авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

Философия имени отца сергия булгакова в контексте поэтической метафизики конца нового времени

-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

Океанская Жанна Леонидовна

«Философия имени» отца Сергия Булгакова

в контексте поэтической метафизики

конца Нового времени

Специальность 24.00.01 – теория и история культуры

А В Т О Р Е Ф Е Р А Т

диссертации на соискание учёной степени

доктора культурологии

Шуя 2010

Работа выполнена на кафедре культурологии и литературы

ГОУ ВПО «Шуйский государственный педагогический университет»

Официальные оппоненты: доктор культурологии, профессор

Едошина Ирина Анатольевна

доктор философских наук, профессор

Кондаков Игорь Вадимович

доктор культурологии, доцент

Серов Николай Викторович

Ведущая организация: ГОУ ВПО «Московский государственный

университет имени М. В. Ломоносова»

Защита состоится ”16“ декабря 2010 г. в ______ часов на заседании Диссертационного совета Д 212.302.02 по присуждению учёной степени доктора и кандидата культурологии по специальности 24.00.01 – теория и история культуры при ГОУ ВПО «Шуйский государственный педагогический университет» по адресу: 155908, г. Шуя Ивановской обл., ул. Кооперативная, д. 24, ауд. 220.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ГОУ ВПО «Шуйский государственный педагогический университет».

Автореферат разослан ”____“ ______________ 2010 г.

Учёный секретарь

диссертационного совета,

кандидат философских наук В. В. Попова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность диссертационного исследования определяется повышенным современным научным интересом к проблематике энергийной связи языка и космоса, к вопросу о статусе языка в истории культуры, к онтологическим и метафизическим исследованиям культуры. Кроме того, в самой отечественной религиозно-философской мысли конца Нового времени, ярчайшим и глубочайшим представителем которой выступает отец Сергий Булгаков, видится вполне реальный антикризисный потенциал, который может быть использован на современном этапе, когда всё цивилизованное человечество сталкивается с катастрофическими последствиями секуляризации и антропологических деформаций.

Особо отметим, что ’Философия имени‘ есть совершенно особое начинание, в котором впервые русская интеллектуальная культура говорит сугубо своё, уникальное, нигде и никогда прежде не звучавшее слово. Всё сказанное до этого было в лучшем случае подступами к ней, а в худшем – инерционным скольжением в магнитосфере западноевропейской мысли… Существуют довольно серьёзные и глубокие типологические сопоставления «трёх версий русского философского имяславия» Флоренского, Булгакова и Лосева – наш путь иной и связан с намерением увидеть отблески именно булгаковского имяславия (как наиболее равновесного в концептуальном отношении выражения тенденций ’философии имени‘ вообще) в более широкой неомифологической рефлексии конца Нового времени, на стыке культурных миров России и Европы.

Решение такой культурологической сверхзадачи состояло в намерении вписать лишь на первый взгляд весьма узкую тематику имяславческих споров начала ХХ века и религиозно-философского резонанса вокруг них в узловой проблемный контекст истории интеллектуальной и художественной культуры конца Нового времени. А потому наш труд становится определённым основанием для исследований антикризисного потенциала русской интеллектуальной культуры конца Нового времени.

Булгаков, кажущийся сегодня многим в лучшем случае благородным реликтом «Заката России», которую, по словам режиссёра С. Говорухина, «мы потеряли», помогает, однако же, понять очень многое и в нашей сложной современности: так, например, нейролингвистическое моделирование социокультурного бытия по результатам своим находится в прямой зависимости от человеческого восприятия энергийности имени (рефлективного, как в опыте «Философии имени», либо же – наивно-медиумического, обыденного, профанического).

