авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

Творчество арнольда шёнберга

-- [ Страница 4 ] --

Отход от «больших форм» XIX века (при сохранении одночастной композиции) обозначился в последнем сочинении первого периода – Камерной симфонии ор. 9. Шёнберг предложил здесь новый жанровый гибрид, характерными чертами которого стали, с одной стороны, симфонический размах развития, с другой – весьма лаконичная форма, небольшой исполнительский состав и по-камерному тонко проработанная музыкальная ткань, предназначенная для ансамбля солистов. Разнообразие, соседство несовместимого свойственны тематизму Камерной симфонии в той же мере, что и ее инструментальному составу. Однако в сравнении с предшествующими инструментальными партитурами композитора изложение и последующее развитие материала здесь отличают компактность и лаконизм, благодаря чему обостряется ощущение частых тематических смен, сопоставлений, чередований. Кроме того, сам этот материал различен по генезису, он объединяет в себе, казалось бы, несоединимое: сугубо романтические хроматизированные, томительно-тягучие, метрически «невесомые» темы в духе вагнеровской «бесконечной мелодии» и темы «конструктивистские», симметричные, составленные из одинаковых интервалов и подчеркивающие ровную метрическую пульсацию. То обстоятельство, что наравне с тональностью в Камерной симфонии действуют гармонические силы принципиально иной природы (симметричные целотоновые и квартовые структуры), свидетельствует о том, что здесь уже достигнуты границы возможного в рамках тональной системы.

Глава 4: Атональный период (1907  конец 1910-х годов)

Атональный период творчества Шёнберга охватывает сочинения, начиная со Второго струнного квартета ор. 106 и заканчивая незавершенной ораторией «Лестница Иакова». Понятие «атональный», так не любимое самим композитором (он считал его бессмысленным, предпочитая говорить о «пантональности») и тем не менее получившее широкое распространение, мы используем в качестве обобщающего определения композиционного стиля, связанного с отказом от слышимого тонального центра. При этом сам конкретный способ выполнения того или иного сочинения данное определение никак не характеризует: в атональной музыке звуковысотная организация каждого опуса становится областью индивидуальных решений.

Как уже отмечалось, выход за границы тональности был связан для Шёнберга с обретением нового эмоционального мира, нового качества выразительности – чрезвычайно утонченной, изощренной и многообразной. В более широком, мировоззренческом плане это был шаг в новое экзистенциальное измерение, в сферу мистических откровений и иррационального опыта. В этом смысле закономерно, что окончанием и венцом этого периода стала оратория «Лестница Иакова» – самый грандиозный из (частично) реализованных метафизических проектов Шёнберга. А подготовительными этапами к нему, попытками выхода в новое духовное измерение, когда мистическое визионерство шло рука об руку с визионерством композиционным (в этом смысле «атональность» послужила для Шёнберга адекватным выражением иного, нездешнего мира), стали финал Второго струнного квартета ор. 10, некоторые эпизоды из драмы с музыкой «Счастливая рука» ор. 18, песня «Побеги сердца» ор. 20, Четыре песни для голоса с оркестром ор. 22.



В эти же годы был создан целый ряд произведений, в которых запечатлелся процесс становления Новой музыки и которые стали ее первыми шедеврами. Это Три пьесы для фортепиано ор. 11, Пятнадцать стихотворений из «Книги висячих садов» С. Георге ор. 15, Пять пьес для оркестра ор. 16 и, наконец, вокальный цикл «Лунный Пьеро» ор. 21. Каждый шёнберговский опус тех лет – веха его собственной эволюции и одновременно музыкальной истории начала ХХ века.

В Пятнадцати стихотворениях из «Книги висячих садов» С. Георге Шёнберг, по его словам, впервые приблизился к идеалу выразительности, который годами витал перед ним. Экспрессия песен ор. 15, их интимность, с одной стороны, и драматизм – с другой, выходят далеко за рамки привычных представлений о том, что допустимо в жанре Lied. Их выразительность отличается от романтической именно своей преувеличенностью, «запредельностью». Неповторимую эмоциональную атмосферу создают здесь отдельный мотив, отдельный аккорд, отдельный звук. Исключительное значение приобретают динамика, регистровое развитие, артикуляция, фактура, которые в ряде случаев претендуют на то, чтобы заменить собой фундаментальную гармоническую логику развития. Музыкальная ткань прозрачна, скупа и вместе с тем очень гибка. Освободившись от обязательных формул, от композиционной и языковой предопределенности любого рода, музыка обретает возможность мгновенно реагировать на тончайшие смысловые нюансы и отражать их с максимальной точностью и непосредственностью.

