авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:   || 2 | 3 |

Улусная система монгольской империи в памятниках письменности имперских центров чингизидских ханств и древней руси.

-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

НИКИТИН Александр Николаевич

УЛУСНАЯ СИСТЕМА МОНГОЛЬСКОЙ ИМПЕРИИ

В ПАМЯТНИКАХ ПИСЬМЕННОСТИ

ИМПЕРСКИХ ЦЕНТРОВ ЧИНГИЗИДСКИХ ХАНСТВ И ДРЕВНЕЙ РУСИ.

Специальность 07.00.02 Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Москва – 2006

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы

Изучение государственности Московской Руси – одно из актуальных направлений в исторической науке. «Отчина» Московского великокняжеского дома возникла во времена, когда в русских землях признавалась власть ордынских царей. В связи с этим возникает вопрос о влиянии модели власти, зародившейся у монголов, на процесс формирования русской государственности. Ответить на данный вопрос можно лишь изучая улусную систему центров чингизидской имперской общности во главе с кааном: Монголии, Китая, Тибета и исламских регионов. Изучение взаимодействия форм собственности и власти в самой Монгольской империи позволяет, таким образом, исследовать типологические свойства государственности Московской Руси.

Предметом изучения в данной работе являются механизмы власти, благодаря которым различные подвластные территории и населяющие их народы превращаются в собственность правящего клана.

Объект исследования – улусная система Монгольской империи.

Хронологические рамки диссертации охватывают период с XII по XVI в., время возникновения улусной системы Монгольского ханства, трансформации этих отношений господства и подчинения в XIII – XIV вв. и создания новых систем власти и собственности в империях потомков подданных дома Чингиз-хана, Тимуридов и московских царей. В центре нашего внимания находятся формы собственности и власти, существовавшие в Монгольском государстве первой половины XIII в. и в «четырёх улусах». Необходимым условием их изучения являются, в свою очередь, выявление предпосылок для создания общечингизидских улусных систем и ответ на вопрос о месте «наследия Чингисхана»1 в истории стран, завоёванных монголами.

Степень изученности темы

Анализ историографии чингизидских государств (подробнее см. содержание и основные выводы исследования) показывает, что к началу XXI в. выработано значительное число научных подходов к изучению Монгольской империи. Тем не менее, обращает на себя внимание отсутствие обобщающих работ по истории отношений господства и подчинения, действовавших в имперских центрах чингизидских ханств и на Руси ордынских времён.

Цель исследования – изучение механизмов формирования и существования улусной системы Монгольской империи, её влияния на становление и формирование российской государственной традиции в эпоху господства Московской династии.

Задачи исследования диссертационной работы:

– проанализировать социокультурные механизмы образования конического клана у монголов добуддийских времён, факторы, способствовавшие установлению власти дома Есугей-багатура;





– исследовать формирование есугеидской системы улусов и сойургалов, трансформацию института сойургала во времена «четырёх улусов», принципы разделов общего достояния, систему замещения должностей в чингизидских государствах;

– изучить идейные основания государственности центров Монгольской империи;

– проанализировать социокультурные основы власти Джучидов над русскими землями, православное учение о «батоге божьем», древнерусские представления о «правде» и «вере», восприятие власти ордынских царей в книжной культуре древней Руси;

– изучить развитие отношений власти и собственности в русской части Джучиева улуса.

Методологическая основа исследования выражает себя в принципе историзма, согласно которому любое явление прошлого рассматривается в контексте его конкретно-исторического существования. Для решения поставленных задач используется комплекс следующих методов: сравнительно-исторический, системно-аналитический, историко-генетический, источниковедческий.

Научная новизна работы состоит, во-первых, в том, что данная диссертация является первым обобщающим исследованием в области изучения монгольской, китайской, тибетской, иранско-хулагуидской, джучидско-исламской, древнерусской моделей власти и собственности XIII – XIV вв. как моделей развития различных цивилизаций.

Во-вторых, в работе определяется роль разнообразных социокультурных начал, обеспечивавших взаимопонимание между жителями центров чингизидских ханств, а, значит, и сосуществование «четырёх улусов». К числу этих факторов относятся:

– монгольская модель династического государства, отношения господства и подчинения, основанные на тюрко-монгольских, тенгрианских, представлениях о жизненной силе;

– китайская теория династического правления;

– индо-буддийская концепция монархии во главе с чакравартином;

– теория правления государя и верховного ламы, впервые зафиксированная в тибетоязычных текстах;

– арабо-исламские идеи Халифата и султаната;

– концепция шахиншахской власти и представления о «поголовном рабстве» по отношению к властителю, возникшие в иранской культурной среде.

