авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 || 3 |

Борьба с беспризорностью на урале в 1929–1941 гг.

-- [ Страница 2 ] --

3) Статистические источники выявлены в фондах местных областных отделов народного образования. К ним относятся в первую очередь годовые отчеты детских домов, содержащие статистические сведения о составе и количестве воспитанников, штатном составе работников, материальном состоянии детдомов. В фонде Р-9412 ГАРФ (отдел НКВД СССР по борьбе с детской беспризорностью и безнадзорностью) удалось обнаружить сводки о движении детей и подростков через приемники-распределители НКВД СССР по Уралу и РСФСР за первую половину 1941 г.

Отчеты детских комнат отделений милиции, выявленные в фонде р-854 ГАСО – Управление рабоче-крестьянской милиции УНКВД по Свердловской области, позволили реконструировать ситуацию с беспризорностью в области, в крупных городах во второй половине 1930-х гг..

4) Документы личного происхождения по теме исследования находятся в различных фондах. Письма, жалобы, просьбы выявлены в фонде Уральской областной контрольной комиссии, Уральского областного отдела рабоче-крестьянской инспекции (фонд р-245 ГАСО), в них содержится информация об ужасающей нищете в детских домах, о непедагогических приемах воспитания, о голоде 1932–1933 и 1936–1937 гг., о бытовой неустроенности выпускников детских домов.

5) Периодическая печать. В ходе исследования было выявлено 26 журналов и газет, в которых содержится информация о беспризорных детях Урала, обсуждении законопроектов о борьбе с беспризорностью, их реализация на местах.34

Выявленные исторические источники достоверны, позволили воссоздать картину беспризорности и борьбы с ней на Урале.

Методологическую основу диссертации составила теория модернизации в интерпретации уральской исторической школы35. Модернизация охватила все сферы жизни советского общества 1930-х гг., в том числе социальную политику и социальные отношения. Редкие, болезненные перемены в социальной сфере сказались в первую очередь на детях и подростках. Деформировалась система отношений в семье, особые проблемы семей были у мигрантов, особенно насильственно переселенных на Урал. Отсутствие достаточной поддержки и помощи детям провоцировали безнадзорность, беспризорность и криминальное поведение. Часть детей оказалась на обочине прогресса, оказалась выброшенной на улицу без средств существования. Ребенок бессилен перед обществом. Он не в состоянии изменить социальные условия, которые довлеют над ним.

В нормативно-правовых документах 1920–1930-х гг. юридического определения терминов «беспризорность», «безнадзорность» не было, а это затрудняло установление границ государственного вмешательства в сферу воспитания ребенка. Отмечая многогранность понятия «детская беспризорность» и невозможность придать ему строго определенную форму, власти ограничились введением признаков детской беспризорности только в 1930 г. Беспризорные стали определяться «как несовершеннолетние, лишенные педагогического надзора и попечения и живущие в условиях, вредно действующих на их общественные проявления и здоровье». При этом беспризорными считались не только дети, потерявшие родителей (или опекунов), а и те, чьи родители (или опекуны) «лишают детей пищи, грубо с ними обращаются, совращают их на преступления, разлагающе влияют собственным примером»36. Впервые толкование понятий «безнадзорный», «беспризорный» и «несовершеннолетний, находящийся в социально опасном положении» дано в законе Российской Федерации от 24 июня 1999 г. «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних»37.



Для решения задач исследования на основе общенаучных методов (анализ, описание и др.) рассматривались факторы роста беспризорности, социальный облик беспризорников в конкретных исторических условиях с учетом особенностей развития общественно-политической и экономической системы. Использовались и специальные научные методы. Историко-генетический метод позволил раскрыть причинно-следственные связи и закономерности развития беспризорности как социального явления 1930-х гг., показать изменения условий и способов социализации беспризорных детей. Историко-сравнительный метод дал возможность раскрыть сущность изучаемых явлений по сходству и различию присущих им свойств, провести сравнение детской беспризорности и ее ликвидации в разные временные отрезки и на различных территориях. Историко-типологический метод помог посредством выделения существенных признаков выявить институты социализации беспризорных детей.

