авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

Научный быт русских историков-эмигрантов в праге в 1920 – 1930-е годы

-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

КОВАЛЕВ Михаил Владимирович

Научный быт русских историков-эмигрантов в Праге

в 1920 1930-е годы

Специальность

07.00.02 – отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Саратов 2009

Работа выполнена в ГОУ ВПО «Саратовский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского»

Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор

Мезин Сергей Алексеевич

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

Козляков Вячеслав Николаевич

доктор исторических наук, профессор

Николаев Александр Николаевич

Ведущая организация: Нижегородский государственный

университет имени Н. И. Лобачевского

Защита состоится 2 декабря 2009 г. в 14.00 часов на заседании диссертационного совета Д. 212.243.03 при Саратовском государственном университете им. Н. Г. Чернышевского по адресу: 410012, г. Саратов, ул. Астраханская, 83, XI корпус СГУ, 516 ауд.

С диссертацией можно ознакомиться в Зональной научной библиотеке Саратовского государственного университета им. Н. Г. Чернышевского по адресу: Университетская, 42, читальный зал № 3.

Автореферат разослан 31 октября 2009 г.

Ученый секретарь

Диссертационного совета,

доктор исторических наук Л. Н. Чернова

Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. Огромные по масштабам миграции стали неотъемлемой частью истории ХХ века. Возникновение, становление и развитие тоталитарных и авторитарных режимов неизменно приводило к исходу или изгнанию значительного числа интеллектуалов. Для России знаковыми оказались события 1917 г. и Гражданской войны. По предварительным подсчетам современных исследователей, Россию покинуло около четверти ученого и профессорско-преподавательского корпуса1. Эти обстоятельства трагическим образом сказались на социальной и духовной жизни общества, на судьбе гуманитарного знания, особенно – на исторической науке, естественный ход развития которой был насильственно прерван.

Ныне для российских гуманитариев стало возможным обращение к тем страницам прошлого отечественной исторической мысли, которые на протяжении десятилетий были запретными. Изучение жизни и творчества русских историков-эмигрантов обращается в одну из самых актуальных задач. Обширный и чрезвычайно интересный материал для исследователя дает история пражского центра исторической науки Зарубежной России.

Новые возможности возникают и в связи с усвоением отечественной наукой социально-антропологических подходов. Особенно ценны они для изучения повседневно-бытовых жизненных практик. Напомним, что понятие «быт» выступает как многомерная историко-культурная, социальная и психологическая категория. Она включает в себя обычаи и привычки, модели поведения, образ жизни, нравы определенной социальной группы в определенный исторический период. Научный быт можно рассматривать как «уклад жизни, совокупность привычек, нравов ученых»2. Он представляет собой повседневную реальность, в пространстве которой протекает исследовательская работа и происходит создание научного знания, а также организуется жизнь самих ученых. Изучение эмигрантского быта важно для понимания особенностей внутреннего развития научной, культурной и повседневной жизни диаспоры.



Повседневное измерение эмигрантской научной жизни позволит лучше понять особенности работы русских ученых в условиях изгнания, их морально-психологическое состояние, уяснить социальное положение, проблемы межкультурного диалога в процессе научного познания, социальный и этнический облик научного сообщества, карьерные пути ученых, место престижных интересов в их среде, соотношение научной кооперации с конкуренцией и соперничеством и т. д.

Объектом исследования является научный центр эмигрантской исторической науки, сложившийся в Праге в начале 1920-х гг. и просуществовавший до Второй мировой войны. Выбор его в качестве объекта исследования продиктован тем, что в 1920 – 1930-е гг. чехословацкая столица превратилась в главный центр этой науки, и поскольку там возникла развитая сеть эмигрантских учебных, научно-исследовательских и культурных организаций. В Праге жили и работали академики В. А. Францев, П. Б. Струве и Н. П. Кондаков, члены-корреспонденты РАН Е. Ф. Шмурло и А. А. Кизеветтер, профессора Г. В. Вернадский, Д. Н. Вергун, И. И. Лаппо, приват-доценты С. Г. Пушкарев, Б. А. Евреинов и др.

Предметом исследования выступают формы повседневной организации научной жизни русских историков, межличностные и групповые отношения, профессиональная этика, практики конкуренции и сотрудничества, работа учебных, научных и культурных организаций, научное творчество в их исторической динамике.

