авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

Образ казаха-кочевника в русской общественно-политической мысли в конце xviii – первой половине xix века

-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

СУХИХ ОЛЕСЯ ЕВГЕНЬЕВНА

ОБРАЗ КАЗАХА-КОЧЕВНИКА

В РУССКОЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ МЫСЛИ

В КОНЦЕ XVIII ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Омск – 2007

Работа выполнена на кафедре дореволюционной отечественной истории

и документоведения ГОУ ВПО «Омский государственный университет

им. Ф.М. Достоевского»

Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор Ремнев Анатолий Викторович
Официальные оппоненты: доктор исторических наук, доцент Родигина Наталия Николаевна кандидат исторических наук, доцент Сабурова Татьяна Анатольевна
Ведущая организация: ГОУ ВПО «Казанский государственный университет им. В.И. Ульянова-Ленина»

Защита состоится _4_ октября 2007 г. в 10-00 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.177.04 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при Омском педагогическом университете по адресу: 644043, г. Омск, ул. Партизанская, 4 а.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Омского государственного педагогического университета (644099, г. Омск, ул. Набережная Тухачевского, 14, библиографический отдел)

Автореферат разослан «_4_» сентября 2007 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор исторических наук, профессор Г.А. Порхунов

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы. Изучение образа одного народа в сознании другого всегда имело большое значение для международных контактов, поскольку помогало преодолевать сложившиеся в обществе негативные стереотипы и предрассудки через демонстрацию их истоков. Несмотря на рост межкультурного взаимодействия и распространение лояльности в отношениях между нациями, это актуально и в наши дни, поскольку формирование определенного образа «Другого» свойственно всем играм с ментальными картами, чреватыми «искушением ранжировать, уничижительно обобщать, формировать негативный образ иного ради достижения собственных политических целей и удовлетворения собственного, очень часто сопровождаемого комплексом неполноценности тщеславия»1.

Кроме того, исследование образа казаха-кочевника в русской общественно-политической мысли вносит вклад в развитие методологических подходов к изучению тем схожего характера. Данное исследование предлагает один из вариантов методологии работы с образом «Другого», который учитывает особенности формирования и бытования этого образа в разных слоях общества, факторы и направление эволюции его основных черт, а также его взаимосвязи с историческими, философскими и политическими взглядами современников. Речь идет, прежде всего, об использовании теории ориентализма Э. Саида применительно к историческому опыту Российской империи, о чем идут активные дебаты, как в отечественной, так и в зарубежной историографии.



В общественно-политическом плане исследование имеет значение для текущих русско-казахских отношений, поскольку помогает преодолеть некоторые устоявшиеся стереотипы в отношении казахов через демонстрацию их истоков. Это позволяет сделать отношения современных русских и казахов более открытыми, дружественными и доверительными.

Степень изученности темы. Появление исследовательского интереса к образу «Другого» было обусловлено возросшим вниманием к личности человека и ее различным проявлениям, в том числе, специфическим субъективным и коллективным переживаниям и рефлексиям. В отечественной исторической науке этот интерес наиболее ярко обозначился лишь в 90-е гг. ХХ века. Более ранние исследования образа или представлений носили, как правило, историографический характер, а их авторы сосредотачивались в основном на проблеме соотношения образа и реальности, выявлении причин и форм искажения реальности в образе. Особенностью же работ, посвященных восприятию русскими казахов и казахской степи, было еще и то, что их авторы почти всегда ограничивались узким кругом источников, что было связано с их стремлением исследовать позицию какой-то одной определенной группы носителей представлений об этом регионе и его жителях.

Из диссертационных работ ближе всего к нашей теме исследования М.К. Бижанова и И.В. Ерофеевой, которые сосредоточили внимание на том, что и как писали о казахской степи русские ученые и путешественники в XVIII – первой половине XIX в2. Авторы этих работ главным образом занимались выявлением различий между восприятием казахской степи русскими наблюдателями и действительной ситуацией в регионе. При этом особое внимание обращалось на то, как дореволюционные авторы писали о причинах и ходе процесса вхождения казахской степи в состав России, как оценивали уровень экономического и социально-политического развития региона. Что касается других диссертационных исследований, то следует отметить еще работы В.С. Толочко, В.Н. Алексеенко, Е.С. Сыздыковой и М.К. Мукатаевой3, однако все они затрагивают лишь один аспект восприятия русскими региона казахской степи, а именно – его исторического развития.