В третьих, изучение сообщений памятников письменности имперских центров чингизидских ханств и древней Руси позволило предложить новые подходы к изучению ряда проблем истории Монгольской империи. В число этих проблем входят:

– факторы установления власти Есугеидов;

– возникновение есугеидской системы улусов и сойургалов и её трансформации во второй половине XIII – XIV вв.;

– история монгольского ханского дома, положение подданных этого правящего клана, механизмы функционирования чингизидских систем замещения должностей;

– восприятие ордынских царей в древнерусских текстах;

– формирование механизмов власти и собственности на северо-востоке Руси в джучидский период, сходство и различие отношений господства и подчинения, действовавших в русских землях ордынских времён и в центрах Монгольского государства первой половины XIII в. и «четырёх улусов»;

– место джучидского периода в истории формирования российской государственности, создание империй потомков подданных Чингиз-хана и Чингизидов на Руси и в мусульманских регионах, составлявших в XIII – XIV вв. центры улусов Хулагу, Джучи и Чагатая.

Источники

Использованные в диссертации памятники письменности имперских центров чингизидских ханств XIII – XIV вв. можно объединить в следующие группы:

– старомонгольские источники из улуса каана – летопись «Юань-чао би-ши» («Сокровенное сказание монголов») (1240 г.), документы представителей ханского дома, опубликованные Н.Н. Поппе и Ф.В. Кливзом, эпитафия даругачи Джигунтэю (1338 г.), сутра (трактат) о мироздании, в том числе и о государстве, «Cagan teueke» («Белая история») (1329 г.)2. Эти письменные памятники являются основными источниками по истории отношений власти и собственности у монголов, оставшихся в восточной половине Азиатского континента;

– китайские источники – «Си ю цзи» («Путешествие на Запад») даосского учителя Чан Чуня, составленное его учеником Ли Чжи Чаном3 (1228 г.), анонимная летопись царствований Чингиз-хана и Угэдэй-каана (1228 / 1229 – 1241 гг.), третьего сына и преемника завоевателя мира, «Хуан юань шен ву цинь чжен лу» («Описание личных походов священно-воинственного [государя] императорской [династии] Юань») (конец XIII – XIV в.), эпитафия Елюй Чуцаю (1190 – 1243 гг.), одному из высших сановников монгольских государей, составленная Сун Цзы-чжэнем между 1261 и 1264 гг.4. В данных сочинениях зафиксирована концепция власти рода Чингиз-хана как легитимной династии повелителей Поднебесной;



– тибетские источники – переписка повелителя (ргъяла) Тибета Кутана, сына Угэдэя, с Сакья-пандитой Кунга Джалцаном, главой буддийской школы Сакья, (1244– 1249 гг.)5. В этих письмах впервые фиксируется идея власти государя и верховного ламы, ставшая одной из основ монгольской монархии юаньских времён;

– иранско-хулагуидские источники – «История завоевателя мира» (1259 – 1260 гг.) Ала-ад-дина Ата Малика Джувейни, хулагуидского наместника Багдада, «Сборник летописей» (1304 – 1305 гг.) и переписка Рашид-ад-дина (1247 – 1318 гг.), визиря братьев султана Махмуда Газан-хана (1295 – 1304 гг.) и султана Мухаммеда Олджейту Худабандэ-хана (1304 – 1316 гг.), фрагменты из «Истории» Шихаб-ад-дина Абдаллаха ибн Фазлаллаха Вассафа, панегириста иль-хана Олджейту, переведённые на русский язык В.Г. Тизенгаузеном, грамота Олджейту французскому королю Филиппу IV (1305 г.), ярлык Абу-Са’ида Бахадур-хана (1316 – 1335 гг.) о порядке взымания налогов с армянской области Ани6. Памятники письменности хулагуидского Ирана являются одним из основных источников по истории чингизидских систем власти и собственности. Наряду с «Сокровенным сказанием» и «Си ю цзи» Чан Чуня, они содержат большую часть информации о разделах достояния монгольского ханского дома;

– джучидско-исламские поэтические произведения – «Хосрау и Ширин» Кутба (начало 40-х гг. XIV в.), «Мухаббат-наме» Хорезми (1353 г.)7. В этих поэмах содержатся сообщения о формах собственности и власти, существовавших в принадлежавших Джучидам мусульманских регионах.

Для изучения отношений господства и подчинения в тюрко-монгольской и в русской части джучидского пространства привлекались древнерусские переводы грамот ордынских царей Киевской митрополии (1267 – 1379 гг.)8.

