авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

Революция 1917 г. и советская история в освещении русской религиозной эмигрантской мысли

-- [ Страница 5 ] --

Индустриализация Советской России заметно осложнялась формированием феномена «сталинократии», с определённого момента занявшего ключевое положение в концепции советской истории Федотова. В самом общем виде «сталинократия» выступала для него показателем реставрации монархического строя в России в соответствии со сталинской «концепцией коммунизма как абсолютного самодержавия»60. Содержательную сторону «сталинократии» составило тотальное разрушение революционных достижений республиканского характера в России. Возможность этого Федотов связывал не только с внутрипартийными процессами в большевистской партии, но и с рядом ментальных особенностей русского народа (наличие в его сознании монархического комплекса и набора «антилиберальных» ценностей, являвшихся оборотной стороной исторически сложившегося служилого характера российского государства). Экспансия сталинократии в стране, а с 1944 г. и за ее пределами, усиливала пессимистические настроения Федотова. Постепенно негативные оценки советской действительности начали явно доминировать в размышлениях учёного, что отчётливо проявилось в статьях американского периода его творчества (1942–1951).

Лишь дальнейшая интеграция мирового сообщества, полагал он, могла блокировать распространение тоталитарных тенденций в мире. Еще в довоенный период Федотов наметил свой проект всемирной федерации «Pax Atlantica», или «Pax Americana», основу которого составлял принцип сочетания политической власти единого центра и культурной автономии всех народов. В послевоенный период эта идея становится ключевой для его представлений о перспективах дальнейшего развития мирового сообщества. Привлекательность для Федотова как русского религиозного мыслителя идеала мирового синтеза, усиленная глубоким неприятием сталинократии, не позволила ему увидеть те опасности, которые таились в проекте однополярного устройства мира.

В третьей части « «Советский Союз не Россия»: взгляд на Русскую революцию и советскую историю И.А. Ильина» рассматриваются концепции Русской революции и советской истории в комплексе с его историко-религиозными представлениями. В главе 1 «Историко-религиозные представления И.А. Ильина» анализируются его общетеоретические взгляды. В разделе 1.1 «Религиозно-философское познание истории» освещаются теоретико-методологические основания его концепции. Для понимания специфики историко-философской концепции Ильина важно учитывать его стремление обнаружить механизмы поддержания социальных связей, способных обеспечить устойчивость развития общества, равно как факторы, препятствующие этому. Эта исследовательская установка предопределила основной вектор его историко-теоретических изысканий. Сердцевину подхода Ильина составлял синтез собственно научного метода с характерными для него принципами объективности и верифицируемости с религиозно-духовным постижением истории. Такая исследовательская стратегия основывалась на широком применении полидисциплинарных технологий.



Следуя классической христианской парадигме истории, Ильин настаивал на провиденциальном характере исторического процесса. Здесь следует искать истоки его глубокой убежденности в существовании исторической преемственности, как необходимого условия процветания народа. Другим источником такого восприятия истории являлась философия Гегеля. Однако эти идеи, плодотворно примененные к познанию дореволюционной России, равно как для моделирования будущего устройства страны, были отброшены им в ходе анализа советской истории, воспринимавшейся им в качестве абсолютного разрыва исторической ткани.

В историко-философской концепции Ильина одно из важных мест занимает идея «многоединства во Христе», также являвшаяся традиционной для русской религиозной мысли. В его концепции эта идея предполагала признание социокультурной уникальности отдельных народов как естественного воплощения христианской идеи единичности личности. С этими историко-философскими размышлениями Ильина связаны его представления о русской идее, отождествлявшейся им с «русским делом», которое, в свою очередь, рассматривалось одновременно в качестве религиозного, национального и государственного служения народа.

