авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

Социокультурный состав советской военной элиты 1931-1938 гг. и её оценки в прессе русского зарубежья

-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

Лазарев Сергей Евгеньевич

Социокультурный состав

советской военной элиты 1931-1938 гг.

и её оценки в прессе русского зарубежья

Специальность: 07.00.02 – Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

кандидата исторических наук

Орёл – 2011

Работа выполнена на кафедре истории России

ГОУ ВПО «Орловский государственный университет»

Научный руководитель доктор исторических наук, профессор

Минаков Сергей Тимофеевич

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

Печёнкин Александр Алексеевич

доктор исторических наук, профессор

Астрахан Владимир Иванович

Ведущая организация: ФГОУ ВПО

«Государственный университет

учебно-научно-производственный комплекс»

Защита диссертации состоится « » 2011 года в час. на заседании Диссертационного совета Д.212.183.03. по присуждению учёной степени кандидата исторических наук в ГОУ ВПО «Орловский государственный университет» по адресу: 302026, г. Орёл, ул. Комсомольская, 95

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке

Орловского государственного университета

Автореферат разослан « » ___________ 2011 года.

Учёный секретарь

диссертационного совета,

кандидат исторических наук,

доцент Т.И. Кононова

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы. Нынешняя реформа Российской армии неизбежно влечёт изменение её высшего комсостава. Вновь возникают вопросы о том, какой должна быть военная элита, какими качествами и профессиональными навыками она обязана обладать, какое положение должна занимать в обществе. Такие же проблемы вставали перед страной в 1931-1938 гг., в период грандиозной технической реконструкции Красной армии. В центре нашего внимания находится советская военная элита того времени, её персональный состав, лидеры, внутрикорпоративные межличностные связи и отношения, степень влияния на решение профессиональных и политических вопросов. Этот период не подвергался специальному изучению. Важно обратить внимание на такой аспект проблемы, как гибель значительной части высшего комсостава во время массовой «чистки» 1937-1938 гг., что сказалось на боеспособности Вооружённых сил, уровне их боевой подготовки. А это, в свою очередь, повлияло на события Великой Отечественной войны.

Проблема изучения советской военной элиты не является сугубо внутренней, она связана с международным положением нашей страны. Ожидание войны, опасность ведения боевых действий на два фронта, поиск союзников, создание благоприятного имиджа советского комсостава в Европе - всё это в 1930-е гг. приобретало первостепенное значение. От оценки Западом профессионализма советской военной элиты зависел успех переговоров о создании системы коллективной безопасности, которую Советский Союз собирался противопоставить гитлеровскому фашизму. Мнение зарубежных военных и политических кругов о боеспособности Советского государства во многом формировала русская эмигрантская пресса, так как к советской периодической печати на Западе относились с недоверием. В эмигрантских кругах, неподвластных тоталитарной цензуре, общественная мысль могла развиваться вполне свободно. Поэтому так важно изучать реакцию русской эмиграции на события в Красной армии, которая прослеживается мною через известные парижские газеты и журналы.



Объектом исследования является высший комсостав Красной армии 1931-1938 гг., конкретным предметом исследования - советская военная элита указанного периода и представление о ней, сложившееся в русском зарубежье.

Хро­но­ло­ги­че­ские рам­ки ис­сле­до­ва­ния охватывают события 1931-1938 гг. Выбор данного периода обусловлен следующими причинами. Летом 1931 г. была принята новая программа вооружений, началась радикальная, ускоренная модернизация Красной армии, что вызвало кадровые перестановки в высшем комсоставе. В 1937-1938 гг. были осуществлены основные репрессивные меры против советской военной элиты.

