авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

Переломные эпохи в исторической традиции и сознании древних египтян (по источникам конца ii тыс. до н. э. – i тыс. н. э.)

-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

Банщикова Анастасия Алексеевна

ПЕРЕЛОМНЫЕ ЭПОХИ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ

И СОЗНАНИИ ДРЕВНИХ ЕГИПТЯН

(по источникам конца II тыс. до н. э. I тыс. н. э.)

Специальность 07.00.03 – Всеобщая история

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Москва

2010

Работа выполнена в Центре истории и культурной антропологии Учреждения Российской академии наук Институт Африки РАН

Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор

Бондаренко Дмитрий Михайлович

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

Кормышева Элеонора Ефимовна

кандидат исторических наук

Немировский Александр Аркадьевич

Ведущая организация: Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова

Защита состоится «18» июня 2010 г. в 14 часов 00 минут на заседании Совета по защите докторских и кандидатских диссертаций Д.212.198.03 (исторические науки) при Российском государственном гуманитарном университете по адресу: 125993, г. Москва, Миусская пл., д. 6, ГСП-3.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке РГГУ по адресу: 125993,

г. Москва, Миусская пл., д. 6.

Автореферат разослан «13» мая 2010 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат исторических наук, доцент Е.В. Барышева

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Восприятие древними египтянами своего прошлого (в том числе на финальных, античной и коптской, стадиях развития их культуры) и выражение этого восприятия в историко-литературной традиции Египта представляет собой уникальный феномен, сочетающий две, казалось бы, малосоединимые черты: с одной стороны, достаточно развитое историческое сознание, активный интерес к истории своей страны, делам и людям прошлого (многочисленные упоминания их в более поздних текстах, постоянное самосоотнесение с ними, существование литературно-исторических композиций и преданий о прошлом, формирование периодизации и выделение эпох собственной истории, разработка концепций, объясняющих различные ее события), а с другой – отсутствие традиции историописания в точном смысле слова (сводные истории, хотя бы подобные произведениям логографов, а тем более Геродота, не составлялись – даже труд Манефона, созданный в прямое подражание античной историографии и остававшийся для Египта исключением, был при этом почти механическим соединением перечня царей с отдельными сюжетами о событиях прошлого; разграничение между достоверными и вымышленными, в том числе фольклорными элементами этих сюжетов, не проводилось). Этот феномен исследовался в куда меньшей степени, чем другие стороны общественного сознания Египта, а ряд его аспектов практически не привлекался к специальному изучению. К числу таких аспектов принадлежит и избранная нами тема – восприятие египтянами кризисных моментов своего прошлого, связанных с иноземными нашествиями и утратой независимости страны (или угрозой такой утраты), выраженное в ряде памятников египетской культуры, прежде всего повествованиях (нарративах1).



Проблематика темы включает ряд вопросов, начиная с выявления и уточнения самого круга источников по ней (особенно важного применительно к коптской и арабо-египетской традициям, до сих пор практически не привлекавшимся в качестве таких источников) и кончая реконструкцией развития соответствующих сюжетов в египетской традиции. Актуальность этой темы определяется прежде всего ее неразработанностью в научной литературе. Попытка заполнить соответствующие лакуны в наших знаниях о ходе формирования и характерных особенностях содержания изучаемых сюжетов египетской историко-литературной традиции тем самым является целесообразной. Особое значение этих сюжетов связано с тем, что они отражают наиболее драматичные, кризисные и переломные ситуации египетской истории – ситуации противостояния иноземному завоеванию или его угрозе (для египтян завоевание их страны чужеземцами являлось не только политической, но и культурно-идеологической катастрофой, к которой приходилось специально адаптироваться), и поэтому на их материале характер формирования и передачи египетских представлений о прошлом выявляется особенно ярко. Исследование нашей темы позволяет прояснить специфику характерного для Египта «историописания без историографии», охарактеризованного выше, вычленить новые, ранее неизвестные или не привлекшие внимания ученых элементы общественного сознания древних египтян и существенно пополнить наши знания о составе и развитии самой египетской исторической традиции (в частности, об особенностях передачи и преломления египтянами сведений об исторических событиях на протяжении длительных периодов времени). Поскольку все избранные в работе сюжеты египетской традиции связаны с нашествиями иноземцев и неудачами египтян, их исследование расширяет наши представления о восприятии египтянами «чужого» и взаимодействия с ним, то есть о подходах египетской культуры к критически важному и достаточно болезненному для нее вопросу. Наконец, наша тема представляет и сравнительно-типологический интерес не только для египтологов, но и для исследователей всех культур, в которых имелись устойчивые традиции передачи сведений об историческом прошлом страны при отсутствии сводного историописания.

