авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

Творчество арнольда шёнберга

-- [ Страница 3 ] --

Судьба последующих теоретических трудов и планов Шёнберга весьма сложна и запутанна. В 1917 году он одновременно принялся сразу за несколько теоретических книг. Его сохранившиеся записи в 1994 году были изданы в США под названием «Взаимосвязь, контрапункт, инструментовка, учение о форме». Четыре раздела, из которых – согласно названию – состоит эта рукопись, впоследствии легли в основу отдельных работ: «Музыкальная мысль и логика, техника и искусство ее представления», «Подготовительные упражнения в контрапункте», «Теория оркестровки» и «Основы музыкальной композиции» соответственно. Ни одна из них не была полностью завершена. «Подготовительные упражнения в контрапункте» и «Основы музыкальной композиции» были изданы учениками Шёнберга уже после его смерти. Рукопись книги о музыкальной мысли, состоящая из отдельных более или менее законченных фрагментов и тезисов, увидела свет лишь в середине 90-х.

В качестве своей сверхзадачи на протяжении всей жизни Шёнберг рассматривал создание целостной теории композиции, объединявшей преподаваемые порознь отдельные дисциплины. Планам композитора так и не суждено было сбыться. Вероятно, определенную роль здесь сыграла вынужденная эмиграция в США, где перед композитором встали совсем другие педагогические задачи. Дополнительным препятствием стало и то, что Шёнберг должен был писать на английском языке, прибегая к помощи своих американских учеников. В теоретических трудах, над которыми Шёнберг работал в США, гораздо более отчетливо видна их практическая, методическая направленность. Так, чисто педагогическим целям служат «Модели для начинающих сочинять» (1942), где композитор приводит образцы основных типов письма и указывает на особенности их композиционно-технического исполнения. Это вторая и последняя теоретическая книга Шёнберга, опубликованная при его жизни. В США композитор также работал над учебником «Формообразующие функции гармонии» (в немецком переводе «Формообразующие тенденции гармонии») – это сжатое, предназначенное исключительно для учебных целей изложение «Учения о гармонии», дополненное некоторыми новыми положениями.

Как уже говорилось, одной из ключевых категорий в шёнберговских теоретических размышлениях является понятие «музыкальная мысль» (musikalischer Gedanke, в англоязычных текстах – musical idea). К представлению о музыкальной мысли как высшей мере всех вещей в композиции Шёнберг шел постепенно. Это понятие появляется уже в «Учении о гармонии», где музыкальная мысль трактуется как художественное целое в его совокупности, как идеальный субстрат произведения искусства. Однако здесь она еще не приобретает значение самостоятельного понятия. Шёнберговское представление о музыкальной мысли уточняется и разрабатывается в целом ряде записей, сделанных им на протяжении 20-х и начала 30-х годов, которые можно считать предварительными набросками задуманной книги «Музыкальная мысль и логика, техника и искусство ее представления». Понятие «музыкальная мысль» объединяется здесь с другим ключевым понятием шёнберговской теории – взаимосвязью. Последняя понимается в качестве функции музыкальной мысли, способа ее материального существования. Сама музыкальная мысль трактуется Шёнбергом в это время амбивалентно – и как художественная субстанция музыкального произведения, и как совокупность определенных музыкальных характеристик. На протяжении 30–40-х годов представление Шёнберга о сущности музыкальной мысли расширяется и усложняется: подобно тому, как мысль вообще рождается не всегда в словесной форме, музыкальная мысль может возникнуть в каком угодно виде и не обязательно в сфере звучащего. В своей программной статье «Новая музыка, устаревшая музыка, стиль и мысль» (1945) Шёнберг называет мыслью «пьесу в ее целостности». Многозначность, характерная для шёнберговского понимания «музыкальной мысли», отражает сложную природу самого явления. Мысль как тематическое «зерно» композиции, с одной стороны, и как процесс реализации заключенного в нем потенциала и конечная кристаллизация в форме произведения – с другой, диалектически взаимосвязаны как категории части и целого.



Абсолютно непреложным, важнейшим условием существования любого музыкального произведения является для Шёнберга его внутреннее единство, взаимосвязь всех образующих его элементов и процессов, благодаря которым и выявляется лежащая в основе сочинения мысль. Представление о единстве оставалось предметом постоянных размышлений композитора, которые в итоге привели его к идее монотональности при рассмотрении гармонических процессов в форме и к убеждению, что в произведении может быть только один мотив, – при анализе тематического развития.

