авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

Феномен куклы в традиционной и современной культуре (кросс-культурное исследование идеологии антропоморфизма)

-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

МОРОЗОВ Игорь Алексеевич

ФЕНОМЕН КУКЛЫ В ТРАДИЦИОННОЙ

И СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЕ

(кросс-культурное исследование идеологии антропоморфизма)

Специальность 07.00.07

Этнография, этнология и антропология

А В Т О Р Е Ф Е Р А Т

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Москва 2010

Работа выполнена в секторе кросс-культурной психологии и этологии человека

Института этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая

Российской академии наук

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук Валентина Ивановна Харитонова, Институт этнологии и антропологии РАН

доктор исторических наук Георгий Николаевич Чагин,

Пермский государственный университет

доктор филологических наук Елена Евгеньевна Левкиевская, Институт славяноведения РАН

Ведущая организация: Российский этнографический музей

Защита диссертации состоится «___» ____________ 2010 г. в ____ час. на заседании диссертационного совета Д.002.117.01 по защите докторских и кандидатских диссертаций в Институте этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН по адресу: 119991, г. Москва, Ленинский проспект, д. 32а, корпус В, 18-й этаж, Малый зал.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН.

Автореферат диссертации разослан «____» ____________ 2010 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

доктор исторических наук А.Е. Тер-Саркисянц

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

В данной диссертационном исследовании проведен комплексный кросс-культурный анализ феномена куклы в традиционной и современной культуре. Под куклой мы подразумеваем любые антропо- и зооморфные фигурки,1 употреблявшиеся в традиционных обрядовых и необрядовых практиках и способные в условно-игровых формах заменять человека, выступать в его функции, а также их аналоги в современном быту, в том числе детских играх. Кроме того нами специально проанализированы способы репрезентации куклы в литературе, живописи и современных массмедиа.

Являясь символическим изображением человека или животного, кукла представляет собой особый феномен, стоящий на границе живого и неживого, человеческого и того, что в данной культуре таковым не считается. Поэтому, изучая феноменальные особенности этой вещи, мы вынуждены отвечать на вопрос, что в данной культуре считается свойственным человеку. То есть где и как носителями культуры проводится граница между «человеческим» и «нечеловеческим», живым и неживым, «культурным» и «природным». Смещение этих границ в истории человечества связано с важнейшими культурными и цивилизационными процессами. Ведь «утверждение в современном мире потребительского и насильственного отношения к природе» отражает сдвиг в человеческом сознании, «который соотносится и с релятивизацией и механизацией вещи».2 Эти сдвиги характерны и для возникающей на наших глазах «глобальной» цивилизации, неотъемлемыми чертами которой является активное взаимодействие типологически разных культур на основе новых стандартов межкультурных, межрасовых и межличностных взаимодействий, стремление к «экологической революции», то есть коренному пересмотру сложившихся отношений в системе «природа — культура» и уже обозначившейся тенденции «новой гуманизации вещи». Этому способствует появление и постепенная легитимация в массовом сознании и культурных практиках целого класса объектов — роботов и андроидов, идея создания которых восходит к древним мифическим существам от вылепленного Богом из глины первого человека Адама до железного голема и гомункулуса. Являясь по сути неживыми механическими куклами, искусственными «подобиями человека», его «бездушными копиями», они претендуют в будущем на более высокий, «человеческий» статус.

Актуальность исследования. На примере функционирования куклы и иных антропоморфных объектов в ритуально-магических и повседневных практиках наиболее явно проявляются характерные особенности переходов из пространства «природы» в пространство «культуры», из класса объектов, признаваемых «неживыми», в класс «человекообразных» и живых (Погоняйло, 1998).3 Изучение таких переходов в истории культуры помогает прояснить механизм возникновения многих культурных различий и стереотипов, выводит нас на очевидные межкультурные универсалии, а также закономерности человеческого мышления и мировосприятия, основанные на базовых принципах формирования личности в онтогенезе. Необходимость их осмысления становится особенно актуальной в связи с массовым внедрением механических интеллектуальных устройств, которым постепенно делегируются полномочия при принятии решений от повседневного быта до различных областей науки и техники. Способность подобных устройств принимать рациональные, логически обоснованные решения способствует формированию в массовом сознании представления об их «разумности» и «человекоподобии» и возникновению «новой мифологии мертвой машинной жизни» (Лотман, 1992).4 Антропоморфность их не очевидна, но, возможно, со временем мы все больше будем склонны приписывать им человеческие черты, подобно тому, как это уже происходит в сленге профессиональных компьютерщиков и пользователей Интернета (мама ‘материнская плата ПК’; элька ‘электронная почта’ и под.).