Значительную часть историко-философских размышлений Ильина занимает анализ истоков кризиса европейской культуры, проявившегося во всех сферах социального взаимодействия. Неуклонная секуляризация европейской культуры обусловила присвоение религиозной значимости объектам, ранее не претендовавших на подобный статус. Именно в процессах вытеснения подлинных сакральных ценностей из общественного сознания, обусловивших «формализацию» европейской культуры, Ильин находил истоки распространения «мирового революционно-коммунистического движения». Этому в немалой степени способствовал и кризис принципа частной собственности, также связывавшийся им с процессами формализации.

Глубину историко-философским размышлениям Ильина придавало его антропоцентрическое видение истории, сочетавшееся с признанием ее провиденциального характера. Подобно другим религиозным мыслителям, он стремился учитывать «двусоставность» человеческой природы, представлявшей в его интерпретации синтез природно-исторических и религиозно-духовных начал. Такая исследовательская установка обусловила его пристальное внимание к мотивационной составляющей поведения человека как главного агента исторического процесса.

В разделе 1.2 «И.А. Ильин о роли государства и правосознания в истории» освещаются ключевые для его концепции представления о природе государства и правосознания и их роли в истории. В эмигрантский период творчества особую напряженность историко-философским размышлениям Ильина придавало его представление о «религиозном межевании» мира, о масштабном столкновении Бога и антирелигиозных сил, эксплицированном в катастрофических событиях XX в. Важным условием противостояния «живой стихии зла» постулировалась способность народа к консенсусу относительно эффективной этической системы, воплощенной, в частности, в системе правовых норм в конкретной государственно-политической форме. С этими размышлениями Ильина связано его представление о высокой ценности государства, которому он придавал религиозное значение как началу, способному обеспечить устойчивое развитие народа и организованное сопротивление злу. Позитивные оценки этого социального института увязывались им со степенью его соответствия основной функции – национальному служению «делу Божию на земле».

Подлинное предназначение государства, полагал Ильин, могло раскрыться в полном объеме лишь при условии инкорпорации его как ценности в сознание человека. В этой связи представляют интерес его размышления о сущности правосознания, обусловившие своеобразие его историко-философской концепции. Он подчеркивал, что предметом его изучения является «жизненный уклад правосознания»61. Это можно интерпретировать как комплексное постижение права и правосознания в широком социально-историческом контексте с обязательным признанием его религиозно-этической природы. Ильин сформулировал «аксиомы правосознания»: «...чувство собственного духовного достоинства, способность к самообязыванию и самоуправлению и взаимное уважение и доверие людей друг к другу»62.

Как убежденный государственник и консерватор по своим убеждениям, Ильин уделял большое внимание проблеме государственной формы, которая, как он полагал, не могла произвольно навязываться народу в силу ее конкретно-исторической обусловленности. Условием функциональности государственной формы в каждом конкретном обществе являлась, по его мнению, ее изоморфность правосознанию народа.

Исторически сложившиеся особенности России, полагал он, способствовали тому, что ее основной государственной формой стала монархия, как наиболее соответствующая ее исторической судьбе. Важным условием устойчивости государственной формы, согласно Ильину, являлись качественные показатели власти. Он сформулировал «аксиомы власти», которые, подобно «аксиомам правосознания», были для него важным критерием в оценке социальных явлений. В их число он включал правовую полномочность и духовную компетентность власти, единство власти, привлечение лучших людей к власти, обеспечивающих ее авторитет, следование власти единой цели и общему национальному интересу, реальность и осуществимость декларируемой и реальной политики власти, позволяющая исключить радикальные проекты преобразований. Наконец, шестая аксиома власти предполагала следование принципу «распределяющей справедливости», исключающему как уравнительные представления о справедливости, так и неоправданные привилегии граждан. Аксиомы власти, как и аксиомы правосознания в его концепции выступали критерием духовной, культурной, политической, экономической зрелости народа и отдельного индивида.