Степень изученности проблемы. Проблема формирования и эволюции советской военной элиты относится к числу наименее исследованных. Всю научную литературу по теме исследования можно поделить на следующие группы в соответствии с проблемно-хронологическим подходом. Прежде всего, это работы, изучающие советскую военную элиту в целом. Большой вклад в исследование проблемы внесли зарубежные авторы. В 1960-е гг. английские историки Дж. Эриксон и Р. Конквест предприняли попытку анализа советского военного командования и репрессий в Красной армии1. В их книгах подчёркивалась связь между политической и военной элитой, между политическими и военными судебными процессами.

В советской историографии проблема изучения высшего комсостава 1930-х гг. и более узко - военной элиты не ставилась. Как целостность она не рассматривалась, писались лишь книги о конкретных её представителях. Только в постсоветский период появились работы, затронувшие отдельные этапы становления и эволюции военного руководства. С.Т. Минаков дал социокультурный анализ советской военной элиты 1920-х гг., остановившись на событиях июля 1931 г., подробно рассмотрел вопрос об отношении эмиграции к «делу Тухачевского» и формирование в этой связи так называемой «наполеоновской легенды» на Западе2. А.А. Печёнкин и Н.С. Черушев исследовали высший комсостав 2-й половины 1930-х гг. и пришли к выводу, что многие «генералы» имели достаточное военное образование и большой боевой опыт3. Историки затронули вопрос о сложных взаимоотношениях между офицерами. Ю.Ю. Юмашева сосредоточила своё внимание на высшем комсоставе Великой Отечественной войны4. Она считала, что в этот период на командные должности в РККА пришли не «зелёные лейтенанты» (как утверждает общепринятая точка зрения), а опытные (хотя и молодые) военачальники.

До сих пор чётко не изучен вопрос о составе советской военной элиты. А.А. Печёнкин, Н.С. Черушев, Ю.Ю. Юмашева военную элиту понимали очень широко, включая в неё весь комсостав. Более дифференцированно подошёл к этому определению С.Т. Минаков, который включил в военную элиту руководство Наркомата обороны СССР, ко­ман­дую­щих вой­ска­ми во­ен­ных ок­ру­гов и морскими силами морей, их заместителей и начальников штабов. Именно эти категории высшего комсостава в начале 1930-х гг. входили не только в военную номенклатуру, но и в номенклатуру высших органов государственной власти, разрабатывали вопросы развития Вооружённых сил. С ноября 1934 г. большая часть высшего комсостава вошла в Военный совет при наркоме обороны СССР, обсуждавший важнейшие вопросы военного строительства. Поэтому в центре моего внимания оказался именно этот коллегиальный орган. Помимо вышеуказанных категорий военачальников в него были включены командиры некоторых соединений, руководители крупнейших военных вузов и политработники высшего звена.

Далее я рассматриваю работы, посвящённые отдельным персоналиям и различным аспектам проблемы. Первые труды о представителях высшего комсостава Красной армии появились уже в 1920-е – 1930-е гг. в русском зарубежье. В 1933 г. была опубликована книга Р.Б. Гуля «Красные маршалы», в которой писатель исследовал карьеру В.К. Блюхера, К.Е. Ворошилова, М.Н. Тухачевского. В России эта работа стала известна лишь в 1990-е гг.5

Ещё при жизни И.В.Сталина появилось несколько книг о полководцах, погибших в Великой Отечественной войне: об И.Р. Апанасенко6, о Н.Ф. Ватутине7 и других. После XX съезда КПСС (1956 г.) начался процесс реабилитации репрессированных командиров. Особый интерес вызвала личность знаменитого полководца М.Н. Тухачевского. Ему были посвящены работы С.С. Бирюзова8, Я.М. Горелика9, Л.В. Никулина10, А.И. Тодорского11 - не строго научные труды, а скорее биографические очерки, лишь фрагментарно привлекавшие архивные материалы. Также вышли книги о В.К. Блюхере12, М.Д. Великанове13, Г.Д. Гае14, Я.Б. Гамарнике15, И.С. Кутякове16, Р.П. Эйдемане17, И.Э. Якире18. В этих работах раскрывались роль и значение представителей высшего комначсостава, внёсших значительный вклад в становление и укрепление РККА.