Три пьесы для фортепиано ор. 11 – первый опус Шёнберга в области фортепианной музыки и один из его наиболее радикальных опытов в сфере свободной атональности. «Мое стремление: полное освобождение от всех форм. От всех символов взаимосвязи и логики, – писал он Бузони об этом цикле. – […] В двух нотах: не строить, но “выражать”!!»7

. Тем не менее, в ор. 11 можно говорить о частичном сохранении традиционных принципов гармонической организации: роль упорядочивающего фактора здесь играют несколько постоянно повторяющихся по горизонтали и вертикали интервальных групп, что в принципе на новом материале имитирует тональную структуру, основанную на воспроизведении центрального элемента тональной системы – трезвучия. Наряду с этим, повышается значение таких средств композиционной дифференциации, как тип изложения, фактура, динамика, темп, характер движения, – средств, которые ранее являлись сугубо вспомогательными, а в условиях атональности возвысились до формообразующих. Похожее сочетание упоительной композиционной свободы (достигающей кульминации в пятой пьесе, в основе которой лежит поступательное развитие единой мелодической линии) и подспудных строгих форм упорядочения (элементы фуги в первой и третьей пьесах, последовательное тематическое развитие в первой) отличает и Пьесы для оркестра ор. 16.

Два музыкально-театральных опыта Шёнберга конца 1900 – начала 1910-х годов – одноактные монодрама «Ожидание» ор. 17 и драма с музыкой «Счастливая рука» ор. 18. В «Ожидании», этой квинтэссенции музыкального экспрессионизма, центр тяжести решительно перемещается во внутреннее, психическое измерение, и все сочинение превращается в подробнейшую эмоциональную «сейсмограмму» продолжительностью в полчаса, которая улавливает, преломляет, показывает «под увеличительным стеклом» сиюминутные нервные реакции. Радикальным образом осуществив и тем самым исчерпав для себя идею сквозной формы, Шёнберг после «Ожидания» постепенно возвращается к основам формообразования абсолютной музыки: в его творчестве вновь возрастает значение «связанных», тематически и структурно оформленных музыкальных композиций. Этот процесс заметен уже в «Счастливой руке», уникальном опыте Gesamtkunstwerk (совокупного произведения искусства) начала ХХ века: музыкальная партитура в качестве равноправных с собственно нотным текстом компонентов содержит подробнейшие режиссерские указания, описания сценического оформления, костюмов и внешнего вида героев и, что особенно важно, такой новый для Gesamtkunstwerk элемент, как характер и цвет освещения. Все ситуации и события в «Счастливой руке» наделены абстрактным, метафизическим смыслом; они лишены сиюминутной конкретности «психоаналитического протокола» (как это было в «Ожидании») и имеют обобщающее значение. Тему «Счастливой руки» можно трактовать как переведенную в символическую плоскость романтическую дихотомию «художник и мир». По сравнению с «Ожиданием» «Счастливая рука» означает шаг в сторону бльшей структурной кристаллизации музыкального процесса. Это заметно и на уровне формы целого, где четко проведен принцип зеркальной симметрии, и в самом типе музыкального развертывания: на смену импульсивной, бесконечно изменчивой музыкальной ткани приходят более крупные структурные единицы, внутренне сплоченные единой линией развития.

Вокальным циклом «Лунный Пьеро» ор. 21 Шёнберг создает новый жанр, возникший на пересечении традиций камерной вокальной и камерной инструментальной музыки, – жанр, который получил в ХХ веке богатое развитие. Героем вокального цикла Шёнберга становится Пьеро – персонаж из французской разновидности commedia dell’arte, в эпоху fin de sicle возвысившийся до символа непонятой и отринутой миром одаренной, тонко чувствующей личности. Вновь героем Шёнберга становится художник, и вновь его герою присущи автобиографические черты. Скрытый слой «Лунного Пьеро», зачастую ускользающий от внимания исследователей, составляют в изобилии представленные здесь различные исторические модели, которые служат объектом переосмысления, остранения, критической рефлексии, в результате чего цикл в значительной мере становится «музыкой о музыке». Первый и наиболее очевидный музыкально-исторический слой в произведении – это традиционные жанры и формы; менее очевидны аллюзии на определенные музыкально-исторические стили и даже произведения (Вагнер, Р. Штраус, Бах). Момент остранения, рефлексии, (само)иронии становится существенной составляющей художественного мира «Лунного Пьеро», содержание которого ни в коей мере не сводится к трагедии современного художника. В произведении как бы фокусируются разные точки зрения на происходящее (не случайно в цикле есть несколько героев, выступающих от первого лица), оно многослойно и многомерно. Здесь отражена позиция художника, сумевшего возвыситься над чистой субъективностью и со стороны взглянуть на себя, свое предназначение, свое искусство, свое положение в мире.