Определенный интерес в плане изучения русского образа казахов представляет работа историка литературы филолога М.И. Фетисова «Первые русские повести на казахские темы» (Алма-Ата, 1950). В ней содержатся интересная информация о жизни и творчестве забытого ныне писателя В.А. Ушакова, а также некоторые подробности оренбургского периода жизни В.И. Даля. Фетисов показывает особенности романтической и реалистической традиций восприятия и описания кочевников, отмечает характерное для романтизма преклонение перед патриархальностью «диких» народов, стремление русских писателей представить русских и русскую культуру приоритетными по отношению к казахскому народу и его культуре.

Монография Е.С. Сыздыковой «Российские военные и Казахстан»4 посвящена тому, как офицеры российского Генштаба освещали вопросы социально-политической и экономической истории региона казахской степи. Рассматривая разные аспекты этой проблемы, Сыздыкова отмечает в целом европоцентристскую манеру подачи материала военными, выражавшуюся в стремлении описать движение России на Восток как движение «в пустоте, по землям никому не принадлежащим», среди диких, грубых и коварных дикарей. Именно поэтому практически все мероприятия российских властей в казахской степи получили однозначно положительную оценку большинства дореволюционных авторов-военных.

Особо необходимо отметить работу американской исследовательницы В. Мартин, посвященную изучению проблемы восприятия казахского обычая по названием «барымта» самими казахами, а также русскими наблюдателями5. В. Мартин хорошо показывает механизм влияния субъективных представлений на политику и законодательство и, далее, на то, как менялось понимание смысла и целей барымты самими казахами.

Как видим, образ казаха-кочевника и казахской степи в русской общественно-политической мысли является темой исследованной очень мало и лишь фрагментарно. Однако и в советское, и особенно в постсоветское время, появлялись работы, посвященные изучению образов других стран и народов, которые представляют интерес прежде всего с точки зрения понимания такого феномена, как образ «Другого».

Так, в исследовании Н.А. Ерофеева, посвященном изучению русских представлений об Англии и англичанах, образ другого народа (или «этническое представление» в терминологии автора) понимается как итог усвоенной информации, результат ее переработки и обобщенный вывод из нее. Здесь, считает Ерофеев, разрозненные факты и черты связываются воедино и преобразуются в нечто цельное6. В работе В.Э. Молодякова, посвященной изучению образа Японии в Европе и России, понятие «образ Японии» трактуется как совокупность представлений о Японии, сложившихся за ее пределами, причем безотносительно к «настоящей «Японии», это феномен политической, философской и эстетической мысли, культуры, искусства и массового сознания7. В ряду других отечественных исследований, авторы которых выбирали путь исследования представлений какой-либо определенной группы носителей образа8, наиболее удачной, на наш взгляд, является работа Н.Н. Родигиной, посвященная образу Сибири в русской журнальной прессе второй половины XIX – начала ХХ в.9 Конструктивистский подход, характерный для работы Н.Н. Родигиной, предполагает понимание, что образ региона – это не просто отражение в общественном мнении представлений о регионе, базирующихся на знаниях о нем, но и продукт коллективного воображаемого, который может сознательно конструироваться заинтересованными интеллектуальными или политическими элитами.