Хронологические рамки исследования. Формирование и эволюция сюжетов о «переломных» эпохах в древнеегипетской общественной памяти прослежено на временном промежутке от середины II тыс. до н. э. до середины – второй половины I тыс. н. э. Точками отсчета при этом явились сами соответствующие «переломы» (гиксосское нашествие и господство в XVII–XVI вв. до н. э., острый внутри- и внешнеполитический кризис в конце XIII – начале XII вв. до н. э. и потеря Египтом независимости в VI в. до н. э.), а конечные хронологические рамки определяются финальной стадией развития египетской историко-литературной традиции в коптский период и датировкой коптских и арабо-мусульманских произведений, привлекаемых для реконструкции ее состояния в это время (основной корпус этих текстов датируется VII–IX вв. н. э.).

Целью исследования стало осуществление анализа египетской историко-литературной традиции о «переломных» эпохах, связанных с иноземными нашествиями на страну, выявление ее характерных черт и реконструкция ее эволюции. Для достижения этой цели были поставлены и решены следующие задачи:

1) выделить круг соответствующих сюжетов и повествований (нарративов), их освещающих, выявить собственно исторические и литературные (в том числе фольклорные) элементы этих сюжетов;

2) установить возможные источники этих элементов и механизмы их синтеза в конечный сюжет в каждом нарративе;

3) на основе сравнительного анализа группы нарративов, освещающих один и тот же сюжет, установить ход его эволюции и трансформаций в египетской общественной памяти и восприятии;

4) на основе сравнительного анализа всего полученного материала выявить общие черты египетского восприятия кризисов прошлого, связанных с иноземными нашествиями, и общие механизмы формирования, передачи и трансформации соответствующих сюжетов египетской традиции.

Объектом исследования является историческая и литературно-историческая традиция древних египтян.

Предметом исследования является выраженное в этой традиции восприятие египтянами ряда кризисных моментов прошлого, связанных с вторжениями иноземцев (гиксосское владычество в XVII–XVI вв. до н. э., кризис конца XIII – начала XII вв. до н. э. и нашествия вавилонян и персов в VI в. до н. э.), характерные черты и эволюция этого восприятия и отразившиеся в нем особенности исторического и общественного сознания древнего Египта.

Степень изученности темы. В разделе рассмотрена первая из двух релевантных для данной темы групп исследований, а именно работы, посвященные общим вопросам восприятия египтянами их прошлого, способам, которыми они о нем узнавали, характеру формирования и функционирования традиций о прошлом (труды Э. Хорнунга, Д. Редфорда, Дж. Тэйта). Вторая релевантная группа – частные по характеру работы, посвященные непосредственно трем затрагиваемым сюжетам – рассматривается непосредственно вместе с этими сюжетами. В историографии изучения исторического сознания древних египтян были выделены два этапа:

1) На первом этапе (конец XIX – конец XX вв.) целью изучения памятников историко-литературной традиции было выявление в них сведений о реальной истории древнего Египта, и произведения интересовали египтологию почти исключительно как исторические источники, а не как феномены египетской культуры, характеризующие восприятие египтянами своего прошлого; признанные «неисторичными» произведения покидали круг внимания египтологов.

2) Второй этап (с 90-х гг. XX в.) является логическим продолжением первого: если есть корпус нарративов на исторические темы, которые при этом историческую действительность передают с большими искажениями, то возможно, следует рассматривать их как особый феномен древнеегипетской культуры, а не отбрасывать за ненадобностью как бесполезные для реконструкции реальной истории тексты. «Поверхностная историчность» больше не дискредитирует источник, а нуждается в самостоятельном изучении: в выявлении составных частей сюжетов на исторические темы, путей их трансформации, фольклоризации и контаминации, которые и приводят к итоговой якобы неисторичности произведения. Соответственно, тема египетского восприятия прошлого стала привлекать куда большее внимание специалистов, ведь историко-литературная традиция оказалась тем редким носителем исторической памяти египтян, который компенсирует отсутствие в фараоновском Египте классического историописания и историографии.

