авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

Социальная адаптация российских ученых-эмигрантов в 1920-1930-е гг.

-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

Волошина Валентина Юрьевна

Социальная адаптация российских ученых-эмигрантов в 1920-1930-е гг.

Специальность: 07.00.02 – Отечественная история

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Омск – 2012

Работа выполнена на кафедре современной отечественной истории и историографии Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского

Официальные оппоненты: доктор исторических наук Бочарова Зоя Сергеевна
доктор исторических наук Алеврас Наталья Николаевна
доктор исторических наук Родигина Наталья Николаевна
Ведущая организация: Высшая школа экономики

Защита состоится 27 марта 2012 года в 10 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.177.04 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Омском государственном педагогическом университете по адресу: 644043, г. Омск, Партизанская 4а

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Омского государственного педагогического университета по адресу: 644099, г. Омск, Набережная Тухачевского, 14, библиографический отдел.

Автореферат разослан _____ 2012 года

Ученый секретарь

диссертационного совета Т.А. Сабурова

Общая характеристика исследования

Актуальность темы диссертационного исследования. Русская эмиграция 1920-1930-х годов сыграла важную роль в истории нашей страны. Возникнув в результате революционного катаклизма 1917-1920 годов, она повлияла на многие политические события внутри страны, сохранила за рубежом отдельные черты и традиции дореволюционной культуры, создала своего рода анклав российской цивилизации – «Россию вне России». При этом она накопила многообразный опыт адаптации и сохранения национальной идентичности. После распада СССР, когда за рубежами России оказались 25 миллионов русских1, а на ее территории – миллионы представителей бывших союзных республик, изучение и использование этого опыта стало одной из важнейших задач современного общества. Проблемы, связанные с адаптацией эмигрантов актуальны не только для России и стран ближнего зарубежья. Они имеют глобальный характер, поскольку постоянно по разным причинам значительные массы людей перемещаются из страны в страну. От условий и степени их адаптации к новой среде зависит не только их психологическое и материальное благополучие, но социально-политическая стабильность стран-реципиентов. Настоятельная потребность скрупулезного анализа всего спектра социально-психологических проблем адаптации в условиях эмиграции человека вообще и ученого в частности диктуется также изменениями в исторической науке, произошедшими за последние десятилетия. Антропологизация исторического знания, интерес к роли человеческой субъективности в историческом процессе явились основными признаками этих изменений.





Степень научной разработанности темы. Проблемы истории научного сообщества зарубежья появились в отечественной историографии сравнительно недавно. В советский период тематика, связанная с послеоктябрьской эмиграцией, долгое время отсутствовала. Интерес к ней, конечно, существовал, но в силу политической ангажированности и закрытости архивных материалов широкое изучение проблем, связанных с ней, было невозможным. Со второй половины 1980-х годов в условиях перестройки и гласности, когда в обществе происходит пересмотр приоритетов в советской истории и вспоминаются ранее забытые имена, возникает публицистический бум вокруг причин, породивших массовую эмиграцию соотечественников, и их судеб. Эмоциональные выступления журналистов и литераторов буквально будоражили общество, заставляя его отказаться от прежних негативных оценок послеоктябрьской эмиграции.2 Профессиональные историки до начала 1990-х годов на эти темы практически ничего писали, поскольку серьезным препятствием в научном осмыслении феномена русского зарубежья было отсутствие источников. Вместе с тем, на фоне роста общественного интереса происходило рассекречивание архивов и спецхранов библиотек, велась публикация отдельных документов и архивных коллекций. Отечественные исследователи получили, наконец, доступ в иностранные архивы и библиотеки. В 1990-е годы стали выпускаться полные путеводители по архивным фондам, появились библиографические справочники по периодической печати зарубежья, биографические словари, и, наконец, труды ученых-эмигрантов. С начала 1990-х годов регулярно стали проводиться научные конференции различного уровня, которые способствовали формированию активного диалога между отечественными и зарубежными специалистами. Накопленная теоретико-методологическая и источниковая база, неугасаемый интерес исследователей к этой проблематике позволили говорить с конца 1990-х годов о появлении эмигрантоведения, как отрасли исторического знания, изучающей историю российской эмиграции.