Оратория «Лестница Иакова» – один из самых грандиозных проектов Шёнберга, который, несмотря на неоднократные попытки, так и не был доведен до конца. Ее философский замысел сформировался под воздействием целого спектра различных влияний. Прежде всего здесь следует назвать комплекс духовно-религиозных представлений, воспринятых Шёнбергом от О. Бальзака и А. Стриндберга, на которых, в свою очередь, существенное влияние оказало учение Э. Сведенборга. Другим источником ее мистической концепции стали современные Шенбергу антропософские и теософские теории. «Лестница Иакова» знаменует собой важный этап эволюции музыкального языка Шёнберга от «свободной» атональности к «строгой» двенадцатитоновости. Главным источником музыкального материала в ней служит шестизвучный звукоряд, «звукосостав», который является основой всех наиболее важных тем и одновременно определяет собой в некоторых случаях гармоническую вертикаль.

Созданный Шёнбергом в последующие несколько лет двенадцатитоновый метод композиции стал материальным воплощением выраженного в оратории представления о небесном мире, в котором перестают действовать земные категории времени и пространства: время становится обратимым, пространство – равным самому себе в каждой отдельно взятой точке. Очевидно, что Шёнберг прекрасно осознавал эту взаимосвязь, о чем свидетельствует его доклад «Композиция на основе двенадцати тонов», где он проводит аналогию между своим методом и «небесами Сведенборга». Быть может, в том, что оратория, несмотря на все его усилия, так и не была завершена, есть некая высшая справедливость: он закончил ее, так сказать, «в другом измерении», переведя из плоскости мистической философской концепции в плоскость техники композиции.

К концу атонального периода в творчестве Шёнберга нарастают кризисные явления, порожденные атональным языком. Атональность не только способствовала радикальному обновлению выразительности, но и породила множество композиционных проблем, главной из которых стала угроза существованию автономной крупной инструментальной формы, занимавшей в представлении Шёнберга высшую ступень в музыкальной иерархии. Бросается в глаза, что инструментальные композиции Шёнберга этого периода сжимаются, подобно шагреневой коже. Отдельные стадии этого процесса хорошо прослеживаются на примере Трех пьес для фортепиано ор. 11, Пяти пьес для оркестра ор. 16 и, наконец, Шести маленьких фортепианных пьесах ор. 19, этого цикла музыкальных афоризмов. Оборотной стороной беспрецедентной утонченности музыкального высказывания стал недостаток действенных средств развития и контраста (как гармонических, так и тематических) и, как следствие, возрастающий лаконизм формулировок. Основанием музыкальной формы, которую ранее поддерживала мощная система тональных функций и соотношений, стала причудливая смена психологических импульсов, мгновенных эмоциональных «всплесков». Действительно, в новой системе координат их можно было передать с беспрецедентной гибкостью и точностью – однако чисто музыкальная логика формообразования при этом в значительной мере утрачивала свое значение (недаром функцию главного связующего и организующего фактора в этот период зачастую выполняет словесный текст). После гигантских инструментальных форм тонального периода до предела «спрессованные» атональные стали другой крайностью шёнберговского творчества.





При этом, несмотря на кажущуюся стихийность звуковысотной организации, в атональных сочинениях Шёнберга нередко прослеживается достаточно определенная гармоническая система. В его опусах этого времени зачастую можно обнаружить некий «центральный элемент» (термин Ю. Холопова), который, повторяясь снова и снова в разных видах, обеспечивает известное единство и цельность гармонической организации. Наиболее распространенным центральным элементом в атональных произведениях Шёнберга становится сочетание чистой кварты и тритона (в самых многообразных модификациях), распространяющее свое действие как на вертикаль, так и на горизонталь. По-видимому, именно такая интервальная конфигурация, принципиально исключающая терцию, представлялась Шёнбергу надежным средством избежать тональных ассоциаций, чему он придавал в этот период большое значение. Однако пришедший на смену тональному трезвучию свободно избранный центральный элемент все же не мог претендовать на сравнимую с тональной музыкой формообразующую силу: он лишь обеспечивал определенный уровень и качество диссонантности, но был не в состоянии действенно определять логику развития целого.