Научная новизна исследования состоит в том, что это первая обобщающая работа по истории детской беспризорности на Урале в конце 1920-х – начале 1940-х гг. Исследование проведено на широкой источниковой основе, большая часть источников впервые вводится в научный оборот. В диссертации впервые выявлены факторы и источники беспризорности в регионе, исследован социальный состав беспризорных детей, определена эффективность проводимой государством политики по сокращению детской беспризорности, выявлены каналы их социализации, исследована деятельность детских домов, детских колоний, проанализировано их материальное обеспечение, санитарное состояние, кадровый состав работников, выявлены направления учебно-воспитательной и профессиональной подготовки воспитанников детских учреждений для беспризорных детей. Предложена периодизация государственной политики в отношении беспризорности детей и подростков.

Практическая значимость. Положения и материалы диссертации могут быть использованы при подготовке курсов лекций по отечественной истории, истории Урала, истории социальной работы в вузах и общеобразовательных учреждениях, при создании обобщающих работ по истории Урала.

Апробация результатов исследования. Положения диссертации были заслушаны и обсуждены на международных, всероссийских и региональных научных конференциях: Х международные историко-педагогические чтения «Историческое образование на современном этапе: проблемы и перспективы модернизации» (Екатеринбург, 2006); Шестые Татищевские чтения (Екатеринбург, 2006); Урал индустриальный. Бакунинские чтения. VIII всероссийская научная конференция (Екатеринбург, 2007); XI международные историко-педагогические чтения «Роль исторического образования в формировании исторического сознания» (Екатеринбург, 2007); международная конференция «Аграрное развитие и продовольственная политика России в XVIII–XX веках: проблемы источников и историографии» (Оренбург, 2007); XII всероссийские историко-педагогические чтения «Воспитательный потенциал исторического образования» (Екатеринбург, 2008); XIII всероссийские историко-педагогические чтения «Новейшая история России в образовательном пространстве школы и вуза: традиции и новации» (Екатеринбург, 2009); всероссийский конгресс социальных педагогов “Социальная педагогика: традиции и инновации” (Екатеринбург, 2009).

По теме диссертации опубликовано 10 научных работ (объемом 18,2 п. л.).

Диссертация обсуждена на заседании сектора экономической истории Института истории и археологии УрО РАН и рекомендована к защите.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка источников и литературы, приложений (24 таблицы, 4 схемы и 1 рисунок).

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснованы актуальность, объект и предмет исследования, его хронологические и территориальные рамки, проанализирована степень изученности проблемы, дана характеристика источников, определена методологическая основа, цель и задачи исследования.

В первой главе диссертации – «Причины беспризорности и социальный портрет беспризорника 1930-х гг.» – анализируются причины, источники и масштабы беспризорности, состав беспризорников.

Осуществлявшееся в СССР «социалистическое наступление» поставило под государственный контроль и планирование все сферы жизни общества. Форсированная индустриализация Урала вызвала стремительный рост уральских городов. Недостаток кадров и рабочих рук привели к миграции в города сельских жителей региона и страны. Стремление максимально быстрыми темпами создать ряд важнейших производств привело к резкому отставанию всей социальной сферы. Жертвами «индустриальной гонки» стало и крестьянство. С 1929 г. осуществлялась массовая коллективизация. Особенностью Урала было то, что строительство промышленных предприятий осуществлялось силами «раскулаченных», так называемого «спецконтингента». Подавляющая часть крестьян оказалась в колхозах. Они существовали за счет того, что выделит колхоз. В 1932–1933 гг., а также в 1936–1937 гг. в уральской деревне разразился голод. Сельское население не смогло справиться с бедствием, огромное количество детей бродяжничали, занимались нищенствованием, оказались беспризорными, сиротами – в результате смерти родителей.

Еще один фактор роста беспризорности в 1930-е гг. – гибель традиционных семейных устоев, трудности семейного воспитания. К этому вели изменения семейно-брачных отношений, провозглашение освобождения от старых семейных устоев. Разрушали семью массовые политические репрессии. Изменению функции семьи способствовало освобождение женщины от «домашнего рабства». Изменилась общественная роль женщины; они вовлекались в общественное производство (статья в «Челябинском рабочем» 1931 г., называлась «Женщин – на поля! Мужчин – на новостройки!»). Дети, как приоритетная сфера самореализации женщины, уступили место другой сфере, в которой женщина занимала позицию активного субъекта производства и общественной жизни.

Болезненная скоротечная ломка основ идеологии коренным образом изменила положение семьи, роль женщины, значимость семейных ценностей, что вело к увеличению беспризорных детей. Разрушался воспитательный потенциал семьи, фиксировалось жестокое обращение с детьми, побеги из дома.