Сам образ Булгакова более соотносим в истории русской мысли, с одной стороны, с очарованностью софиологической метафизикой В. С. Соловьёва, а с другой – с разочарованием в экономизме. Поднимаясь от земной проблематики хозяйства к теме небесного софийного града, Булгаков проходит в своём разломе, в мучительнейший период жизни, через открытие двух фундаментальных и взаимосвязанных тем: философии имени и трагедии философии; и если последняя была продолжением глубочайших культурологических рефлексий славянофилов и Соловьёва – то первая стала поистине уникальной, первородной, не обусловленной всецело предшествующим состоянием отечественной и европейской философии, хотя и катализированной гонимыми афонскими монахами-имяславцами и независимо от Булгакова несколько позднее развитой в самой сильной позиции относительно статусности имени Лосевым, а прежде в ряде набросков Флоренским, отчасти Эрном и даже Бердяевым, разрабатывавшим, казалось бы, совершенно другие (прежде всего, кризисологические) темы…

Когда говорят о наследии отца Сергия Булгакова, то, действительно, на первый план обычно выходит довольно сложный и внутренне подвижный ансамбль софиологических идей. Многочисленные критики софиологии часто не принимают в расчёт одно совершенно элементарное соображение: Благая Весть возможна потому, что есть София, премудрая обусловленность и обустроенность Бытия – иначе она никакая не Благая Весть, а просто новость. Достоверность Писания и Откровения предрешена такой бытийной структурой, которую можно назвать софиологически фундированной. Иными словами, само уразумение Боговдохновенного Священного Писания обусловлено софийными предпосылками человеческого бытия.

Софиология в силу глобальной метафизической претензии с одной стороны и дофилософской мифопоэтической укоренённости с другой – может быть рассмотрена и как яркий вариант поэтической метафизики конца Нового времени. Сама эта поэтическая метафизика (как мы показываем в диссертационной работе) реализуется в поэзии и романистике, интеллектуальной, политической и экономической жизни; это – универсалистский в своей аксиологии и с необходимостью фрагментарный в своём осуществлении, однако же, требующий экзистенциального включения способ неомифологического миропонимания.

«Поэтическая Метафизика, или Теология Поэтов, - писал дальний первооснователь культурологии как «новой науки» Дж. Вико в книге «Новая наука» (1725 г.), впервые в истории вводя этот образ-понятие «поэтической метафизики», - была первой, т. е. Божественной Поэзией»; согласно такой логике, «Поэтическая Мудрость – первая Мудрость Язычества – должна была начинать с Метафизики, не рациональной и абстрактной Метафизики современных учёных, а с чувственной и фантастической Метафизики первых людей… Метафизика была их настоящей Поэзией, а последняя – естественной для них способностью… Такая Поэзия первоначально была у них Божественной… они приписывали сущность вызывавшим удивление вещам… совершенно как дети берут в руки неодушевлённые предметы, забавляются и разговаривают с ними, как если бы то были живые личности». Согласно неаполитанскому первому культурологу, сами «слова расскажут нам о Происхождении различных словесных Языков, сходящихся в одном общем Идеальном Языке».

«Метафизика, - подчёркивал два века спустя друг и современник Булгакова Н. А. Бердяев, - не может найти своего завершения в системе понятий, она завершается в мифе, за которым скрывается реальность». Таким образом, поэтическая метафизика выступает и как своеобразная неомифология конца Нового времени.

Между тем, не сама поэтическая метафизика «софийности», столь характерная, вообще говоря, для булгаковского стиля мышления, но необходимо связанная с нею проблематика языка и космоса в центре нашего внимания. Не человеческий субъект, а богозданный космос, мир является у Булгакова объективной основою языка – этот центральный тезис «Философии имени», парадоксально заостряющий проблематику сущности и происхождения языка, позволяет в качестве фундаментальной исследовательской проблемы ставить вопрос о статусе языка.

Современная интеллектуальная культура – во многом вопреки постмодернистской диагностике – находится в состоянии напряжённого поиска сакральности. Номиналистическая революция Нового времени и весь его яркий кризисологический контекст, концентрированно выраженный в феномене Ницше, упираются в существенно противоположные номинализму неоправославные тенденции «догматического обоснования культуры» у отцов Сергия Булгакова, Павла Флоренского, Киприана Керна, реконструкцию «символического миропонимания» у А. Белого и Вяч. Иванова, осмысление бытийной мифоосновы как «развёрнутого магического имени» у А. Ф. Лосева. В этой области культурологическое значение булгаковской метафилологии осмыслено пока менее всего.