Особняком стоят труды по арабо-мусульманской традиции: она только начинает привлекаться к египтологическим исследованиям.

Теоретическая и методологическая база исследования. В основе диссертационной работы лежит методология конкретно-исторического исследования в сочетании с рассмотрением источника как системы и обращением к ряду специальных теорий и концепций, таких, как теория древнеегипетской литературы и ее исторического содержания (Я. Ассманн, Дж. Бэйнс, П. Каплони, М.А. Коростовцев, А. Лоприено, К. Эйр), теория фольклора и постфольклора (Я. Вансина, В.Я. Пропп) и недавно начавшая разрабатываться теория исторической памяти древних египтян (Я. Ассманн, Д. Вильдунг, А. Лоприено, Л. Моренц, Дж. Тэйт, Х. Фишер-Эльферт).

Использование методологии литературоведения и фольклористики обусловлено характером исследуемого материала, ведь историко-литературная традиция – это сложное по генезису и составу явление, в котором присутствует не только мощный пласт исторических и квазиисторических элементов, но и некоторое количество фольклорных и сказочных, фантастических мотивов. Выбор этих мотивов и элементов не бывает случайным и их исследование является неотъемлемой частью изучения исторического сознания древних египтян. Большинство произведений являются не народными сказками, а придворными композициями, созданными грамотными и высокообразованными людьми. Такие люди обращались к историческим сюжетам, создавая произведения, в которых реальность сочеталась с художественным вымыслом (например, «Сказка об Апопи и Секененра» или «Сказка о взятии Яффы»). В ходе дальнейшего бытования таких нарративов грань между правдой и вымыслом размывалась, добавлялись новые фантастические элементы, а исторические составляющие стирались, контаминировались с другими рассказами о прошлом; добавлялись фольклорные и полуфольклорные мотивы. Так, истории могли переживать периоды народного, устного бытования, и даже подвергаться вторичной записи, функционируя уже как постфольклор.

Помимо традиционных приемов исторической критики источника, при анализе нарративов (в рамках системного похода к ним) был использован метод деконструкции произведений историко-литературной традиции, выявления в каждом из них исторических составляющих и изучения контекста их бытования в нарративах. По сути своей являясь дополнительным по отношению к классическому, так называемому «событийно-ориентированному (event-oriented)» подходу, он оказывается незаменимым, когда целью исследования становится не выявление реальной последовательности событий, а изучение интертекстуальных связей и последовательных искажений исторической действительности, когда большее внимание уделяется не самому описываемому в тексте событию, а тому, как оно было описано, и с какой целью оно было описано именно так. Хотя некоторыми исследователями этот метод применялся еще в конце XIX в., теоретическое обоснование в исторической науке в целом он получил в 70-е гг. XX в. (М. Ливерани), а в египтологии стал активно применяться только сейчас.





Применительно к нашей теме метод деконструкции подразумевал, во-первых, особое внимание к выделению и разграничению: а) исторического ядра данного сюжета; б) литературных моделей, применяемых в нем (включая фольклорные); в) элементов, введенных в нарратив из общей устойчивой картины мира и идеологем со злободневным или общим политическим смыслом (в последнем случае соответствующие идеологемы сами входят в устойчивую картину мира), а во-вторых, постановку вопроса о том, какие смысловые нагрузки для общественного сознания египтян несет каждый из этих элементов (глорификационные, компенсаторные, этиологические, дидактические, коммеморативные, структуробразующие для представлений о ходе собственной истории в целом и т. д.).

Вероятное историческое ядро каждого анализируемого сюжета было определено по уникальным, однозначным соответствиям между сюжетом и реальной историей: для соотнесения сюжета с тем или иным историческим событием необходимо, чтобы этот сюжет не просто чем-то напоминал его, а напоминал своими специфическими чертами только и именно его. К числу таких однозначных соответствий были отнесены прежде всего: 1) имена, а также комбинации и последовательности имен действующих лиц, особенно правителей; 2) сходство специфического характера изображаемых в нарративе событий (если очистить их от фольклорных деталей) с аналогичными, и при этом тоже специфическими, событиями реальной истории; 3) совпадение мест и состава соответствующих событий и их комплексов в пошагово отвечающих друг другу последовательностях событий истории, как ее изображают нарративы, и реальной истории (отметим, что этот критерий в историографии нашей темы до сих пор практически не применялся).

