коллективов в пределах ареала и строение хозяйственно-фенологического календаря. Сезонная вариация комплекса питания в плане состава ингредиентов и границ периодов отражает структуру шестициклового традиционного промыслового календаря. Анализ устройства материальных артефактов, способов их лексического обозначения, а также мифологических источников выявил ландшафтные ассоциации внутри жилищно-поселенческого комплекса (связь жердей кочевого жилища с позвоночным столбом оленя, рыбы, горным хребтом и сердцевиной или «центром» дерева; шкуры, туши и ежегодной траектории перемещения копытного животного с «переходом» и магической границей, реализуемых также в форме поселения и жилища), а также комплекса одежды (идею проецирования животного – источника жизни охотников-оленеводов – на человеческое тело в принципах раскроя костюма и оформления его отдельных элементов).



Пищевые предпочтения, жилищно-поселенческий комплекс и комплекс одежды охотников-оленеводов или оленеводов-охотников репрезентируют больше традиции кочевой охотничьей культуры, что проявляется в отражении в устройстве поселения, внешней и внутренней форме жилища, траектории движения главного источника питания, стремлении посредством максимально приспособленного для движения костюма уподобиться объекту промысловой деятельности, приоритете мяса дикого животного над домашним, быстрых способов приготовления над медленными, опорно-двигательного аппарата животного над остальными частями его туши, минимализме в плане использования утвари и заготовки провиантов впрок, неприятии квашения и подгоревшего, актуализация продольного деления туши зверя, ассоциируемого с «дорогой», ритуальном запрете на употребление мяса хищного животного, которого признавали в качестве равноправного людям охотника. Черты культуры охотничьего типа присутствуют в ресурсосберегающих пищевых предписаниях, связанных с диким животным, являвшихся частью традиционного продуцирующего обряда.

В процессе изучения этого адаптивно-адаптирующего типа отслежено, каким образом изменение условий природной среды – сокращение животных ресурсов тайги – отразилось на системе жизнеобеспечения охотников-оленеводов. В качестве таких последствий отмечается рост значения рыболовства и переход некоторых групп к полуоседлому образу жизни, развитие технологии приготовления полуфабрикатов и увеличение их объема в культуре питания, изменение в структуре календаря за счет введения периодов, отведенных для ловли рыбы, забвение ряда ритуальных предписаний, сформированных в контексте продуцирующей обрядности и охотничьего хозяйства.

В третьем параграфе «Рыболовы и зверобои бассейнов рек и морского побережья» раскрывается специфика хозяйства и культуры жизнеобеспечения тунгусо-маньчжуров Приамурья, Приморья и о-ва Сахалин. Особенность хозяйственной культуры этого типа в её сравнении с промысловой деятельностью охотников-оленеводов составляет большая специализация по половозрастному признаку, значительная степень территориальной закрепленности и вариативности. Посредством описания строения хозяйственно-фенологического календаря речных рыболовов, определяющего модель, типы питания и многообразие сооружений, показано формирование на границах промысловых периодов новых видов деятельности (промысла морского зверя и соболя), а также постепенное вытеснение пушным промыслом других видов зимней хозяйственной деятельности.

Выделяются критерии классификации в природно-экологическом аспекте жилищ и поселений, устанавливается связь между их конфигурацией и особенностями ландшафта, между местом расположения поселений и их типом, а также производственной и пищевой доминантой общности. Показано, как в устройстве усадьбы – основного хранилища полуоседлых рыболовов и точки пересечения различных промысловых путей – отражены хозяйственная культура и представления полуоседлых народов о строении мира. Разнообразие типов и форм жилищ в Приамурье – результат не только комплексного хозяйства коренных народов, но и пестроты этнического состава групп, а также пересечения в этой зоне традиций домостроения различных временных периодов (с неолита до начала XX в.). Развитие стационарного каркасного прямоугольного жилища внутри этого типа, как и ряда подобных и распространенных конструкций охотников-оленеводов Сибири, было представлено его постепенным «выходом» из земли, но этот процесс, в отличие от динамики жилищно-поселенческого комплекса тунгусов, сопровождался развитием кановой системы отопления, что характеризует традиции жилищно-поселенческого комплекса Приамурья и Приморья.