Мотивация нашего обращения к Лейбницу, «сближающему, - согласно Хомякову, - самые отдалённые предметы и происшествия», связана прежде всего с тем, что и сам Булгаков на страницах «Философии имени» указывает на то, что единственно в Лейбницевом лице западная классическая философия коснулась фундаментальной проблематики языка. Волюнтаристический космизм евробуддийской метафизики Шопенгауэра, ассоциативно присутствующий у нас, являет собою диаметрально противоположный булгаковскому опыт негативной софиологии и тем особенно интересен. Значение кризисологической проблематики Льва Толстого для формирования булгаковских идей очевидно в силу ряда биографических причин: речь идёт о непосредственном общении юного Булгакова и «старца» Толстого, ставших в известном смысле «культурными героями» конца Нового времени. Хомяков и Жуковский, Дурылин и Розанов, Флоренский и Хайдеггер – всё это персонологические знаки, маркирующие ближние и дальние рубежи проблематизма булгаковской мысли. Ленин и контуры первых итогов мировой революции – тот исторический фон, на котором булгаковское наследие было предано, казалось бы, полному и окончательному забвению… В именах и проблематике М. А. Булгакова и Андрея Тарковского актуализирован уже наш современный опыт в его внутренней герменевтической связи с близкой Булгакову культурой Серебряного века. Всё это представляет собою реализацию реконструкции «большого времени» культуры, о чём писали такие корифеи культурологии ХХ века, как М. М. Бахтин и В. С. Библер.

Степень научной разработанности проблемы. Вопрос о статусе языка, тем более – о его высоком и даже фундаментальном для всякого понимания статусе, к принятию чего нас склоняет собственно булгаковское наследие, имеет ряд принципиальных смысловых граней (о чём – несколько ниже), однако все они сопряжены с холистической проблематикой, иначе говоря – с метафизикой. Метафизические проблемы, по Г. Марселю, это «деградировавшие тайны»; поэтому метафизически ориентированное мышление (неважно, изнутри академической науки, либо же иных вненаучных форм познания) упирается в необходимую реставрацию таинственного и оказывается перед выбором между бесплодным торможением в области сугубой рациональности и решимостью на реконструкцию символического миропонимания древности.

Грани единого концептуального ядра нашего диссертационного исследования внешне вполне обозримы и могут быть представлены в нескольких ключевых понятиях, маркирующих вполне определённые и относительно автономные (хотя и сущностно взаимосвязанные!) сферы: имяславие, герменевтика, булгаковедение, символическое миропонимание, онтология культуры, типология культуры, кризисология. Однако в глубинном осмыслении за всей этой вышеочерченной совокупностью стоит труд огромного числа учёных и мыслителей, древних и современных. Пожалуй, персонологически этот ряд авторов, для которых особую важность представлял вопрос об отношении Бытия и Слова, можно было бы начинать в Средиземноморском мире с Гераклита и Платона, а на Востоке – с Лао-цзы и Конфуция. Хотя, разумеется, и они работали на более древнем (по их собственным свидетельствам), уже не дошедшем до нас материале, либо же представленном чисто мифологически – в рамках мифических космогоний.