Актуальность «феномена куклы» проявляется и при анализе проблемы двойничества (Большаков, 2001; Морозов, 2009),5 поскольку статус «копии человека» в разных культурах существенно различается. Современные исследования в области клонирования животных и человека, а также дискуссии о «человеке из пробирки» при искусственном оплодотворении выявляют существенные проблемы морально-этического плана, которые также не могут быть решены без определения границы «человеческого» и «нечеловеческого» («живого» и «неживого») в современной цивилизации. Причем эти границы, как и прежде, могут существенно варьироваться в разных культурных средах.

Предмет и объект исследования. Выбрав в качестве предмета данного исследования куклу в ее самых различных (игровых, обрядовых, мифологических) ипостасях, в качестве объекта нашего анализа мы рассматриваем социальные и культурные, повседневно-бытовые и обрядовые взаимодействия человека и куклы как вещи, а также возможности формирования при помощи этой вещи системы взаимоотношений между членами группы или социума (социальное конструирование > межпоколенная передача ценностей > традиция).

Таким образом, в поле нашего внимания попадают и те предметы, которые исследователями или самими носителями традиции называются «идолами» или «чучелами», а также зоо- и фитоморфные фигурки, использующиеся в обрядах, играх и в иных неутилитарных целях (например, для коллекционирования или украшения интерьера). Необходимость рассмотрения помимо антропоморфных, также и зооморфных куколок продиктована тем, что в обряде и в игре, так же как и в древней пластике и в мифологической иконографии, зооморфные персонажи часто выступают в тех же контекстах, что и антропоморфные, являются их алломорфами.

Причина подобного изоморфизма заключается в том, что граница между «животным» и «человеческим», так же как грань между «природным» и «культурным», в традиционной культуре является очень зыбкой. В фольклорных и обрядовых текстах животные часто обладают человеческими чертами, а некоторые категории людей или персонажей способны в определенных ситуациях оборачиваться животными. Эти аналогии очень устойчивы и продолжают сохраняться в современном языковом сознании, оказывая непосредственное влияние на формирование наших поведенческих и мыслительных стереотипов. Кроме того, в разных культурах и разных культурных контекстах граница между «животным» и «человеческим» проводится по-разному, о чем свидетельствуют зооморфные инкарнации души шамана, колдуна или покойника.

Большая часть анализируемых нами случаев относится к кукле в узком смысле слова, т.е. антропоморфному предмету небольшого (не более 30-50 см) размера, изготовленному из различных, в том числе подручных материалов (ткань, дерево, глина, реже камень, плоды и овощи и др.). Вместе с тем, за исключением отдельных сравнительно-типологических экскурсов, в данной работе не рассматриваются такие феномены, как механические (заводные) куклы и многофигурные композиции, статуэтки, манекены, скульптуры и памятники, роботы и андроиды, поскольку, во-первых, это неоправданно расширяет рамки нашего исследования и размывает его границы; во-вторых, большая часть обобщений и выводов, сделанная нами применительно к кукле в узком смысле слова, имеет значение и для других аналогичных объектов.

Степень изученности. Интерес к феноменальным свойствам антропоморфных предметов и оживленным при помощи магических способов «копиям человека» характерен уже для цивилизаций Древнего Мира, что нашло, например, отражение в древней мелкой пластике (палеолитические Венеры), в мифах о создании Божеством человека из различных природных материалов, в упоминаемых Гомером изваянных из золота «прислужницах» Гефеста (Илиада, песнь XVIII, с. 417-420) и в легендах о Големе (Sсholem, 1960).6 К античности относится и упоминаемое Платоном представление о людях, как о куклах-марионетках, управляемых божеством в театре теней (Государство, кн. 7). Новый всплеск интереса к этой проблематике возник в Средневековье в связи с развитием алхимии и на фоне попыток создания искусственного человека — гомункулуса, что нашло продолжение в легенде о Франкенштейне. Увлечение в конце XVIII в. автоматами, в том числе заводными куклами, определило «вспышку мифологии куклы в эпоху романтизма» (Лотман, 1992), что проявилось не только в театре, живописи, литературе (например, в произведениях Э.Т.А. Гофмана), но и в повседневном быту (куклы как деталь интерьера).