Принцип монотональности Шёнберг окончательно формулирует в «Формообразующих функциях гармонии» в связи с предложенным им понятием «регионы тональности». Это понятие он вводит для того, чтобы избежать неверного употребления термина «модуляция» всякий раз при появлении альтерированных ступеней. По Шёнбергу, о модуляции можно говорить лишь тогда, когда тональность оставляется на продолжительное время; кроме того, новая тональность должна быть с определенностью выражена не только гармоническими, но и тематическими средствами.

Идея «мономотивности» (по аналогии с монотональностью) была сформулирована им в конце 30-х годов: «[Прежде] я говорил о “новых мотивах”, тогда как теперь я убежден в наличии только одного-единственного мотива»3. Мотив – это то, что побуждает к движению. Он содержит элемент нестабильности, «неспокойствия» (Unruhe), заключает в себе, по выражению Шёнберга, определенную «проблему», которая провоцирует все последующее развитие.

Если условием существования музыкального произведения является взаимосвязь, то условием взаимосвязи является повторение, которое Шёнберг называет «формообразующим принципом взаимосвязи». Принцип повторяемости Шёнберг напрямую связывает с возможностью восприятия музыкального произведения.

В «Основах музыкальной композиции» Шёнберг говорит о трех принципиально возможных формах повторения музыкальной мысли: точном, модифицированном и «развивающем». К точным относятся буквальные повторения на первоначальной или иной высоте, в обращении, ракоходе, в увеличении или уменьшении. Модифицированными Шёнберг называет повторения, в которых изменяются лишь второстепенные признаки мотива – например, при появлении новых гармоний слегка варьируется интервалика; ритм при этом, как правило, сохраняется. Высшей формой в иерархии разных видов повторности являются, по Шёнбергу, развивающие повторения, или вариации, которые обеспечивают разнообразие и позволяют создать новый материал (точнее было бы сказать – материал, производящий впечатление нового).

Теорию Шёнберга нельзя рассматривать как стремящееся к научной беспристрастности и внутренней непротиворечивости учение. Вопрос осознания (=оправдания) того, что он делает как композитор, в конечном счете, всегда оставался главным в его теоретических штудиях. С особой силой полемический пыл и ангажированность Шёнберга в вопросах искусства проявились в «Учении о гармонии». Беспрецедентна в этом плане его трактовка понятий консонанса и диссонанса. Различие между ними понимается не как фундаментальное, качественное, а как исторически-изменчивое, количественное. Шёнберг называет диссонансы «более далекими консонансами»4 (имея в виду их положение в обертоновом ряду). В контексте его творчества 1900–1910-х годов идея эмансипации диссонанса выглядит как попытка теоретического и музыкально-исторического обоснования свершившегося распада тональной системы.

Теоретические тексты Шёнберга (в первую очередь, «Учение о гармонии») изобилуют отдельными ценнейшими наблюдениями и идеями, относящимися к Новой музыке. Однако напрасно было бы искать в них строгие теоретические обоснования. Понятия, вводимые Шёнбергом и получившие благодаря своей яркости и меткости широкую известность, – это скорее не научные термины, а метафоры. К таковым относятся, например, «бродячие (или блуждающие) аккорды», «парящая» и «снятая» тональность, «тембровая мелодия». Многие из этих понятий дали толчок дальнейшим разработкам, предвосхитили важные явления позднейшей музыкальной практики.

В своих теоретических работах Шёнберг обращается главным образом к проблемам тональной гармонии. Он не только не оставил серьезного исследования по двенадцатитоновой технике, но и вообще очень мало высказывался по ее поводу, предоставляя писать об этом своим ученикам – Э. Штайну, Р. Лейбовицу, Й. Руферу. Стремясь обосновать свой двенадцатитоновый метод исторически, композитор трактует совершенно новый музыкальный материал додекафонной композиции в категориях тональной гармонии. Чем дальше Шёнберг-музыкант удаляется от устойчивого и понятного мира тональной гармонии, тем строже Шёнберг-аналитик стремится увязать свои открытия с принципами традиционного письма. В своих текстах о двенадцатитоновой композиции он прямо-таки одержим идеей истолковать додекафонный метод в категориях тональной гармонии и представить его как полноценную замену последней.

По прошествии почти века «без тональности» стало очевидным, что принципы тонального формообразования нельзя абстрагировать от тонального языка; с упадком последнего они неизбежно должны были кардинально преобразиться. Именно это и произошло в действительности. Даже сериализм – казалось бы, прямое следствие додекафонии Шёнберга – развивался, все больше и больше отдаляясь от риторики тональных музыкальных форм и от укорененных в традиции идеалов своего предтечи.

Вторая часть: Музыкальные сочинения

Глава 3: Тональный период (1890-е годы  1906)

При знакомстве с ранними опусами Шёнберга обращает на себя внимание зрелость и мастерство уже самых первых его работ – поразительные для человека, не получившего систематического музыкального образования и учившегося сочинять, черпая необходимые знания из общения с друзьями, из энциклопедических словарей и тому подобных случайных источников.