Хронологические рамки исследования определены 1920 – 1930-х гг. – эпохой существования Зарубежной России как особого культурно-исторического феномена. Массовый исход российских граждан, о котором выше говорилось, привел к тому, что к началу 1920-х гг. во многих странах мира сложились значительные эмигрантские колонии. В конце 1930-х гг. эмигрантская жизнь в значительной степени затухла. Вторая мировая война во многом подвела черту под историей Зарубежной России.

Степень разработанности проблемы. Вокруг изучения истории послереволюционной эмиграции, в том числе жизни и деятельности русских историков в Чехословакии, сформировался значительный круг научной литературы.

Первые работы о пражском научном сообществе русских историков появились еще в 1920 – 1930-е гг. и принадлежали перу самих эмигрантов – А. В. Флоровскому3, А. А. Кизеветтеру4, А. Г. Мазуру5, И. И. Гапановичу6. Достоинством их работ является стремление вписать эмигрантскую историческую науку в контекст общемирового развития гуманитарного познания, одновременно показать ее связь с российскими научными традициями. Но в них почти не уделялось внимания обстоятельствам изгнания русских историков, их социальному и правовому положению за рубежом, психологическому настрою и мотивации творчества. Внутренняя жизнь научного сообщества интересовала этих авторов в малой степени.

Значительный опыт в изучении исторической науки русской эмиграции накоплен в чешской историографии. Первые работы по интересующей проблеме появились еще в 1920 – 1930-ее гг., но они были малы по объему и посвящены очень узким сюжетам7. После Второй мировой войны, когда Прага перестала быть одним из центров Зарубежной России, а к власти в Чехословакии пришли коммунисты, исследование русской эмиграции чешскими учеными значительно ослабло. Определенный прорыв наметился лишь в 1970-е гг.8 Новый этап в развитии чешской историографии наступил в конце 1980-х – 1990-х гг. Важнейшими его вехами стали выход в свет специального номера журнала «Slovansk pehled»9, публикация трехтомного сборника статей «Русская и украинская эмиграция в Чехословакии в 1918 – 1945 гг.» (1993 – 1995)10, материалов международной конференции «Русская, украинская и белорусская эмиграция в Чехословакии между двумя мировыми войнами» (1995)11, а также иных тематических сборников12 и справочных изданий13. Широкое признание получили исследования З. Сладека14, С. Тейхмановой15, В. Вебера16, И. Савицкого17, А. Копрживовой18, Э. Ворачека19 и др.

Особенностью работ чешских историков является повышенное внимание к проблеме «Русской акции», роли Т. Масарика в ней, жизни и деятельности русских писателей и журналистов в Чехословакии. Однако эмигрантская наука чешскими историками исследуется пока незначительно20. И пока увидело свет немного специальных работ о русских историках-эмигрантах21.

В Великобритании ряд работ по истории русской эмиграции в Чехословакии был написан Е. Чиняевой22. Она отводит много места исследованию характера контактов русских эмигрантов с чешским обществом, политической борьбе в Чехословакии вокруг «русского вопроса», проблемам исторической памяти и межкультурного диалога.

В 2004 г. вышла в свет совместная работа профессора Оксфордского университета Е. Андреевой и ее чешского коллеги И. Савицкого, ставшая первой обобщающей работой по истории «русской Праги»23. Одна из глав книги тщательно обрисовывает организацию научной работы российских ученых-эмигрантов. К сожалению, само научное наследие историков-эмигрантов в книге не анализируется. В то же время в ней подробно освещены проблемы внутренней жизни интеллектуального сообщества.

Немало работ о русской эмиграции появилось и в историографии других европейских стран. Особо высок интерес к евразийству как политической и научной школе, о чем говорят труды немецких исследователей О. Бёсса, Л. Люкса, А. Игнатова24, швейцарца П. Серио25, француженки М. Ларюэль26, поляков Р. Беккера и Р. Парадовского27. Но обобщающей картины развития эмигрантской исторической науки и истории научного сообщества в историографии представлено не было.

В США историки обратились к эмигрантской тематике в начале 1930-х гг.28 Но систематическое изучение эмиграции началось только после Второй мировой войны. Американские исследователи долгое время обращали внимание в основном на ее политические и культурные аспекты. Здесь следует упомянуть исследования Р. Уильмса, Р. Джонстона, Д. Стефана, Т. Рихи, Р. Хагглунда, Д. Глэда и др. По сей день значимыми остаются статьи Н. В. Рязановского о евразийстве. Их отличает проникновение к истокам этого течения, глубокий и деполитизированный анализ воззрений его идеологов29. В полемике с евразийской историографией были написаны работы медиевиста Ч. Гальперина об одном из главном столпов этой историографии – Г. В. Вернадском30.