Значительный вклад в понимание образа «Другого» внесли наработки такой дисциплины, как имагология, которая «ставит своей задачей выявить истинные и ложные представления о жизни других народов, стереотипы и предубеждения, существующие в общественном сознании, их происхождение и развитие, их общественную роль и эстетическую функцию в художественном произведении. Она рассматривает образ другого народа, который складывается не только в литературе, но и других «текстах». Но первостепенным ее предметом является все же литература, ибо из всех феноменов культуры доминирующую роль в формировании национального сознания <…> играла литература (по крайней мере, до середины XX в., до расцвета кино, телевидения и других средств массовой коммуникации)»10. В рамках этого направления работали, например, такие исследователи-филологи, как Г. Гачев, С.В. Гладких, С.В. Оболенская, А.В. Кузьмин и др.11

Что касается зарубежной историографии, то внимания, прежде всего, заслуживает влиятельная работа Э. Саида «Ориентализм», впервые опубликованная в 1978 г.12 Основываясь, главным образом, на идеях М. Фуко о дискурсе и неразрывной связи знания и власти, а также на концепции А. Грамши о культурной гегемонии, Саид выстроил собственную концепцию колониальной практики Запада на Востоке и обозначил ее идеологическое наполнение словом «ориентализм». Саид определяет ориентализм как способ Запада изображать Восток, базирующийся на том особом месте, которое занимает Восток в европейском западном опыте. Ориентализм для Саида – это, прежде всего, «режим дискурса с обеспечивающими его институтами, словарем, ученостью, образами, доктринами, даже колониальной бюрократией и колониальными стилями»13. Особая роль в формировании комплекса ориенталистских идей, по мнению Саида, принадлежит эпохе Просвещения с характерным для нее стремлением к систематизации и классификации знания. Согласно теории Саида, Запад с помощью ориентализма не только конструировал Восток, но конструировал его именно как своего «Другого», вмещавшего в себя все характеристики, считавшиеся незападными, а, следовательно, негативными. Образ Востока стал как бы зеркалом, через которое Европа определяла, оправдывала и возвеличивала себя14. В связи с этим целесообразно говорить об огромном значении категории «Восток» для формирования самой европейской идентичности.

Провокационность теории ориентализма не только привлекла к Саиду и его книге повышенное внимание, но и имела следствием критику в его адрес, одним из последних проявлений которой стала дискуссия, организованная в 2000 г. на страницах журналов «Критика» и «Ab Imperio»15. Рассматривая проблему использования теории ориентализма применительно к российскому имперскому контексту, участники дискуссии сошлись во мнении, что при этом должны быть учтены особенности российского колониального опыта, главным образом, территориальная близость метрополии и ее колонизуемых окраин.

В другой своей работе «Культура и империализм» Саид высказывает важную мысль о том, что "подготовка к строительству империи совершается внутри культуры"16, поэтому изучение империализма и изучение культуры должно быть неразрывным образом связано.





Из других работ иностранных исследователей следует отметить также работы М. Ходарковского, С. Лейтон, А. Каппелера, Дж. Слокума, Н. Найта, И. Нахо, Р. Уортмана17. М. Ходарковский в своей работе, посвященной исследованию особенностей русского восприятия нехристианских народов Приуралья, Сибири и Центральной Азии в XV – XVIII вв., выделяет этапы репрезентации нехристианских народов в России, выявляет соотношение понятий «христианизация» и «цивилизация». С. Лейтон в своей статье о восприятии русскими романтиками кавказских горцев приходит к выводу о важности образа другого народа для формирования собственной национальной идентичности. В статье А. Каппелера о восприятии русскими мусульманских народов, находим интересные мысли о двух традициях (линиях) в отношениях России к мусульманам – агрессивной и прагматической. В статье Дж. Слокума о смысловой трансформации термина «инородцы» в Российской империи выявлены этапы этой трансформации и сделан вывод о ее непосредственной связи с колониальной историей России. Н. Найт в свой статье, посвященной российскому востоковеду и одновременно чиновнику В.В. Григорьеву, показывает особенности российского ориентализма на примере этой довольно незаурядной личности. Работа японского исследователя И. Нахо о взаимных представлениях друг о друге русских и японцев основана исключительно на фольклорном материале. Особый интерес представляет исследование Р. Уортмана, посвященное манере представительства российских инородцев на церемонии коронации российских императоров, основная мысль автора – о зависимости этой манеры от господствовавшей модели империи.