К проблеме статуса языка обращались древние мудрецы, позднеантичные философы (Плотин, Прокл) и представители ранней и поздней патристики (школа св. Дионисия Ареопагита, св. отцы-каппадокийцы: свт. Василий Великий, свт. Григорий Нисский, свт. Григорий Богослов; свт. Григорий Палама); в Византии и на Св. Руси сама культурная история мыслилась как продолжение мистерии воплощения в мире Божественного Слова, и здесь огромное значение имеет деятельность первоучителей словенских – святых Кирилла и Мефодия; в западной позднесредневековой схоластике этот вопрос имеет любопытный аналог в знаменитых спорах об универсалиях, о существовании единичных вещей и всеобщего; в новоевропейской мысли к этой теме обратился Г. Лейбниц (вся остальная западная философия, согласно булгаковскому замечанию из «Философии имени», «прошла мимо языка, не заметив проблемы слова»); позднее – В. фон Гумбольдт (отмеченный наряду с библейскими текстами и Платоном пристальным вниманием Булгакова в приложениях к «Философии имени»). В интеллектуальной культуре Европы эта тема получила особое развитие у булгаковского современника М. Хайдеггера, чисто онтологически истолковывающего язык как «дом Бытия» и «просвет во мраке сущего». Кроме Хайдеггера, отметим также работавших в близком герменевтическом русле В. Дильтея и Г.-Г. Гадамера.

В русской мысли Нового времени будут весьма примечательны имена протопопа Аввакума Петрова, М. В. Ломоносова, В. Н. Татищева, В. К. Тредиаковского, Н. М. Карамзина, А. С. Шишкова, А. С. Пушкина, А. С. Хомякова, К. С. Аксакова, А. А. Потебни, А. Н. Веселовского – все они (каждый по-своему) были непосредственными предтечами отечественной ’философии имени‘ (кроме отца Сергия Булгакова здесь должны быть упомянуты его близкий друг – отец Павел Флоренский и продолживший их дело А. Ф. Лосев), равно как и более широкого углублённого внимания к феномену языка, всегда отличавшему мышление русских символистов, что особенно явственно при соприкосновении с наследием Вяч. Иванова и А. Белого.

Безусловно, близкий булгаковскому имяславию феномен ’ословесненной космологии‘ в различных ракурсах интенционально присутствовал у крупнейших представителей культурфилософской мысли за три века её истории: здесь могут быть названы Дж. Вико, И.-Г. Гаман, И.-Г. Гердер, А. Фабр д’Оливе, Новалис, Г. Гегель, Ф. Шеллинг, А. Шопенгауэр, Ф. Ницше, уже упомянутый А. С. Хомяков, И. В. Киреевский, Ю. Ф. Самарин, Н. Я. Данилевский, Н. Н. Страхов, К. Н. Леонтьев, В. С. Соловьёв, В. Ф. Эрн, В. В. Розанов, Н. А. Бердяев, И. А. Ильин, В. А. Шмаков, Л. Шестов, А. Бергсон, О. Шпенглер, Э. Кассирер, М. Шелер, Х. Ортега-и-Гассет, Г. Вирт, Р. Генон, Ю. Эвола, А.-Дж. Тойнби, К. Ясперс, Р. Гвардини, К.-Г. Юнг, М. Элиаде, Ж. Деррида.

Из отечественных учёных конца ХХ-го – начала ХХI-го веков, разрабатывавших после ’диалогической герменевтики‘ М. М. Бахтина и ’диалектики мифа‘ А. Ф. Лосева близкие к ’философскому имяславию‘ проблемы символической морфологии и исторической типологии культуры, необходимо назвать имена А. В. Михайлова, С. С. Аверинцева, В. В. Бибихина, В. Н. Топорова, В. С. Библера, Г. С. Померанца, В. В. Бычкова, В. П. Ракова, И. В. Кондакова, И. А. Едошину, Н. В. Серова, А. И. Неклессы, С. М. Усманова, В. В. Малявина, А. Г. Дугина, В. П. Океанского.

Исследования непосредственно ’имяславческой тематики‘ представлены для нас трудами следующих авторов: митрополит Иларион (Алфеев), протоиерей Константин (Борщ), протоиерей Артемий (Владимиров), Л. А. Гоготишвили, Е. Н. Гурко, А. Х. Султанов, В. Р. Тимирханов, А. М. Хитров, О. Л. Соломина, В. Гагатик.