В 1970-е – начале 1980-х гг. были на­пи­са­ны кни­ги о С.М. Будённом19, К.Е. Ворошилове20, А.И. Егорове21, И.С. Кутякове22, К.А. Мерецкове23, И.П. Уборевиче24, И.Ф. Федько25. Но про­бле­ма фор­ми­ро­ва­ния ру­ко­во­дя­щих во­ен­ных кад­ров в 1930-е гг. не на­шла долж­но­го от­ра­же­ния в на­уч­ной ли­те­ра­ту­ре. Особый интерес вызывают работы, посвящённые выпускникам Военной академии Генштаба РККА, которые составляли особую группу выдвиженцев предвоенных лет. В коллективном труде «Академия Генерального штаба» рассказывалось о славном пути, пройденном этим военным вузом26. Вышли книги, публикации, посвящённые выпускникам и преподавателям академии: А.И. Антонову27, И.Х. Баграмяну28, Л.А. Говорову29, М.В. Захарову30, Д.М. Карбышеву31, В.В. Курасову32, А.А. Свечину33. Однако в указанных работах замалчивались перипетии судьбы военачальников в годы репрессий и начальный период войны.

В перестроечный период появилась возможность рассказать правду о «чистках» 1930-х гг. и поведении в этот период многих военачальников. Авторы получили доступ к архивным материалам. Вышли книги, публикации о Я.К. Берзине34, К.Е. Ворошилове35, И.Н. Дубовом36, М.Н. Тухачевском37. В этих работах рассказывалось о сталинских беззакониях, осуждался террор в отношении лучших полководцев, раскрывались неизвестные стороны жизни героев. А.Г. Кавтарадзе тщательно изучил проблему привлечения в РККА военных специалистов, в том числе офицеров Генштаба, и показал их роль в событиях гражданской войны38. Б.М. Орлов раскрыл роль командования РККА в дипломатических процессах 1930-х гг., различные точки зрения в советской военной элите на союзников и противников в будущей войне39.

Гораздо большее освещение деятельность репрессированных полководцев получила в постсоветский период. Вновь возник ин­те­рес к судь­бе М.Н. Ту­ха­чев­ско­го. В работах Ю.З. Кантор и С.Т. Минакова признавались военные заслуги маршала, затрагивались малоизученные факты его жизни, такие, как взаимоотношения с представителями рейхсвера и русского зарубежья, оппозиционный настрой в отношении руководства страны40. Появились статьи, книги о В.К. Блюхере41, К.И. Душёнове42, Г.И. Кулике43, И.С. Кутякове44, Д.Г. Павлове45, С.К. Тимошенко46. Большое место историки уделили теме репрессий и проблемам взаимоотношений комсостава РККА и власти. Некоторые из них использовали следственные материалы 1930-х гг. Несколько книг, посвящённых советским военачальникам, вышло у Б.В. Соколова47. Данный автор является скорее популяризатором науки, чем оригинальным исследователем. О.Н. Кен исследовал взаимоотношения внутри офицерского корпуса РККА, столкновение различных точек зрения на проблемы строительства Вооружённых сил48. Международную и внутреннюю обстановку, предшествовавшую Второй мировой войне, проанализировал А.В. Голубев49.

В центре внимания современных историков часто оказывались выпускники Академии Генштаба РККА. По мнению А. Филиппова, обученные в стенах вуза командиры и штабные работники достойно восполнили потерю репрессированных высших командиров-практиков50. В.В. Бешанов считал, что подготовка питомцев академии страдала значительными пробелами и была нарушена репрессиями. Поэтому выпускники вуза «не умели управлять войсками»51. Вышли монографии, публикации, посвящённые военачальникам, окончившим Академию Генштаба и её преподавателям: А.М. Василевскому52, Н.Ф. Ватутину53, Л.А. Говорову54, Э.С. Панцержанскому55, Б.Л. Теплинскому56. Поя­ви­лось не­ма­ло справочников по ис­то­рии Со­вет­ских Воо­ру­жён­ных сил, в которых были при­ве­де­ны био­гра­фи­че­ские справ­ки на мно­гих вое­на­чаль­ни­ков57.