Русская литература конца XVIII — начала XIX века также отразила эту тенденцию. Символические презентации куклы использовали в своих философских трактатах и эссе И.А. Крылов7 и А.Н. Радищев.8 Вполне ожидаемой является кукольная проблематика в произведениях, предназначенных для детской аудитории («Черная курица, или Подземные жители» А. Погорельского, 1829 г. и «Городок в табакерке» В.Ф. Одоевского, 1834 г.). Хотя указанные произведения и не являются научными исследованиями, в них рассматриваются важные для изучения концепта «кукла» темы: кукла как «модель» или двойник человека, а также ее манипулятивные свойства. Среди авторов XIX века, уделявших внимание «кукольной» проблематике, особо выделяется М.Е. Салтыков-Щедрин (Гиппиус, 1966).9

Большинство вышедших в свет в последние десятилетия работ имеет культурологический, искусствоведческий или философский характер. В последние годы защищено несколько диссертаций по данной проблематике (Карпова, 1999; Голубева, 2000; Зиновьева, 2001). Работа Т.Е. Карповой10 посвящена «историко-культурологическому исследованию феномена куклы в русской культуре» и помимо «изучения генезиса и функционированию феномена куклы в русской культуре», ставит задачу «рассмотреть феномен куклы в философско-антропологическом измерении, как своеобразную модель человека». Говоря о функциях куклы в современной культуре, автор отмечает, что семантическое поле этого феномена постоянно расширяется, например, у слова «кукла» появляется новое значение ‘пустышка, обманка’. Ссылаясь на Ж. Бодрийяра, Т.Е. Карпова утверждает, что в этом случае «кукла является на содержательном уровне симулякром, представляет абсолютную пустоту». С этим утверждением трудно согласиться хотя бы потому, что, судя по данным электронного архива «Национальный корпус русского языка», упомянутые значения существовали у куклы в русской культуре еще в XIX в. Т.Е. Карпова совершенно справедливо выделяет антропоморфность в качестве важного свойства куклы, однако, с нашей точки зрения, делает из этого не совсем правильный вывод, предлагая ограничиться рассмотрением «антропоморфными изображениями, созданными для игры или украшения» и тем самым предельно сужая для себя сферу «феномена куклы». Наполнение этого понятия у Т.Е. Карповой существенно варьируется. Так, несколько странным выглядит положение, выдвигаемое автором в качестве признака новизны исследования: «Образ куклы не остается стабильным, изменяясь в процессе историко-культурного развития, но феномен куклы сохраняет свою сущностную целостность», — ведь феноменальные свойства любой вещи неизменны по определению. Иная трактовка «феномена куклы», как изменяемой в процессе исторического развития сущности, отражена в гипотезе диссертации: «Историко-культурологическое исследование феномена куклы в культуре дает возможность проследить генезис феномена, его развитие, типологизировать феномен куклы и соотнести его с актуальными ориентирами современной российской культуры». Подобная противоречивость целеустановок не может привести правильным выводам, хотя работу Т.Е. Карповой, несомненно, можно считать шагом в верном направлении.

Диссертация Ю.О. Голубевой11 посвящена философским аспектам функционирования куклы в культуре. При этом кукла выступает «в качестве знаково-символической формы»: как игрушка, как модель, как коллекция, как персонифицированный образ в «обществе спектакля», в контексте освоения игрового пространства современной культуры. Автор рассматривает роль куклы «в игровой модели человеческой коммуникации», как при межличностном общении, так и в форме «диалога “наедине с собой”, когда единственным посредником и участником выступает кукла». В качестве особой разновидности Ю.О. Голубева выделяет «куклы-маски», которые «позволяют прояснить семиологические смыслы культуры, раскрыть многомерность мира, его сакральные и символические смыслы как личностно-значимые, так и социально-актуализируемые», а также выявить «маскогенный характер современного общества и свойственных ему форм игровой культуры (виртуальных коммуникаций, созданных через СМИ диалоговых и шоу-пространств и т.д.)». Интересным представляется вывод Ю.О. Голубевой о современных СМИ, которые «используют в большей мере не куклы-символы, в которых воплощены архетипы культуры и культурные герои, а куклы-манипуляторы, образы-оборотни, разрушающие устоявшуюся архитектонику культуры, человеческое в человеке».