С одной стороны, беспризорность и безнадзорность обуславливались недостатком внимания к детям со стороны родителей, с другой – слабым развитием дошкольной и школьной сети. Ситуацию осложнили репрессии, голодовки и тяжелые материальные условия жизни большинства населения. Таким образом, детерминанты беспризорности были многочисленны и разнообразны. Они начинались с проблем общества и заканчивались личностными особенностями несовершеннолетних. Основными факторами, которые обусловили рост беспризорных детей на Урале в конце 1920-х – начале 1940-х гг., были: 1. политические; 2. социально-экономические; 3. морально-идеологические; 4. психолого-педагогические.

Источниками формирования беспризорных на Урале стали: 1) миграция (насильственная и добровольная); 2) сиротство, потеря родственников в силу различных трагических обстоятельств; 3) самовольный уход из семьи; 4) сбежавшие из детских домов.

В хронологических рамках темы выделяются два этапа в истории беспризорности в регионе, да и по всей стране: 1929 г. – середина 1935 г.; середина 1935 г. – середина 1941 г. На каждом этапе были особые причины беспризорности, состав беспризорников. Еще в начале 1930-х гг. основная масса беспризорников была в возрасте 8–12 лет (около 49%); в середине 1930-х гг. – 42%; в начале 1940-х гг. – 27%. Произошли изменения и в социальном происхождении беспризорников: выросла их доля из рабочих (с 52 до 58%), из служащих (с 4 до 9%); выходцы из крестьян в начале 1930-х гг. составляли 36%, в середине 1930-х гг. их доля выросла до 44%, а в начале 1940-х гг. они составили 25%. Удельный вес круглых сирот среди беспризорников неуклонно снижался – с 65% в начале 1930-х гг. до 23% к началу 1940-х гг.; доля же имевших обоих родителей, наоборот, увеличилась (с 11 до 36%), росла доля полусирот среди беспризорников (с 24 до 40%). По причинам беспризорности главной стало отсутствие полноценного родительского попечения над ребенком из-за неспособности содержать его и утраты родительских чувств (53% в начале 1930-х гг. и 80% в начале 1940-х гг.).

Анализ состава беспризорников Урала 1930-х гг. показал, что беспризорность была социальным явлением. Особенностью исследуемого периода было восприятие беспризорности не в узком (сиротство), а широком смысле слова (различные виды детской нужды). Грань между абсолютной и относительной беспризорностью была очень подвижна, а положение несчастных детей и в первом и во втором случаях – социально опасным.





Во второй главе «Борьба с детской беспризорностью» – исследуются вопросы реформирования системы государственных органов по борьбе детской беспризорностью и правонарушениями несовершеннолетних и роль общественных организаций по профилактике беспризорности, помощи детским учреждениям, в которые помещали беспризорных детей.

К концу 1920-х гг. сложился межведомственный подход к решению проблем беспризорности. Координация усилий государственных органов и общественных организаций осуществляла Комиссия по улучшению жизни детей при ВЦИК (председатель с 1930 по 1938 гг. Н.А. Семашко). Все мероприятия на местах Деткомиссия при ВЦИК проводила через областные и окружные (до лета 1930 г.), районные деткомиссии при исполкомах Советов.

Основная тяжесть работы с беспризорниками до лета 1935 г. приходилась на местные отделы народного образования. Они подчинялись Главсоцвосу Наркомпроса РСФСР. При ОблОНО действовали отделы социально-правовой охраны несовершеннолетних (СПОН). Помимо них существовали Детские социальные инспекции (ДСИ). Если отделы СПОН больше занимались циркулярной работой, вопросами финансирования и обеспечения детских учреждений, то ДСИ проводили облавы на беспризорных, обследовали условия содержания детей, несли дежурство в местах скопления беспризорников.

В сентябре 1931 г. Главсоцвос был упразднен, была ликвидирована и ДСИ. Всю полноту борьбы с беспризорностью взял на себя Наркомпрос РСФСР и областные отделы народного образования.

С 1931 г. профилактикой беспризорности и детской преступностью занимались комиссии по делам несовершеннолетних (Комонес). В состав областных, окружных, а затем районных Комонес входили представители ОНО, комсомола, народного суда, они работали на общественных началах. На штатной основе работали только обследователи-воспитатели (одна ставка на район). Решения Комонес преследовали цели педагогического воздействия на несовершеннолетних правонарушителей и беспризорных (делали замечания, внушения, определяли на работу, в школу, отправляли на родину, помещали в детские учреждения, в лечебные заведения, отдавали под присмотр родителей).