Отражение исследуемых кризисных эпох в египетской традиции было рассмотрено в последовательности, противоположной хронологической: от более поздних событий к более ранним (сначала исследуется, как отразилось в египетских нарративах падение независимости Египта в VI в. до н. э., затем рассматриваются реминисценции событий рубежа XIII–XII вв. и в последнюю очередь – реминисценции гиксосского владычества). Такой выбор не случаен: важно с самого начала выявить как можно надежнее характерные черты преломления и модификации исторических событий в общественном сознании и исторической памяти египтян. Таким образом, целесообразно было начать с анализа таких историко-литературных сюжетов, применительно к которым одновременно и более ясна соответствующая историческая реальность, и более богат и разнообразен корпус отражающих эти сюжеты нарративов, и более очевидны соотношения между первым и вторым. Как нередко бывает в науке о древности, эти условия лучше всего выполняются для самых поздних сюжетов. В частности, из избранных нами переломных эпох падение Египта под ударами азиатских завоевателей в VI в. известно нам лучше всего исторически (благодаря обилию источников) и отражено в наибольшем количестве изучаемых нарративов (которые обычно еще и намного подробнее повествований о событиях, восходящих ко II тыс. до н. э.). Поэтому этот сюжет был исследован первым, несмотря на то, что хронологически он – самый поздний.

Источниковая база исследования. С точки зрения тематической релевантности источники делятся на тексты, излагающие сюжеты, непосредственно избранные для анализа (или входящие в них детали и мотивы); тексты, содержащие параллели названным сюжетам; и, наконец, различные источники, привлекаемые для выяснения исторического фона бытования основных сюжетов. С точки зрения происхождения, характера и датировки наши источники делятся на три большие группы:

а) источники, возникшие в рамках древнеегипетской традиции без чужеземных влияний; в том числе представленные в прямом или опосредованном пересказе иноземных авторов («Табличка Карнарвона», надпись Хатшепсут из Спеос-Артемидос, «Сказка об Апопи и Секененра», Большой папирус Харрис, «Элефантинская стела» Амасиса, египетские рассказы о прошлом в передаче Геродота, и др.); эти источники содержат наиболее важную информацию по ранним стадиям формирования и развития интересующих нас сюжетов (включая их фольклоризацию);

б) позднейшие египетские источники IV в. до н. э. – I тыс. н. э., возникшие уже в явном поле влияний античной культуры и на коптской стадии – манефоновская и околоманефоновская традиция, коптские композиции («Роман о Камбизе»), египетские исторические предания тех же эпох в иноязычной передаче («Хроника Иоанна Никийского»); источники этой группы важны прежде всего для изучения позднейших стадий развития исследуемых сюжетов, их контаминирования и беллетризации;

в) арабо-египетские и другие арабо-мусульманские тексты постольку, поскольку они содержат рецепцию доарабских и домусульманских представлений египтян об их прошлом (Ибн Абд ал-Хакам, Масуди, Табари, Бируни, Якут, Муртади, Макризи). Использование источников этой группы обосновано не только наличием в них реминисценций отдельных изучаемых нами сюжетов. Было выяснено, что арабская схема истории Египта при всем своем фольклоризованном и подчас фантастическом содержании и наполнении в плане хронологических вех и членения на периоды вполне адекватно отвечает реальность и восходит к коптским представлениям. Учитывая важность заявленного тезиса, он должен быть раскрыт здесь подробнее. Указанная схема выглядит так:

I. Правление в Египте некоего изначального ряда царей (при синхронизации египетской истории с ветхозаветной арабо-мусульманские авторы определяют их как «допотопных»); соответствие в реальной истории – Раннее и Древнее царство.

II. Время раздробленности, распада Египта на несколько царств; соответствие в реальной истории – I Переходный период.

III. Воссоединение страны и правление местной династии, оканчивающееся царствованием женщины; соответствие в реальной истории – Среднее царство (оканчивается правлением царицы Нефрусебек).

IV. Захват Египта азиатами-амалекитами и правление династии амалекитов (4-5 царствований); соответствие в реальной истории – гиксосское завоевание, гиксосское владычество в Египте (ок. 1650–1550 гг.).



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 

Похожие работы:







 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.