Большим вкладом в американскую историографию стали работы М. Раева31, особенно его монография по истории культуры Зарубежной России32. Главное место в ней занимает история научного быта русских ученых в эмиграции, детальная прорисовка жизни научного сообщества, анализ деятельности историков-эмигрантов на фоне эпохи. М. Раев стал основателем направления в изучении культурного наследия российской эмиграции, которое нашло множество сторонников и последователей по всему миру33.

В отечественной историографии эмигрантская тема вплоть до конца 1980-х гг. была почти запретной как с точки зрения проблематики, так и потому, что большинство научных работ эмигрантов находилось в спецхранах библиотек, и работа с ними была крайне затруднена. В общих трудах присутствовали обличительные оценки.

Первые попытки обращения к творческому наследию Зарубежной России были предприняты на волне «оттепели»34. В 1960-х гг. появились работы Л. П. Лаптевой об академике В. А. Францеве – первые в СССР исследования о жизни и творчестве ученого-эмигранта35. На протяжении 1960 – 1970-х гг. занимался изучением научного наследия русских историков В. Т. Пашуто. Его неоконченная книга «Русские историки-эмигранты в Европе» была посмертно издана только в 1992 г. Одна из ее глав посвящена «русской Праге»36. В. Т. Пашуто был и остается едва ли не единственным ученым, попытавшимся комплексно исследовать историографическое наследие русской эмиграции. Он не смог освободиться от «разоблачительного подхода», но одновременно признавал значение эмигрантского научного наследия37. Правда, общую историографическую ситуацию в 1960 – 1970-е гг. определяли тенденциозные работы В. В. Комина, С. А. Федюкина и др. Отход от прежних сугубо обличительных оценок русской эмиграции наметился в 1980-е гг. в работах Л. К. Шкаренкова. Его книга «Агония белой эмиграции» выдержала три издания, каждый раз заметно дополняясь и постепенно высвобождаясь от идеологических догм38.

В 1990-е гг. проблемам исторической науки Зарубежной России, в том числе и историкам русской Праги, были посвящены работы А. В. Антощенко39, Н. Н. Болховитинова40, М. Г. Вандалковской41, Ю. Н. Емельянова42, И. Л. Кызласовой43, М. Ю. Сорокиной44, В. И. Цепиловой45 и др.

Значительная работа в изучении российской эмиграции ведется сотрудниками Института славяноведения и балканистики РАН. Эмигрантская тема регулярно освещается на страницах журнала «Славяноведение». С начала 1990-х гг. в области истории русской диаспоры в Чехословакии активно работает Е. П. Серапионова, автор первой в отечественной науке монографии по данной теме46. Существенный вклад в изучение культурной и научной жизни «русской Праги» внес Л. С. Кишкин47. К исследованию отдельных сторон развития исторической науки многократно обращалась в статьях Е. П. Аксенова, М. Ю. Досталь, А. Н. Горяинов, М. А. Бирман, В. И. Косик и др.48





При общей оценке современных исследований российской научной эмиграции, нельзя не заметить, что выстраиваются они по преимуществу вокруг отдельных больших фигур49. Что касается специальных обобщающих работ об эмигрантском интеллектуальном сообществе, то их пока совсем немного. Удачным опытом стала монография О. Р. Демидовой о литературном быте русской эмиграции50. Она показала сам процесс сотворения эмигрантской литературы в условиях изгнания. К сожалению, аналогичных работ об эмигрантском научном сообществе пока не появилось.

Кроме того, современная историографическая ситуация обнаруживает разрыв между историографическим осмыслением наследия эмигрантского научного сообщества и конкретно-историческими исследованиями его жизни. Практически не исследованной остается внутренняя жизнь эмигрантских научных сообществ и локальных центров исторической науки. Исследователи мало обращают внимания на проблему взаимоотношения историков-эмигрантов с зарубежными учеными, еще детально не уяснена степень влияния, которое русские историки оказали на развитие гуманитарных исследований в разных странах.

Таким образом, современная историографическая ситуация дает возможность ставить новые исследовательские проблемы, среди которых и вопросы научного быта одного самых больших эмигрантских интеллектуальных сообществ – Пражского.