Среди древнерусских источников по истории систем власти, существовавших в русской части Монгольской империи и образовавшихся на её месте государств, использовались летописи – Лаврентьевская (1377 г.), Новгородская I старшего и младшего изводов (списки XIV – XV вв.), Ипатьевская, Московский летописный свод конца XV в, духовные и договорные грамоты Ивана Калиты и его потомков, Разрядная книга 1475 – 1598 гг. (Краткая редакция), Крымские посольские книги, жалованные грамоты великого князя Владимирского и Московского Дмитрия Ивановича, некоторые частно-правовые акты XV - XVI вв., поучения и послания преподобного Серапиона, епископа Владимира, Суздаля и Нижнего Новгорода (1274–1275 гг.) и преподобного Иосифа Волоцкого, жития князей Михаила Черниговского и Фёдора Ростиславича Ярославского и Смоленского, памятники Куликовского цикла и повесть о Темир-Аксаке, послания Ивана IV.

Среди памятников письменности соседей Монгольского государства первой половины XIII в. и «четырёх улусов», содержащих информацию о чингизидских системах господства и подчинения, выделяются:

– южнокитайские (южносунские) источники – записки послов к монголам Чжао Хуна (1221 г.), Пэн Да-я и Сюй Тина (1237 г.)9;

– арабские сообщения о джучидских владениях, вошедшие в сборник В.Г. Тизенгаузена10;

– сочинения католических авторов – Джованни дель Пьяно-Карпини, Гильома де Рубрука и Марко Поло11.

Ордынский период истории Северо-Восточной и Северо-Западной Руси продолжался и после распада общечингизидской системы во главе с кааном (1335 – 1368 гг., от пресечения признанной всем улусом ветви дома Хулагу до изгнания потомков Чингиз-хана из Китая). Кроме того, неесугеидские12 системы господства и подчинения создавали не только главы Московского правящего дома, но и выходцы из мусульманских регионов, составлявших некогда имперские центры «четырёх улусов». Поэтому для изучения российской имперской традиции необходим сравнительный анализ сообщений древнерусских источников и памятников восточно-исламских культур13 второй половины XIV – XVIII вв. В настоящей работе использовались:

– памятники концепций власти амира Тимура и его потомков – «Дневник похода Тимура в Индию» Гийасаддина Али (около 1399 г.), автобиография завоевателя Индии Захириддина Мухаммеда Бабура (ум. в 1530 г.), исторический труд Абу-л-Фазла Аллами (убит в 1602 г.) «Акбар-наме»14;

– документы государей единого улуса Джучи конца XIV в. – ярлыки ханов Тохтамыша королю Польскому и великому князю Литовскому Ягайло (1393 г.) и Тимур-Кутлука – тархану Мухаммеду (1398 г.)15;

– узбекские исторические сочинения – «Чингиз-наме» Утемиш-хаджи (середина XVI в.), «Родословное древо тюрков» хорезмийского (хивинского) Абу-л-Гази Бахадур-хана (1643 – 1663 гг.) из дома Шибана, сына Джучи16. Анализ сообщений документов Тохтамыша и Тимур-Кутлука и сочинений узбекских историков позволяет сделать вывод о развитии отношений власти и собственности, действовавших в тюркоязычной части джучидских земель после распада Монгольской империи.

Практическая значимость работы

Аналитический материал диссертации и полученные результаты исследования могут быть применены при создании обобщающих трудов и учебных пособий по отечественной истории.

Апробация работы

Отдельные положения диссертации были опубликованы автором в семи работах общим объёмом около 3 п.л. и апробированы в выступлениях на научных конференциях, проводившихся кафедрой источниковедения и вспомогательных исторических дисциплин Историко-архивного института Российского государственного гуманитарного университета (2002, 2003, 2004 гг.). Диссертация дважды обсуждена на Кафедре отечественной истории Древнего мира и Средних веков ИАИ РГГУ.

Структура работы

Диссертация состоит из Введения, четырёх глав, заключения, списка источников и литературы, а также двух приложений, в которых изучаются тенгрианские основы тюрко-монгольской государственности и идейные основы государственности имперских центров «четырёх улусов».

СОДЕРЖАНИЕ И ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Во Введении к диссертации дано обоснование актуальности темы, определены предмет и объект исследования, хронологические рамки диссертации, сформулированы цель и задачи исследования, охарактеризована методологическая основа, обозначена научная новизна и изложена структура диссертации.

В первой главе «Историография и источники» даётся характеристика основных научных подходов к изучению русско-ордынских отношений и государственности тюрко-монгольского мира, а также источниковой основы исследования.