Как показали события 1932–1933 гг., когда беспризорность на Урале выросла более чем в 2 раза, система государственных органов не смогла справиться с ситуацией (нехватка мест в детских домах, отсутствие питания, обмундирования), местные власти стали использовать чрезвычайные методы – в октябре 1933 г. решением Уралобкома ВКП(б) и облисполкома была организована чрезвычайная тройка (зам. председателя облисполкома Н.И. Хорош, начальник УРК милиции А.И. Клочков, зав. облоно И.А. Перель) – для оперативного руководства ликвидации беспризорности, организации патронирования 10000 беспризорных детей в семьи, для улучшения положения детских домов. Это решение свидетельствовало, что отношение государства к беспризорности менялось. Появление нового контингента беспризорных воспринималось как нарушение общественного порядка, беспризорники отождествлялись с преступниками.

В 1934 г. при ВЦИК была создана Комиссия под председательством М.И. Калинина по выработке решения о борьбе с беспризорностью, а в ЦК ВКП(б) аналогичная комиссия под председательством В.Я. Чубаря. В результате были подготовлены и приняты постановление ЦИК и СНК СССР от 7 апреля 1935 г. «О мерах борьбы с преступностью несовершеннолетних», вводившее уголовную ответственность с 12-летнего возраста, и постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 31 мая 1935 г. «О ликвидации детской беспризорности и безнадзорности».

Это был поворотный момент в борьбе с детской беспризорностью в СССР. Главная роль в работе с беспризорниками отводилась органам внутренних дел, соответственно деятельность общественных организаций (общество «Друг детей», комсомол, профсоюзы) стала постепенно сокращаться. Политика государства в отношении к беспризорным и безнадзорным детям стала характеризоваться усилением карательной составляющей. Наступил реакционный период в отношении беспризорников и несовершеннолетних правонарушителей.

На основе этих двух постановлений была реорганизована система государственных органов по борьбе с беспризорностью. Деткомиссия при ВЦИК и областные деткомиссии продолжали работу до сентября 1938 г. Они финансировали мероприятия по профилактике и борьбе с беспризорностью. Большую помощь Деткомиссия при ВЦИК оказала Челябинской области, где в конце 1936 г. – начале 1937 г. из-за голода в сельских районах резко выросла детская беспризорность, и Коми-Пермяцкому автономному округу в 1937 г. Детские дома летом-осенью 1935 г. были переданы в ведение местных органов Наркомпроса, Наркомздрава, Наркомсобеса, а детские приемники и детские колонии - в ведение НКВД СССР. Комонесы ликвидировались, упразднено было всероссийское общество «Друг детей». В крупных городах были организованы комнаты привода при отделениях рабоче-крестьянской милиции. Изменилось финансирование детских учреждений для беспризорных – с местного бюджета они переводились на областной бюджет.

Было потрачено много сил и средств государства, однако чаще всего подход к решению проблемы был направлен на устранение последствий, а не причин беспризорности. Масштабы беспризорности к началу 1940-х гг., несомненно, сузились. Однако проблема не утратила остроты.

В третьей главе «Детские дома и детские колонии на Урале» – анализируются вопросы комплектования и материального положения детских учреждений для беспризорных детей, рассматривается выполнение детдомами функции социализации и социальной адаптации беспризорников посредством включения их в учебную деятельность, осуществления профессиональной подготовки и дальнейшего трудоустройства.

На протяжении 1930-х гг. неоднократно менялись подходы к комплектованию детских учреждений, изменялась их численность.

К началу 1930-х гг. на Урале сложилась и функционировала разветвленная сеть для беспризорных детей: детские дома (62%); детдома для физически и умственно отсталых детей и лечебные учреждения – изоляторы (14%); детские городки (8%); детдома для трудновоспитуемых подростков, школы-коммуны и детские колонии (8%); детские приемники (8%). Всего по Уральской области в 1930 г. было 138 детских домов.

В 1930-е гг. детские дома оказались связанными с детской беспризорностью. Они рассматривались как одно из средств этой борьбы и как учреждения, организующие социальное воспитание беспризорников.

Материальное положение детских домов резко ухудшилось в 1932–1934 гг. Местные власти, на бюджете которых они находились, стремились избавиться от них (переводили в сельскую местность, с 1931г. сливали их со школами, переводили их в интернаты, чтобы сократить штат воспитателей). В результате за 1931 год сеть детдомов Уральской области была сокращена до 116. Около 2 тыс. воспитанников вывели из детдомов и передали на патронат.



Pages:     | 1 || 3 |
 

Похожие работы:








 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.