Цель работы состоит в изучении научного быта представителей пражского сообщества русских историков в 1920 – 1930-е гг. Достижению указанной цели служат следующие исследовательские задачи:

охарактеризовать процесс становления научного сообщества русских историков-эмигрантов в Праге;

выявить особенности адаптации русских историков к условиям жизни и работы в эмиграции и восприятия ими новой социально-культурной среды;

оценить развитие личных и деловых контактов между русскими историками и их чешскими коллегами, степень их конкуренции и сотрудничества, результативность таких контактов для обеих сторон;

раскрыть основные формы организации научного быта на примере деятельности учебных, научно-исследовательских и культурных организаций, а также неформальных интеллектуальных объединений;

рассмотреть отношения внутри самого научного сообщества, определить их главные типы;

исследовать метаморфозы индивидуального и коллективного исторического сознания на примере обращения ученых к узловым проблемам российской истории и культуры.

Методология исследования.

В работе над диссертацией были использованы следующие исследовательские методы – проблемно-хронологический, компаративный, ретроспективный и герменевтический. Проблемный подход позволил выделить наиболее значимые аспекты организации научного быта русскими историками-эмигрантами.

Направление, в рамках которого выполнена диссертация, принято называть социальной историей науки51. Она дает возможность рассмотреть науку как практику, связанную с широким социальным, политическим и культурным контекстом, отличающуюся определенными внутренними ценностями.

Изучение социальной истории науки, выработка ее методологии связана с работами Т. Куна, П. Фейерабенда, Б. Латура, Д. Блура. С. Шейпина и др. Предлагаемый ими подход открыл новые возможности в изучении истории научного знания. Прежде в истории науки видели лишь эволюцию идей и работу выдающихся ученых. Теперь внимание исследователей обратилось к изучению патронажа науки, лабораторных практик, неформальных научных структур, взаимоотношений между учеными, мотивации поступков и др. Иначе говоря, на первый план вышло изучение «стиля жизни» ученых или форм «регулирования жизни»52. Это давало возможность представить науку как «совокупность форм повседневной жизни, которой живут люди, именующие себя учеными»53.

В работе реализованы исследовательские подходы, сформулированные представителями интеллектуальной истории. История науки в их представлении превращается не в описание развития научных знаний как таковых, но в изучение деятельности ученых по производству этих знаний. Как заметила Л. П. Репина, «новая историография науки рассматривает ее … как одну из форм общественной деятельности и часть культуры, которая не может исследоваться в изоляции от социального, политического и других аспектов интеллектуальной истории»54.

С общефилософской точки зрения ценными представляются идеи феноменологической школы. Проблемы бытия и повседневных жизненных практики были для представителей этого течения одними из ключевых. В их понимании быт являет собой фундаментальную сферу реальности. В концепции А. Шютца повседневность трактуется как «сфера человеческого опыта, которая характеризуется особой формой восприятия и осмысления мира, возникающей на основе трудовой деятельности»55. К идеям феноменологической школы восходит базовое понятие диссертации – «научный быт». Еще Э. Гуссерль, определяя науку как «свершение человеческого духа»56, ввел понятие «жизненного мира», в котором он видел основу для теоретического знания. Этот мир есть субъективный мир повседневности, наполненный разнообразными значениями и смыслами.

Источниковая база исследования. В работе над диссертацией был использован широкий круг разнообразных источников, которые можно условно разделить на несколько групп.

К первой группе следует отнести документы личного происхождения: частную и деловую переписку, мемуары, дневниковые записи. Они дают возможность проникнуть во внутренний мир исследователя, понять его мировоззрение и мотивы научного творчества. Личная переписка может восприниматься как диалог двух лиц, находящихся в дружеских отношениях, объединенных общими интересами. Деловая переписка позволяет охарактеризовать деятельность научного сообщества, степень и уровень личностных и групповых научных контактов. В 1990-е гг. частично была опубликована переписка А. В. Флоровского с А. Л. Погодиным57; В. А. Францева с В. С. Иконниковым и А. В. Флоровским58; Н. П. Кондакова с М. И. Ростовцевым, П. С. Уваровой, А. Н. Грабарем59, А. А. Кизеветтера с В. А. Маклаковым60 и др. Но большая часть эпистолярного наследия научной эмиграции до сих пор не опубликована.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 

Похожие работы:








 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.