В рамках исследования большую долю составляют работы, посвящённые репрессиям в Красной армии. Они затрагивают три главные дискуссионные проблемы. Первая из этих проблем - причины репрессий. Советская историография указывала на патологические черты характера вождя, его постоянный и безосновательный страх за свою жизнь. Отмечалось, что «чистки» 1930-х гг. стали важнейшим этапом на пути И.В. Сталина к диктатуре. По мнению Б.А. Викторова, в Красной армии существовал «антиворошиловский», а не антисоветский «заговор»: группа военных вела разговоры об устранении К.Е. Ворошилова с поста наркома обороны СССР, что было расценено судом как «террористические намерения»58. Д.А. Волкогонов счёл главным мотивом репрессий ненависть И.В. Сталина к Л.Д. Троцкому59. По мнению Л.М. Спирина, вождь во время «чистки» осуществлял подбор преданных ему лично людей, для которых он являлся непререкаемым авторитетом60.





В качестве серьёзной причины для ареста группы военных во главе с М.Н. Тухачевским рассматривалась и провокация германских спецслужб, подбросивших компрометирующие материалы на высший комсостав. Об этом, в частности, писали немецкий историк И. Пфафф и британский историк-дипломат Д.К. Уотт61.

Множество версий было представлено в постсоветской историографии. А.И. Колпакиди и Е.А. Прудникова62, В.А. Лесков63, Г.В. Смирнов64, А.В. Шубин65 выступили с утверждением, что «заговор генералов» во главе с М.Н. Тухачевским был вполне реальным. Одним из их главных доводов являлись собственноручные показания арестованных командиров. Интересно мнение А.Г. Мартиросяна о том, что «дело Тухачевского» было инспирировано британской разведкой, которая стремилась ослабить как СССР, так и Германию66. К версии о «заговоре» склонялся и А.А. Бушков. Писатель считал, что одновременно с борьбой против оппозиции шла «чистка» от ненадёжных, сомнительных, и распустившихся «баронов»67. Э.С. Радзинский допускал, что командиры, видя уничтожение партии, могли объединиться, даже просто из страха. Но вождь «выступил первым», предупреждая возможный заговор68. В.В. Карпов, поначалу писавший о невинных жертвах сталинского произвола69, спустя несколько лет заявил, что «заговор Тухачевского» всё-таки был, и репрессированные полководцы получили по заслугам70. Данные работы отличались некритичным отношением к источникам и не всегда отвечали всей строгости исторического исследования.

В отличие от этих авторов С.Т. Минаков в своей книге привлёк достаточное количество достоверных источников71. Он утверждал, что группа военных готовила заговор с целью свергнуть К.Е. Ворошилова и вырвать Красную армию из рук И.В. Сталина. Возглавляли заговор, по мнению С.Т. Минакова, «новые вожди» РККА, выдвинутые процессом модернизации - Я.Б. Гамарник, И.П. Уборевич, И.Э. Якир. А положение М.Н. Тухачевского, примкнувшего к этой группе, было подчинённым.

Следует также отметить версию Е.Г. Плимака и В.С. Антонова72 о том, что несколько государственных и военных деятелей решили сместить И.В. Сталина, когда узнали, что он был агентом царской охранки, но потерпели неудачу. Эта версия более чем спорна, хотя и оригинальна. В.З. Роговин в своей работе «1937 год» привёл список причин репрессий в Красной армии73. На существование недовольства военных коллективизацией, посягательств М.Н. Тухачевского на вопросы военной доктрины, борьбы М.Н. Тухачевского с К.Е. Ворошиловым за лидерство в армии, зависти И.В. Сталина к популярности военачальников, указано справедливо. А вот такие причины, как независимость офицерского корпуса от политических структур, большое количество сторонников Л.Д. Троцкого в армии, являются предметом дискуссии.