В главе 2 « И.А. Ильин о революции 1917 г. в России» рассматриваются представления ученого о Русской революции. В разделе 2.1 «Русская революция: борьба за справедливый правопорядок или крушение России?» на основе анализа целого комплекса источников выявляется неоднозначность восприятия революции мыслителем в разные периоды творчества. Подчеркивается значение эволюции общественно-политических предпочтений Ильина от политического радикализма к либеральному консерватизму, сказавшейся на его восприятии революции и советского строительства. Указывается на его позитивное восприятие Февральской революции в России 1917 г. Отмечается характерное для него в тот период понимание революции как общенациональной формы борьбы за справедливый правопорядок, позволяющее понять характер его деятельности в годы жизни в пореволюционной России, и которое лишь постепенно трансформировалось в сторону отвержения революции.

Основной причиной революции в работах Ильина первого пореволюционного времени объявлялась исчерпанность ресурсов действовавшей власти для дальнейшего обновления российского общества. В эмигрантский период его творчества верная идея об обусловленности российского кризиса внутренними социально-экономическими и политическими причинами стала значительно менее выраженной. Важной причиной революции он считал Первую мировую войну, в немалой степени обусловившую и стиль пореволюционного строительства. В структуре причин Русской революции особое место Ильин отводил особенностям правосознания россиян, в частности, их отношению к частной собственности, без особых колебаний допускавшего не только легитимные, но и «черные переделы». Преобладание «количественного» понимания сущности экономической деятельности в широких слоях русского простонародья в ущерб «качественному» его толкованию, полагал он, в немалой степени обусловило успешность демагогии революционных партий. С отсутствием устойчивых представлений о частной собственности Ильин связывал слабую выраженность среднего класса в России, что также сыграло свою негативную роль в революции.

Важной причиной революции Ильин считал злоупотребление русской монархической властью негативными методами социального контроля, особенно в ходе разрешения социальных конфликтов. Оборотной стороной этого стала оправданная «жажда обратного насилия». Их диалектика вела к ослаблению социальных связей в стране, к росту взаимного недоверия власти и общества, к расколу между различными социальными категориями. В этой связи Ильин вынужден был признать неорганичный характер русской истории. В рамках этих размышлений отчетливо обозначилась важная для него тема «социального доверия», в контексте которой он рассматривал проблему десакрализации монархической идеи в сознании россиян. В эмиграции решающее значение в расшатывании социального доверия как стержневого компонента правосознания Ильин приписывал русской революционной интеллигенции, отождествлявшейся им с революционно настроенной образованной частью общества.

Большое внимание в своих работах Ильин уделял проблеме причин политической победы большевистской партии. Этому способствовало, полагал он, деформированное толкование демократических начал в России в духе ложно понятого эгалитаризма, вседозволенности и «разнузданности» (что связывалось им с глубоким недоверием народа к самой идее законности). Этому, согласно Ильину, способствовала также эксплуатация большевиками особенностей социальной психологии, прежде всего социальных комплексов, народа, как важного механизма архаизации его сознания, что способствовало обретению ими широкой социальной базы. Постепенно эта тема становится одной из ведущих в его размышлениях о революции. В эмиграции Ильин также указывал на проявленную большевиками способность к эксплуатации особенностей религиозного сознания русского народа.





Осознание победы большевиков как поражения революции обострило в Ильине чувство патриотизма, что наряду с ростом ощущения утраты исторической России явилось ведущим мотивом, подтолкнувшим его к борьбе с ними. Явным признаком его непримиримости по отношению к новой власти стала его поддержка сил, традиционно называвшихся в советской историографии «контрреволюционными». Уже в эмиграции он стал непосредственным участником и идеологом Белого движения, задачей которого провозглашалось национально-духовное и государственно-политическое возрождение России. Будучи противником большевизма и советского государства, Ильин, тем не менее, был и противником реставрационных проектов, позиционируя себя как «непредрешенца».