Первоначально вопросы возникновения и функционирования эмигрантского научного сообщества в эмигрантоведении рассматривались в контексте культурного наследия русского зарубежья. В отечественной историографии пионерами изучения истории исторической науки зарубежья могут считаться В.П. Пашуто и М.Г. Вандалковская. В.П. Пашуто впервые обратил внимание на то, что в эмиграции оказалось несколько сотен российских историков, которые продолжили традиции дореволюционной исторической науки3. Несомненной заслугой М.Г. Вандалковской является то, что она не только охарактеризовала историографические аспекты в развитии исторической науки зарубежья, но и указала на многоплановость адаптации ученых-историков4.

В проблематике истории научной эмиграции можно выделить два направления: история конкретных отраслей науки, в том числе судьбы ученых, и история эмигрантского научного сообщества в отдельных регионах как части социально-культурного феномена российской эмиграции в целом. Такое разделение, конечно, весьма условно, поскольку направлено на выделение имеющихся ракурсов исследования и вовсе не исключает их комбинирования.

Первое направление, на мой взгляд, наиболее разработано. На рубеже ХХ – ХХI веков подготовлены и изданы справочные издания по русской эмиграции, включающие, в том числе персоналии ученых и библиографические сведения об их творческом наследии5. Опубликован ряд историко-биографических исследований, посвященных отдельным деятелям науки и их вкладу в определенную отрасль знаний. Особенно «повезло» историкам. Значительный вклад в изучение исторической науки зарубежья внесли работы Е.П. Аксеновой, М.Г. Вандалковской, М.Ю. Досталь, Ю.Н. Емельянова, В.И. Цепиловой и др.6 Судьбам представителей естественных наук и инженерной мысли посвятили свои исследования В.П. Борисов, Е.М. Макаренкова, Д.А. Соболев, Т.И. Ульянкина и др.7 Среди вопросов, включаемых в проблемное поле представителями данного направления, можно назвать причины эмиграции отдельных ученых, их научную и образовательную деятельность, раздумья о судьбах родины, вклад в отечественную и мировую культуру. Жизнь и творчество ученых при этом преимущественно рассматривается как часть истории определенной отрасли научного знания.

Второе направление представлено рядом обобщающих книг и статей о научном сообществе зарубежья. Составлены также хроники научной и культурной жизни эмиграции в странах Европы8. В работах этого направления, в свою очередь, тоже можно выделить два подхода. Первый заключается в изучении институций научного сообщества и форм его жизнедеятельности.9 Исследователями собран и проанализирован богатейший материал, позволяющий говорить об активной деятельности ученого сообщества за границей. Однако в целом тема институциализации научного зарубежья разработана недостаточно. В частности, нет обобщающих исследований о деятельности Союза Русских Академических организаций за границей и его региональных академических групп.



Второй подход заключается в освещении социальной истории науки зарубежья. Он очевиден в работах, посвященных изучению центров эмиграции, в том числе, высшего образования и академической науки, правда, последняя здесь не является самостоятельным предметом изучения. Исследователи, акцентируя внимание на самобытности культуры русского зарубежья, подчеркивают, что защитить ее от влияния времени и среды позволило создание, своего рода, «культурных гнезд» – своеобразных, локальных территориально-поселенческих образований со специфической культурно-исторической средой10. С этой точки зрения правомерно изучение таких «гнезд» как «русский Белград», «русский Берлин», «русский Париж», «русская Прага», «русский Харбин» и т.п.11 Конечно, условия проживания, правовой статус и процесс адаптации эмигрантов в каждом из вышеназванных центров имели особенности, но активное взаимодействие регионов расселения позволяло сохранить духовно-культурную целостность русской диаспоры.