Ландшафтные ассоциации народов юга Дальнего Востока отображают, с одной стороны, их связь с культурой охотников-оленеводов, что проявляется в маскировке под объект охоты посредством использования специфических головных уборов, в использовании за пределами дома конического сооружения, технологии быстрого приготовления пищи и полуфабрикатов, а с другой – черты культуры рыболовов: прообразом мифологической кормящей субстанции и образа-концепта «Мир» выступал главный объект промысла – рыба. Перечень консистенций блюд отражает особенности окружающего ландшафта, представленного такими стихиями, выступающими в мифологии Первотворения этапами преобразования мира, как вода/река, жижа/болото, земля/леса и камень/горы.

Посредством анализа способов передвижения, принципов орнаментации одежды и лексическиx единиц выявлены истоки символической интерпретации главной стихии: появление функционально и семантически тождественных друг другу изобразительных мотива спирали и спирально-ленточного орнамента – результат рефлексии реки в процессе путешествия по её изгибистому руслу. Трансформация культуры бывших охотников и оленеводов в пределах основного русла реки или морского побережья связана с изменением маскировочными элементами одежды своей семантики на ритуальную, а также с развитием технологии приготовления полуфабрикатов главным образом из рыбного ассортимента и ростом их количества в питании. Они уже хранились в специальных помещениях при стационарных сооружениях и подлежали «оживлению» в жидком блюде в противоположный их промыслу период года. Сухой же провиант становится едой странствующего промысловика или изолированного от общества человека и символом пути, которым противопоставлена жизнь в поселении и приготовление жидкой пищи с помощью чугунного котла.

В четвертом параграфе «Природа и культура жизнеобеспечения: от статики к культурно-исторической динамике» сопоставляются два типа рассмотренных ранее жизнеобеспечивающих систем, на материале анализа модификации хозяйства и мифологического нарратива отслеживаются процессы постепенного разрушения первобытного синкретизма и обособления человека от исходной природной субстанции. Две культуры жизнеобеспечения внутри тунгусо-маньчжурской общности – кочевые охотники-оленеводы тундры и тайги и полуоседлые речные и морские рыболовы и зверобои – представляют собой разные, но однородные внутри своего типа подсистемы культуры, имеющие, между тем, тенденцию к взаимному переходу. Единообразие хозяйства порождало единообразие культуры жизнеобеспечения и, наоборот, рост его вариативности способствовал разнообразию средств обеспечения жизни. Для этих типов жизнеобеспечивающих систем в целом было характерно непрерывное освоение и экстенсивное использование ресурсов природного ареала.

Целостность каждого типа определял сформированный в процессе хозяйственного освоения территории и приспособления под режим основного промыслового объекта образ пространства-времени, нашедший своё материальное выражение в каждом из комплексов культуры жизнеобеспечения. Два основных типа хозяйственного воздействия на природу повлияли на становление двух принципов моделирования культурного пространства, а также ритуального и художественного отражений этих процессов: «круговой» и «линейный», которые связывала восходящая спираль, свойственная двум типам.

В содержании параграфа показано, каким образом при воздействии антропологического фактора изменение условий среды способствовало возникновению традиции накопления еды, повлиявшей, в свою очередь, на развитие процессов имущественной дифференциации. У охотников, которые стали оленеводами, это обеспечивалось разведением домашних животных, у рыболовов – развитием технологии приготовления полуфабрикатов. Модификация типа хозяйства обусловливалась освоением новых, более глобальных зон приложения активности, но его предпосылки содержались в самой структуре натурального хозяйства. Это были незадействованные под традиционные речные промыслы периоды или регулярные выходы к «большой воде» в связи с потребностями оленеводства. Технология морского промысла была производна от способов таежной охоты.





Выход к морскому побережью не способствовал глобальной интеграции в пределах этой зоны племен и образованию единой морской культуры, не привел к смене исторической парадигмы народов, как это представлялось в рамках эволюционистской концепции культуры, но стал, наряду с пушным промыслом, дополнительной предпосылкой трансформации культуры жизнеобеспечения тунгусо-маньчжуров в результате развития торговли с народами, имеющими производящее хозяйство. Итогом торговых отношений явилась трансформация модели питания, появление в домохозяйстве новых вещей, ставших эквивалентом денег, и разложение натурального хозяйства. Эти события сопровождались изменением традиционного экологического сознания в виде появления идей превосходства человека над природой, которая еще оставалась некоторое время важным источником жизнеобеспечения.