В разделе 2.2 «Русская революция в свете религиозных идей» рассматривается своеобразие религиозного переосмысления Русской революции Ильиным, что было связано с особенностями его религиозного сознания. Для понимания его концепции представляется важным его восприятие революции как результата «Божьего перста, ведущего к духовному очищению, перерождению и обновлению национальной жизни»63. Вся напряженность такого переживания высвечивается в свете его убеждения о резкой поляризации божественных и антирелигиозных сил в мире, усилившейся в XX в. Россия же, благодаря роковому стечению обстоятельств, стала ареной столкновения вселенского зла с Богом. В контексте такого апокалиптически окрашенного восприятия революции, связанного с ключевой для религиозного сознания идеей спасения, у Ильина постепенно формировалось неприятие большевизма уже не только и не столько в качестве политической силы, но, прежде всего, силы, сатанинской по своей природе. В эмигрантский период он начал настоящий «крестовый поход» против большевизма. Не находя никаких позитивных достижений в пореволюционной России, он пришел к мысли, что единственной задачей большевиков являлся захват власти в поверженной стране и превращение ее в «плацдарм мировой революции». Эта метафора и подобные ей («бочка с дегтем», «бумажный склад для мирового пожара»64) постепенно становятся основными в его характеристике Русской революции.

В эмиграции одной из магистральных для Ильина является тема прямой ответственности Запада за революцию в России, усложнявшаяся его более общими обвинениями Запада в инициировании процессов секуляризации, трансформировавших матрицу европейской культуры, обусловивших ее кризис, столь ярко проявившийся в стихии Русской революции. Вопреки широко распространившемуся в Европе мнению относительно национальной природы большевизма, что произошло в значительной степени под влиянием Бердяева, Ильин настойчиво подчеркивал его универсальный характер. По его убеждению, российским феноменом большевизм стал лишь благодаря стечению благоприятных для него обстоятельств. Подобное понимание сущности большевизма, для экспликации которой требовалось лишь наличие благоприятных условий, главным из которых являлось расшатывание христианской системы ценностей, позволяло Ильину усматривать его присутствие в качестве болезненной потенции в любом обществе. Антирелигиозная и разрушительная, по его убеждению, сущность большевизма проявилась в ходе советского строительства в России.

В главе 3 «И.А. Ильин о Советской России» рассматривается его концепция советской истории. В разделе 3.1 «Сущностные характеристики советского государства в интерпретации И.А. Ильина» освещаются взгляды ученого, связанные с его анализом общественно-политического строя, установившегося в России в пореволюционный период. Он полагал, что в России сложилась тираническая форма власти. Политическая идентификация Советской России как «республики» не представлялась ему убедительной. Стержневой для концепции советской истории Ильина явилась идея о нелегитимности советского государства и его глубокой чужеродности государству предшествовавшего периода. Главным аргументом в пользу такого суждения он считал его приверженность идее мировой революции в ущерб национальным интересам и искоренение всех былых форм государственной организации и структур общественного самоуправления в России. Об этом свидетельствовал и отказ от дореволюционной юриспруденции, упростивший разрушение правосознания народа. Глубоко неверными представлялись ему любые попытки связать деспотический характер большевистской власти с предшествовавшей традицией власти в России. Не последнее место в системе его аргументации о чужеродности советского государства общей канве российской истории играло убеждение в том, что к управлению пореволюционной Россией пришло чрезвычайно много «граждан других государств»65.

Разорительной для страны оказалась хозяйственная практика большевиков, зависевшая от идеологического фактора, базированная на отрицательном отношении к принципу частной собственности. Высказывая немало верных суждений по этой проблеме, Ильин оставил без должного внимания линии преемственности в специфическом отношении россиян к частной собственности в дореволюционной и пореволюционной России. Большое значение он придавал анализу стратификационных процессов в Советской России, отличавшихся, по его убеждению, искусственным и глубоко антисоциальным характером.

В разделе 3.2 «Судьбы идеи законности в советском государстве: взгляд И.А. Ильина» уделяется внимание его оценкам советской реальности. Его обеспокоенность вызывала «культурная деградация» народа66. Ярким показателем этого для него выступал кризис семьи в пореволюционной России, – проблема, ставшая одной из ключевых для него в эмиграции.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 

Похожие работы:








 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.