Необходимо отметить концептуально интересную книгу С.В. Комаровой и М.А. Катушкина (Комарова, Катушкин, 1999).12 Здесь не только приводится типология кукол и краткий очерк их употреблений в традиционной и современной культуре, но и делается попытка осмысления феноменологии куклы в культуре. Хотя приводимых в книге примеров и аргументов явно не достаточно для построения стройной теории, некоторые принципиально важные подходы к «феномену куклы» уже обозначены. К этому ряду можно отнести и подборку статей в журнале «Живая старина» (М., 2006. № 1. С. 2-25, рубрика «Живая кукла»), а также изданный на их основе сборник,13 в которых представлены различные аспекты «феномена куклы». Для решения наших задач важны материалы и подходы, содержащиеся в опубликованных в этом сборнике статьях И.П. Уваровой, М.П. Чередниковой, В.А. Шевцова, М.С. Костюхиной. В них идет речь о конструктивных особенностях простейших кукол-«сверток», построенных на основе узла, что во многом определяет их общую семантику (И.П. Уварова). Эта проблема обсуждается нами в параграфе «Типология конструктивных особенностей куклы в русской традиции».

Существует широкий круг работ, посвященных кукле, на материале разных культур. Среди них как обзорные (Dorothy, Coleman E.A. and E.J., 1968; Bachmann, Hansmann, 1977; Malkin, 1977; Fischer, Zweig-Grдfenhahn, 1980; Steiger E., Steiger I., 2002; и мн. др.),14 в том числе иллюстрированные энциклопедические издания для взрослых и детей, в основном практической направленности, то есть предназначенные для педагогов и коллекциониров (Гогоберидзе, 1964; White, 1975; Lavitt, 1983; Артамонова, 2000; Князева, 2002; Юрина, 2002; Куклы мира, 2003; и мн. др.). Большинство данных изданий имеет справочно-энциклопедический характер, то есть содержит краткую информацию о типе той или иной куклы, ее принадлежности к определенной эпохе и типу культуры, функциях, месте хранения. В ряде случаев сообщается также коллекционная стоимость, поскольку многие издания подобного типа являются аукционными каталогами. По аналогичному принципу построены и многие музейные каталоги с описанием коллекций игрушек и кукол, например, книга Штайгеров, посвященная описанию экспозиции Пражского музея кукол (Steiger E., Steiger I., 2004).15 В этом контексте заслуживают внимания статьи, посвященные описанию коллекций кукол Российского этнографического музея (Баранова, Голякова, 1991; Комарова, 2004).

Детские и педагогические издания (например, книга Нины Юриной «Куклы») в занимательной форме рассказывают об истории и разновидностях кукол у разных народов мира. В некоторых случаях куклы используются как инструмент для исследования быта: одежда, интерьер, стиль той или иной культурной среды или эпохи (Dorothy, Coleman E.A. and E.J., 1975).16 Все эти книги, как правило, прекрасно иллюстрированы и дают богатый визуальный материал для сравнительного исследования. В остальном их научная ценность весьма ограничена, так как в большинстве случаев из имеющихся описаний (например, «игровая», «обрядовая» или «шаманская» кукла) нельзя сделать однозначных и исчерпывающих заключений о сфере, среде и способах функционирования той или иной куклы.

Из последних наиболее значительных публикаций этнографического характера можно отметить книги А.С. Найдена (Найден, 1995; Найден, 2007),17 посвященные украинской народной игрушке и украинской кукле. Это весьма основательные научные исследования истории игрушки и куклы, выполненные с привлечением археологических и исторических параллелей, а также примеров из культур народов бывшего СССР, в том числе близкородственных восточнославянских народов. При обсуждении проблем генезиса украинской народной куклы автор обращает внимание на среднеазиатские аналоги, поскольку некоторые образцы узбекских, таджикских и киргизских кукол очень близки по оформлению головы и лица к украинским. Похожие типы народных кукол с профилированием нитями лица прямым или косым крестом встречаются также на юге России. А.С. Найден вкратце останавливается и на мифологических и обрядовых истоках народной куклы, что сближает его исследование с нашим.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.