Проблематика ’булгаковедения‘ и ’места Булгакова‘ в широком контексте русской религиозной философии означена для нас работами таких авторов: С. М. Половинкин, А. П. Козырев, А. И. Резниченко, протоиерей Дмитрий (Лескин), М. А. Маслин, П. П. Гайденко, И. Б. Роднянская, Н. К. Бонецкая, Е. М. Амелина, Е. И. Аринин, Т. Г. Щедрина, А. И. Негров, В. В. Бычков, В. В. Сапов, Н. К. Гаврюшин, Н. В. Мотрошилова, Н. А. Ваганова, В. В. Сербиненко, В. Н. Порус, А. А. Гриб, М. Р. Элоян, С. В. Колычева.

Обозначим и других авторов, в общем контексте исследования имеющих определённое значение (иногда – полемическое) для нашего труда:

С. Н. Трубецкой, Е. Н. Трубецкой, Н. С. Трубецкой, С. Л. Франк, протоиерей Георгий Флоровский, протоиерей Василий Зеньковский, протоиерей Митрофан Зноско-Боровский, Л. А. Тихомиров, архимандрит Киприан Керн, Л. Ю. Бердяева, О. Клеман, Н. А. Струве, Х. Яннарас, П. Фейерабенд, Ж. Делёз, А. Бадью, З. Бжезинский, П. Бьюкенен, игумен Вениамин (Новик), протоиерей Максим (Козлов), игумен Андроник (Трубачёв), игумен Августин (Анисимов), В. П. Троицкий, И. И. Евлампиев, М. Н. Громов, Р. А. Гальцева, Ю. Н. Давыдов, К. М. Долгов, П. С. Гуревич, Е. В. Золотухина-Аболина, Л. Б. Карпенко, Т. А. Касаткина, С. Я. Левит, А. В. Гулыга, И. С. Андреева, Н. Б. Мечковская, С. С. Хоружий, В. И. Холодный, М. В. Максимов, Г. Д. Гачев, А. Г. Гачева, В. Н. Акулинин, П. А. Сапронов, Н. П. Ильин, А. М. Малер, А. В. Нестерук, Ю. М. Осипов, А. С. Панарин, М. Ковсан, А. Н. Портнов, Т. Б. Кудряшова, К. Свасьян, Т. Ю. Сидорина, С. Н. Иконникова, В. М. Дианова, В. Н. Захаров.

Цель диссертационного труда – культурно-историческая конкретизация и характерологическая типизация со-отношения бытия и слова на исходе Нового времени с опорой на идеи булгаковского имяславия.

Задачи, решаемые для достижения поставленной цели:

1) максимально дифференцированная репрезентация идей булгаковского имяславия;

2) герменевтическая экспликация самой проблематики рассматриваемой булгаковской темы «мир и язык» в интеллектуальной и словесно-художественной культуре эпохи глобального антропологического кризиса последних двух столетий;

вторая задача имеет конкретизирующий ряд уровней, отражающих феноменальные грани булгаковского имяславия:

а) антропологический: раскрытие темы в аспекте эгологии тотальности;

б) эсхатологический: раскрытие темы в аспекте крушения мира как дома;

в) метафизический: раскрытие темы в аспекте ностальгии по осмысленной бытийной целокупности;

г) онтологический: раскрытие темы в аспекте предельного драматизма исторической новизны;

3) обоснование оптимальной реализации понимания соотношения бытия и слова на исходе Нового времени с опорой на булгаковскую «Философию имени»;

4) демонстрация методологического потенциала «Философии имени» отца Сергия Булгакова для культурологических исследований;

5) прикладное раскрытие ’философии имени‘ (прежде всего – булгаковской) как определённой герменевтической практики, приоритетной по отношению к западноевропейским направлениям герменевтики;

6) характерологическая аргументация актуальной весомости булгаковской «Философии имени» в качестве антикризисного потенциала, противостоящего деструктивным тенденциям западной мысли ХХ века.

Объект исследования – «Философия имени» отца Сергия Булгакова, её концептуально-содержательная наполненность, предполагающая исходно космологическую ориентацию мышления.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.