С.Ю. и Е.С. Рыбас, утверждали, что, «к несчастью военных, их претензии выражались в оппозиции наркому обороны, которого они хотели сместить, и в обсуждениях текущей политической ситуации»74. Писатели отметили, что в 1930-е гг. подозрения легко превращались в доказательства, а критическое слово в адрес правительства приравнивалось к предательству.

Значительный вклад в исследование проблемы репрессий в Красной армии внесли О.Ф. Сувениров и Н.С. Черушев75. Они опровергли версию о «военном заговоре». Опираясь на архивные материалы, историки доказали, что обвинения в отношении высшего комсостава были фальсифицированы сотрудниками НКВД. Однако, исследуя сам механизм репрессий, О.Ф. Сувениров и Н.С. Черушев так и не раскрыли причин уничтожения командной верхушки. Близки им работы С.С. Близниченко, обратившегося к теме репрессий на Военно-морском флоте76.

По мнению О.В. Хлевнюк, «чистки» были вызваны стремлением И.В. Сталина ликвидировать потенциальную «пятую колонну», укрепить государственный аппарат и личную власть, насильственно «консолидировать» общество в связи с нарастанием реальной военной опасности77.

Ю.Н. Жуков утверждал, что ни И.В. Сталин, ни его ближайшие сподвижники не верили в те обвинения, которые сами же предъявляли своим противникам. Репрессии 1930-х гг. историк назвал «варварской, азиатской формой разрешения реальных, хотя и до предела скрытых разногласий в среде советского руководства по вопросам внешней и внутренней политики»78.

По мнению Ю.З. Кантор, в рядах РККА существовала профессиональная оппозиция И.В. Сталину79. Речь шла о недовольстве деятельностью Наркомата обороны, сближением с гитлеровской Германией, о критичном отношении к коллективизации и индустриализации. Обвинения же в шпионаже в пользу Германии Ю.З. Кантор сочла лишь поводом для расправы с неугодными командирами.

Интересна версия Н.Ю. Кулешовой, которая связала репрессии в Красной армии с подготовкой И.В. Сталина к мировой войне - нужно было показать, насколько опасен враг, уже начавший борьбу против СССР, и продемонстрировать связь противника с комсоставом РККА80. Однако она не предоставила серьёзных доказательств в пользу такой точки зрения.

Малоисследованными до сих пор остаются взаимоотношения внутри офицерского корпуса, которые могли бы стать одной из причин репрессий. Требуют изучения вопросы о наличии и взаимоотношениях различных группировок в Красной армии, их влиянии на политическое и военное руководство.

Вторая проблема, которая вызвала разногласия в исторической литературе - масштабы «чисток» против военных. По мнению В.С. Коваля, в застенках и лагерях НКВД погиб почти весь офицерский корпус Красной армии81. В книге В.Н. Рапопорта и Ю.А. Геллера говорилось о примерно 100 тыс. репрессированных офицеров82, Г.А. Куманёв писал о 50 тыс.83, Н.М. Раманичев - о 44 тыс.84, Д.А. Волкогонов и Д.М. Проэктор - о 40 тыс.85 В постсоветской историографии было справедливо указано, что недопустимо причислять к репрессированным осуждённых за уголовные и морально-бытовые преступления. Поэтому цифры приводились меньшие. Согласно Н.С. Черушеву, в 1937-1939 гг. «чистке» подверглись 35 тыс. офицеров86, М.И. Мельтюхов называл 28 тыс. человек87, А.Т. Уколов и В.И. Ивкин - 10,8 тыс. человек88. О.Ф. Сувенировым был составлен список на 749 человек89.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 

Похожие работы:







 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.