В рамках современной историографической модели, характеризующейся междисциплинарностью и антропологическим подходом, сложился устойчивый интерес исследователей к проблемам социально-экономической, правовой и культурной адаптации изгнанников. Инициатором теоретической разработки их стал Центр изучения территории и населения России ИРИ РАН под руководством академика РАН Ю.А. Полякова12. Анализ правовых основ социальной адаптации россиян в межвоенный период сделан в монографии З.С. Бочаровой13. В ее работе, наряду с другими социальными группами эмигрантов рассматриваются и ученые. Следует признать все же, что, несмотря на актуальность, в эмигрантоведении непосредственно изучению проблем адаптации эмигрантского научного социума посвящено немного работ14. Неисследованными оказались вопросы, связанные с психологическими, социально-бытовыми и профессиональными аспектами адаптации ученых.

С конца 1990-х годов новым направлением в эмигрантоведении можно считать изучение повседневности русского зарубежья, под которой понимают всю жизненную среду человека, сферу непосредственного потребления, удовлетворения материальных и духовных потребностей, связанные с этим обычаи, ритуалы, формы поведения, привычки15. В этой связи нельзя не назвать работы Е.В. Вороновой, И.К. Капран, Г.В. Мелихова.16 Интересные наработки в исследовании проблем научной повседневности имеются у омских исследователей под руководством В.П. Корзун. Предметом изучения этой историографической школы, к которой причисляет себя и автор данных строк, стало научное сообщество историков в антропологическом ракурсе. Здесь активно исследуются такие вопросы как типология научных сообществ, историографическая персонология, «профессорская культура» и межличностные коммуникации как фактор развития науки, историографическая повседневность, культурно-цивилизационный ландшафт исторической науки и т.п. Результаты поисков представлены в историографических сборниках «Мир историка», регулярно выходящих с 2002 года. В русле «новой социальной истории» находится исследование Н.Н. Никс, в котором изучение научно-педагогической и культурно-просветительской деятельности московских профессоров проведено в контексте анализа системы их ценностных ориентаций, социально-психологических установок и структуры повседневной жизни, традиций общения и взаимодействия в межличностном и социокультурном пространстве Москвы второй половины XIX – начала ХХ столетий17. В этой работе автор «рисует» социальный портрет московской профессуры, дает социокультурную характеристику последней и исследует повседневную жизнь этой части российской дореволюционной интеллигенции.

Изучению научного быта русских историков-эмигрантов в Праге посвящена также кандидатская диссертация М.В. Ковалева18. Ее предметом стали формы повседневной организации научной жизни русских историков, межличностные и групповые отношения, профессиональная этика, практики конкуренции и сотрудничества, работа ученых, научных и культурных организаций. Однако в данном случае вне исследовательского поля оказались вопросы, связанные с бытовой сферой жизни ученых-эмигрантов. Первая попытка обобщающего исследования проблем социально-психологической адаптации научного сообщества русского зарубежья в контексте истории повседневности была предпринята в монографии автора этих строк19.

В ряде исследований, посвященных судьбам ученых-эмигрантов, их творческий путь рассматривается в контексте семейной жизни20. Очевидно, что традиционные роли представителей разных полов, как и многие стереотипы, нарушаются в условиях эмигрантской жизни. Эти изменения приводили к психологическим срывам и душевным коллизиям. Несмотря на то, что в эпистолярном наследии эмигрантов, в их мемуарах, периодической печати зарубежья существует масса свидетельств огромных моральных потрясений, переживаемых изгнанниками в процессе адаптации, научное изучение последней через судьбы конкретных людей еще только начинается. Сложившиеся внутринаучные предпосылки, позволяют в комплексе рассматривать проблемы социально-психологической и профессиональной адаптации ученых-эмигрантов, а также их повседневной жизни в контексте истории научной эмиграции зарубежья как самостоятельного феномена.

Цель исследования - выявить условия, формы и результаты социальной адаптации российских ученых-эмигрантов в 1920-1930-е годы.

Для достижения данной цели необходимо решить ряд исследовательских задач:

– выявить факторы, влияющие на психологическую адаптацию ученых-эмигрантов.