В историографии преобладает представление о Руси – России как о стране, противостоящей Азии, в том числе и тюрко-монгольской части Джучиева улуса. Неудивительно, что в мировой науке утвердилось мнение, будто история русских земель и стран Востока являются различными областями исторического знания. Это обстоятельство не давало возможности проводить исследование в междисциплинарном русле. В исследовании русско-монгольских отношений концептуальность нередко превалирует над изучением исторических источников: заранее принимается та или иная позиция, отвечающая той или иной точке зрения на ход истории России вне зависимости от того, насколько эта позиция подтверждается или не подтверждается памятниками письменности.

В дореволюционной отечественной историографии можно выделить три основных концепции в изучении русско-ордынских отношений (условно говоря, «карамзинская», «государственной школы» и «национального государства»).

Н.М. Карамзин был убеждён, что российское самодержавие обязано своим рождением монгольскому завоеванию. С.М. Соловьёв, один из создателей «государственной школы», фактически отрицал влияние монголов на развитие русской государственности, полагая, что она возникает, прежде всего, под влиянием внутренних причин (в частности, при переходе от родовых начал к государственным). А.Е. Пресняков выдвинул концепцию «национального государства», согласно которой формальное признание власти монголов не изменило закономерности процесса становления национального государства в эпоху Средних веков.

В советской историографии возобладал формационный подход к истории. Им руководствовались и специалисты по истории Руси для обоснования основных этапов развития русской государственности, и востоковеды, изучавшие специфику образования и функционирования Монгольской империи.

В исследованиях 30 – 50-х гг. прошлого века, посвящённых ордынскому периоду русской истории, теория феодализма сочеталась с концепцией «национального государства». В результате восторжествовал взгляд на улус Джучи как на искусственное образование, препятствовавшее развитию покорённых народов. После выхода постановления ЦК ВКП (б) «О состоянии и мерах улучшения массово-политической и идеологической работы в Татарской партийной организации» от 9 августа 1944 г. эта точка зрения была возведена в СССР в ранг безусловной истины. Данная позиция выражена в трудах Б.Д. Грекова и А.Ю. Якубовского, В.В. Каргалова. Новый этап изучения русско-монгольских отношений начался только в конце 80-х гг. Прежняя теория феодализма уже перестала быть актуальной, начался поиск не формационных, а цивилизационных оснований в процессе исторических изменений. В работах А.Л. Юрганова, В.Н. Рудакова, И.Н. Данилевского, А.В. Каравашкина, А.А. Горского наметился поворот в сторону изучения мировоззренческих основ древнерусской государственности джучидских и послеордынских времён.

В исследованиях советских востоковедов теория феодализма сыграла тоже немалую роль. Б.Я. Владимирцов выдвинул теорию «кочевого феодализма»17.

Описывая государственную иерархию Великого Улуса, Б.Я. Владимирцов употреблял западноевропейские термины18. Но его концепция содержит одно системообразующее отличие от теории русского феодализма. Поскольку монголоведение – область востоковедения, Б.Я. Владимирцов не был обязан доказывать идентичность феодальных отношений у монголов и в Западной Европе. Из его главного труда «Общественный строй монголов. Монгольский кочевой феодализм» следует, что в чингизидском мире подданные ханского дома не обладали всеми правами вассалов европейских королей19.

А.Ю. Якубовский, М.Г. Сафаргалиев, Г.А. Фёдоров-Давыдов руководствовались теорией «кочевого феодализма» при изучении тюрко-монгольской части улуса Джучи20. Концепция Б.Я. Владимирцова претерпела в их трудах некоторые изменения. Так, не найдя сообщений исторических источников о демократическом движении у монголов рубежа XII – XIII вв., Владимирцов отошёл от взглядов Бартольда на проблему образования империи Чингиз-хана21. С точки зрения Якубовского, отсутствие сообщений источников не позволяет подвергать сомнению факт борьбы классов22. Б.Я. Владимирцов сравнивал государственность Монгольского улуса и Московской Руси23, а А.Ю. Якубовский противопоставлял Русь тюрко-монгольской части владений Джучидов. Если Б.Я. Владимирцов писал, что все земли, покорённые монголами принадлежали ханскому роду, владельцам улусов24, то по словам Г.А. Фёдорова-Давыдова, улусная система возможна только в кочевой среде25.

С позиций теории «кочевого феодализма» написано и послесловие к московскому изданию работы французского историка Р. Груссе «Чингисхан: Покоритель Вселенной», составленное А.С. Железняковым (2000 г.)26.



Pages:   || 2 | 3 |
 

Похожие работы:







 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.