Среди работ современных отечественных авторов, связанных с изучением образа какой-либо страны, региона или народа, имевшего место в России, следует отметить исследования А.И. Миллера, А. Эткинда, А.В. Ремнева, В.О. Бобровникова, С.Н. Абашина, во многом отталкивавшихся от идей Э. Саида. Так, А.И. Миллер попытался, в частности, показать влияние российского ориентализма на формирование наций в Поволжье18. А. Эткинд в одной из своих работ проводит мысль о народническом уклоне российского ориентализма и, в соответствии с этим, выдвигает тезис о преимущественно внутреннем направлении колонизации в России, ориентированной в основном на собственный народ19. А.В. Ремнев в ряде своих работ размышляет над проблемой применения теории ориентализма к российскому имперскому контексту, рассматривает особенности интеграции в состав России Сибири, Дальнего Востока и казахской степи, используя понятие «география власти» для обозначения специфики восприятия правящими кругами территории своего государства20. В.О. Бобровников в одной из своих статей показывает влияние ориентализма на образ кавказских горцев, сложившийся в русской литературе, и далее – на политику России на Кавказе21. С.Н. Абашин в работе, посвященной жизни и деятельности русского исследователя В.П. Наливкина, хорошо показывает, каким образом ориентализм как дискурс может сосуществовать и взаимодействовать с другими дискурсами империи22.

Объектом диссертационного исследования является образ казаха-кочевника, бытовавший в русской общественно-политической мысли конца XVIII – первой половины XIX в. Предметом изучения содержание образа казаха-кочевника, процесс его трансформации, специфика его бытования в разных слоях русского образованного общества в конце XVIII – первой половине XIX в.

Цель работы – выявление и характеристика образа казаха-кочевника, выяснение особенностей его формирования и бытования в разных слоях русского образованного общества в конце XVIII – первой половине XIX в. Для достижения поставленной цели определены следующие задачи:

  • выявить характерные черты и направление эволюции образа казаха-кочевника и казахской степи у русских путешественников;
  • выяснить особенности образа казаха-кочевника и казахской степи в русской художественной литературе;
  • определить направление эволюции лексических форм в официальных документах российских властей, обращенных к казахам;
  • охарактеризовать ряд управленческих и церемониальных практик, применяемых российской властью по отношению к представителям казахской знати и имевших отношение к процессу встраивания казахской аристократии в российскую имперскую иерархию.

Хронологические рамки. Исследование охватывает хронологический промежуток с конца XVIII до середины XIX в. Нижняя граница указанного хронологического периода обусловлена началом активной фазы формирования образа казаха-кочевника в русской общественной мысли, что явилось следствием повышения интереса к казахской степи со стороны русской, главным образом, художественной и публицистической литературы. Верхняя граница связана с завершением в основном процесса политико-административного включения казахской степи в состав Российской империи после введения в действие положения «Об управлении в Уральской, Тургайской, Акмолинской и Семипалатинской областях» 1868 г. С этого времени казахи окончательно перестали быть «чужими» для представителей российского образованного общества и, превратившись в «своих», стали восприниматься в общем ряду с другими инородцами в составе Российской империи.

Методологическая основа диссертации. Вслед за Э. Саидом мы будем понимать образ региона и населяющих его людей не только как результат их отражения в общественном мнении, но и как часть сложносоставного дискурса, характеризующегося наличием устойчивых форм высказываний, утверждений, а также типичных моделей поведения. Под русской общественно-политической мыслью понимаются, прежде всего, представления и суждения, характерные для русского образованного общества, включая представителей его политической элиты. Важно иметь в виду, что процесс формирования и бытования образа в общественно-политической мысли происходит далеко не всегда стихийно и обусловлен, как правило, общественными потребностями, будь то поиск идентичности или же необходимость обоснования завоевательной политики. Не исключено также в ряде случаев сознательное конструирование того или иного образа заинтересованными и влиятельными представителями общества.

При подборе источников, решающее значение имело то, что в конце XVIII – первой половине XIX в. на формирование общественно-политической мысли влияние оказывали главным образом литература художественного и публицистического характера, в том числе опубликованные записки и воспоминания путешественников. Так же необходимо иметь в виду определенную зависимость русской общественно-политической мысли рассматриваемого периода от общеевропейских идей и представлений, транслировавшихся на русское образованное общество через европейские книги и журналы.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 

Похожие работы:










 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.