– определить роль семьи в адаптации эмигрантов;

– показать влияние личных связей на процесс психологической адаптации ученых и складывание единого коммуникативного пространства научного сообщества;

– охарактеризовать бытовую сферу адаптации ученых (материальное обеспечение, жилье);

– раскрыть специфику процесса институциализации научного сообщества русского зарубежья;

– определить формы профессиональной адаптации ученых;

– установить основные направления деятельности эмигрантского научного сообщества в зарубежье;

– выявить трансформацию дореволюционного феномена «профессорской культуры»; в зарубежье

–обосновать значение культурно-просветительной работы научной общественности зарубежья в социально-психологической адаптации и формировании национальной идентичности русской диаспоры.

Особо следует оговорить, что в задачи исследования не входит анализ теоретического наследия представителей научного сообщества русского зарубежья.

Хронологические рамки работы обусловлены тем, что научное сообщество зарубежья как социокультурный феномен возник и существовал именно в 1920–1930-е годы. Хотя ученые стали покидать Родину еще в годы Гражданской войны, процесс институциализации сообщества начинается с 1920 года, с появления первых русских академических групп (РАГ). В целях координации их деятельности в 1921 году был создан «Союз русских академических организаций за границей», объявивший себя единственным представительством русских ученых. С этого времени процесс формирования и институциализации научного сообщества зарубежья приобретает планомерный и организованный характер. Оно происходило на фоне мучительной социально-психологической адаптации всех без исключения представителей научного сообщества.

Верхние хронологические рамки исследования (конец 1930-х годов) весьма условны, поскольку прекращение деятельности научных образований в каждой конкретной стране происходило не одновременно, и было вызвано различными причинами, в первую очередь, сложившейся внутриполитической ситуацией и начавшейся второй мировой войной. Кроме того, к концу 1930-х годов в основном завершился процесс социальной адаптации эмигрантов, что сделало ненужным существование национальных научных институций. Там же, где они остаются, они утрачивают свои прежние функции (трудоустройство ученых, оказание им помощи в продолжении научных исследований, подготовка научных кадров и п.т.) и превращаются в культурно-просветительные объединения.

Территориальные рамки исследования достаточно условны. В 1920-е годы русские академические группы существовали в 16 странах (Болгария, Великобритания, Германия Италия, Китай, Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев (КСХС), Латвия, Польша, США, Турция, Финляндия, Франция, Чехословакия, Швейцария, Швеция и Эстония). В таких странах как, Австрия, Бельгия, Венгрия, Греция, Дания, Литва, Канада, Япония, хотя и были отдельные представители дореволюционной российской науки, научных институций по разным причинам не сложилось. Хотя более полно в источниках представлена деятельность ученых, находящихся в Чехословакии, КСХС, Франции и Маньчжурии, все же изученный мною корпус источников, позволяет говорить о жизнедеятельности научного сообщества зарубежья во всех странах, где существовали русские академические группы.

Объектом данного диссертационного исследования является научное сообщество русского зарубежья в 1920-1930-е годы как социум, т.е. общность ученых, обладающих высокой научной подготовкой, как правило, подтвержденной научными степенями и званиями, единых в понимании целей науки, находящихся в сходных условиях жизнедеятельности и придерживающихся общих нормативно-ценностных установок.

Предмет исследования составляет социальная адаптация российского эмигрантского научного сообщества в целом и на уровне его отдельных представителей в 1920-1930-е годы.

Теоретико-методологическая основа. Для изучения проблем, связанных с адаптацией эмигрантского научного сообщества, в качестве опорных мною взяты историко-антропологический, микроисторический и культурологический подходы.

В основе историко-антропологического подхода лежит феноменологическое представление об историческом прошлом как совокупности его восприятий в сознании действовавших в этом прошлом людей. В этом смысле можно говорить о феномене «профессорской культуры» как об интеллектуальном конструкте, продукте коллективного воображения, существующем в массовом и индивидуальном сознании. Закрепившись в определенных правилах, нормах, институтах и механизмах социального контроля, он оказывает большое влияние на поведение людей. Использование историко-антропологического подхода в изучении феномена «профессорской культуры» позволяет также поставить в центр исследования ученого с его проблемами и нуждами и рассмотреть его реакцию на широкомасштабные социально-политические процессы как внутри диаспоры, так и в ее окружении.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 

Похожие работы:







 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.