Не случайно к концу «атонального десятилетия» Шёнберг, в 1900-е годы сочинявший с лихорадочной быстротой, пишет все медленнее, все труднее, а потом надолго замолкает. Относительное затишье наступает в его творчестве после «Лунного Пьеро». В конце 1913 года он завершает «Счастливую руку», над которой работал в общей сложности более четырех лет. На сочинение Четырех песен для голоса с оркестром ор. 22 общей продолжительностью менее пятнадцати минут ему понадобилось почти три года (октябрь 1913 – июль 1916). Замедление процесса композиции и последовавшее творческое молчание в течение нескольких лет объясняются целым рядом причин. Среди внешних – весьма напряженный гастрольный график, связанный с исполнением собственных сочинений, начавшаяся Первая мировая война, призыв на военную службу, деятельность «Общества закрытых исполнений музыки», требовавшая от всех его участников огромного напряжения сил. Но, думается, решающую роль сыграли все же причины внутренние – системный кризис в области музыкального языка, возникший с отказом от тональности, кризис, который отнюдь не был преодолен появлением нескольких атональных шедевров. По признанию самого Шёнберга, «прорыв» в область абсолютной музыки, «свободной от всякого воздействия немузыкальных элементов», ему удалось осуществить только с созданием двенадцатитонового метода композиции. А на это потребовалось несколько лет.

Глава 5: Додекафонный период (1920  начало 1930-х годов)

В 1920–1923 годах Шёнберг одновременно работает сразу над несколькими сочинениями: двумя фортепианными циклами ор. 23 и ор. 25 и Серенадой для семи инструментов ор. 24, – в которых формируется и впервые обретает законченный вид двенадцатитоновый метод композиции. Как и в случае с ор. 11, именно фортепианные пьесы открывают собой в творчестве Шёнберга новую композиционно-техническую фазу. Жанр фортепианной миниатюры служил ему своего рода «полигоном» для отработки новых методов и приемов письма.

Вступив на новый путь системной двенадцатитоновой композиции, Шёнберг словно заново учится сочинять. Он экспериментирует, испробует разные возможности придуманного им метода звуковысотной организации. Видимо, именно поэтому он обращается к сюите танцев – жанру, основанному на чередовании рельефных, контрастных музыкальных характеров, первичных типов музыкального движения. Композитор как будто ищет ответ на вопрос: может ли новая техника обеспечить необходимое разнообразие? достаточно ли она гибка, чтобы заменить в этом отношении тональность?

Несмотря на то, что ор. 23 и 25 писались практически одновременно, оба цикла весьма разнятся по стилю. Пять пьес для фортепиано ор. 23 (за исключением последней – «Вальса») воспринимаются как непосредственное продолжение атональных сочинений композитора – таких, как Три пьесы для фортепиано ор. 11, Пять пьес для оркестра ор. 16, «Ожидание» ор. 17. С этими последними их роднят прихотливый эмоциональный профиль с непредсказуемыми «вспышками» и «провалами» и беспокойным, нервным движением; быстрые и резкие смены типа изложения; сложная, многосоставная, насыщенная фактура; отсутствие регулярной метрической пульсации. Сюита ор. 25 (и примыкающий к ней по стилю Вальс из ор. 23), по существу, представляет собой тип танцевальной сюиты, наследующей барочным образцам (возможные прототипы: клавирные сюиты и партиты Баха, сюиты Генделя). Как и другие сочинения, написанные с учетом старинных моделей, ор. 25 отличает эмоциональная сдержанность, объективный модус высказывания; непосредственная выразительность уступает место обыгрыванию тех или иных особенностей жанрового прототипа, на первый план выходит стихия движения, танца. Соответственно, здесь упрощается изложение (в частности, движение становится более равномерным и «инерционным»), в целом гораздо четче выявлен метр, в изобилии присутствуют подчеркивающие его или противоречащие ему повторяющиеся ритмические фигуры, резко обозначены внешние границы формы.

Выработав основы новой техники в «лабораторных условиях» фортепианных пьес, Шёнберг в своих последующих сочинениях начинает целенаправленно применять ее в различных жанрах – и прежде всего в достаточно развернутых инструментальных формах, работа в которых в условиях атональности была приостановлена. Во второй половине 1920-х годов появляется ряд весьма крупных сочинений, прежде всего инструментальных – Квинтет для духовых ор. 26, Сюита для семи инструментов ор. 29, Третий квартет ор. 30, Вариации для симфонического оркестра ор. 31, опера «От сегодня до завтра» ор. 32.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 

Похожие работы:










 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.