Третья глава «Культура жизнеобеспечения тунгусо-маньчжуров в контексте общественно-экологической подсистемы культуры» посвящена изучению процессов модификации и трансформации жизнеобеспечивающих комплексов в аспекте межкультурной и межэтнической коммуникации народов Сибири и Дальнего Востока, а также способов отражения этих событий в практиках, не связанных с материальным производством.

Первый параграф «От проявления диалогичности к всестороннему диалогу: основания типологизации культуры жизнеобеспечения в аспекте межкультурной и межэтнической коммуникации» посвящен обоснованию типологии культуры жизнеобеспечения в общественно-экологическом аспекте, содержит краткую характеристику типологических единиц, отражающих развитие сферы внешнего социального взаимодействия от проявления диалогичности через монолог к всестороннему диалогу.

В контексте описания механизмов социокультурной динамики и взаимодействия культур Сибири и Дальнего Востока рассматриваются категория «граница», механизмы стереотипизации новаций, а также способы мифоритуальной персонификации последних самими тунгусо-маньчжурами. Процессы, результаты взаимодействия сторон и, соответственно, выделение типов обусловливались следующими параметрами участников этого процесса: их статусом, определяющимся уровнем развития материального производства, объемом как показателем численного состава взаимодействующих групп и уровня их интеграции, антропологическими свойствами сторон (биосоциальными, сословно-имущественными данными, конфессиональной принадлежностью, политической ориентацией, образовательным и профессиональным статусом), а также степенью изменения системы в результате контактов. Упорядочению процессов изучения многообразных типов отношений способствовало выделение основных зон взаимодействия. Перечень участников коммуникативных процессов определялся на основе исследований межпопуляционных направлений миграции генов, родового состава народов Сибири и Дальнего Востока и принципов происхождения названий различных территориальных групп. Сами виды связи различены на прямые и опосредованные.

Диалогичные формы отношений отмечены между родовыми или экзогамными общностями Сибири и Дальнего Востока, ведущими присваивающее хозяйство. На развитие этих процессов существенное влияние оказывали биосоциальные характеристики участников: пол, возраст и, главным образом, родовое происхождение. Равноправие сторон определялось отсутствием между ними значительных социально-экономических различий. В ходе этого типа отношений образовывались родственные взаимодействующим сторонам контактные группы или новые народности региона, а их результатом стало взаимообогащение и оптимизация практик жизнеобеспечения без существенной перестройки системы.

Внутри другого типа взаимодействия выделены монолог-подражание и монолог-подчинение. Ответом на монологичное сообщение в первом случае выступало добровольное подражание, практически одностороннее усвоение модели поведения, способов жизнедеятельности и слияние с более представительной стороной; на развитие процессов влияли, кроме биосоциальных, сословно-имущественные характеристики участников, один из которых уже представлял более высокую и иерархизированную форму интеграции. Во втором случае итогом для тунгусо-маньчжуров являлось принудительное подчинение воле государственной структуры, вхождение в неё на правах подчиненных и ведомых, усвоение незнакомых и внутренне невостребованных образцов жизнедеятельности; процессы взаимодействия уже управлялись, кроме названных выше характеристик, конфессиональными признаками, политическим и образовательным статусом, профессиональной принадлежностью участников. В первом случае результатом коммуникации являлась аккультурация, важным маркером которой выступало восприятие языка доминирующей группы и развитие производящего хозяйства, во втором – смена исторической парадигмы существования народов в ходе целенаправленной, планомерной и кардинальной перестройки системы.

События конца XX – начала XXI в. и опыт их научной рефлексии обнаруживают необходимость преодоления на духовном уровне всех объективно существующих видов различий и построение нового типа отношений – субъект-субъектного взаимодействия или всестороннего диалога как более высокой формы развития диалогичных отношений. Он представляется реализуемым в международном сотрудничестве, межэтнических контактах внутри полинационального пространства, в аспекте региональных отношений и в межличностном общении. Но такое взаимодействие остается сегодня еще не столько социокультурной реалией, сколько идеальным представлением о правильных формах развития отношений.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |
 

Похожие работы:








 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.