В ранний период хорошо прослушивается «родословная» творчества Шёнберга. Его музыка рождается словно на пересечении двух мощных традиций – Вагнера и Брамса. Композитор вспоминал, что до встречи с Цемлинским он был страстным поклонником Брамса. Цемлинский научил его ценить также и Вагнера, и вскоре Шёнберг стал «пламенным почитателем» обоих, что нашло непосредственное отражение в его музыке. Воздействие Вагнера отчетливо ощущается не только в усложненной гармонии, напоенной бесконечными мелодическими токами, формообразовании (Шёнберг охотно прибегает в своей программной музыке к лейтмотивам) и оркестровке (особенно в Шести песнях для голоса с оркестром ор. 8), но и на уровне вполне конкретных влияний (самый яркий пример: вступление к «Золоту Рейна» – и вступление к «Песням Гурре»).

Традиция Брамса сказывается прежде всего в песнях и камерной музыке. Она проявляется в последовательной, сосредоточенной мотивно-тематической работе, которая поднимается у Шёнберга на новый уровень сложности и приобретает доселе невиданное значение. То, что Брамс, имея мощную опору в виде незыблемой тональной гармонии, делал деликатно и неброско (например, частая у него тематизация сопровождения), Шёнберг проводит со свойственным ему радикализмом, поскольку ответственность за связность целого у него все больше принимает на себя именно тематическое развитие. Другое следствие брамсовского влияния – рано обнаружившаяся у Шёнберга антипатия к квадратным, симметричным построениям, которая впоследствии закрепится в качестве одного из свойств «музыкальной прозы».

Шёнберг развивался стремительно, 1900-е годы для него – это настоящий период «Sturm und Drang». В своих девяти опусах (до Камерной симфонии ор. 9 включительно) он проходит путь, проделанный романтической музыкой за всю вторую половину XIX века, и открывает новые просторы. Начав в ногу со временем, он уже через несколько лет опережает современников и становится одним из тех, кто во многом определяет дальнейшее направление развития музыкального искусства.





В этот начальный период формируются сущностные черты шёнберговского стиля, которые будут характерны для всего его последующего творчества, независимо от используемых композиционных средств. Это, прежде всего, тенденция к тщательной и последовательной разработке материала вплоть до сплошной тематизации фактуры (особенно в Первом струнном квартете ор. 7) и, как следствие, широкое применение разнообразных приемов из области контрапункта. Еще одна особенность, которая чуть позже выйдет на первый план, – высокий эмоциональный тонус шёнберговской музыки, ее непрестанное внутреннее горение. «У меня нет средних ощущений», – писал композитор Малеру в 1904 году5.

Уже в первых сочинениях Шёнберга (начиная с секстета «Просветленная ночь» ор. 4) проявилось характерное для него свойство: до предела обострять и таким образом высвечивать актуальные для его времени проблемы композиции. Его творчество служит своего рода «лакмусовой бумагой» кризисных тенденций позднеромантической музыки. Постепенное расширение тональности, включение в сферу влияния тоники отдаленных гармоний и тем самым – ослабление ее централизующей функции; как следствие – угрожающая нехватка гармонических средств для построения крупной формы и обращение к новым средствам обновления – темповым и тематическим; стремительное возрастание «связующей силы контрапунктических форм» (С. Танеев) – все эти особенности, характерные для музыки конца XIX – начала XX века, присутствуют в раннем творчестве Шёнберга в подчеркнутом, концентрированном виде.

Сказанное относится в первую очередь к трем ранним инструментальным партитурам Шёнберга – струнному секстету «Просветленная ночь» ор. 4 (по стихотворению Р. Демеля), симфонической поэме «Пеллеас и Мелизанда» ор. 5 (по драме М. Метерлинка) и Первому струнному квартету ор. 7. Во всех трех опусах еще сильны традиции романтического программного симфонизма, что проявляется в сжатии четырехчастного сонатно-симфонического цикла в одночастную поэмную форму. Все три отличают огромные – даже по меркам позднего романтизма – размеры, что лишь усугубляет проблемы, о которых только что говорилось.

При знакомстве с секстетом прежде всего обращает на себя внимание богатство тематического материала, причем его характерной особенностью является краткость, «незаконченность», нестабильность: на место протяженных, мелодически развитых, формально завершенных тем Листа и Штрауса приходят отдельные мотивы и фразы, что можно связать с традицией вагнеровских лейтмотивов. Политематичность впоследствии будет отличать все тональные инструментальные сочинения композитора. При этом, несмотря на видимое многообразие, большинство тем тесно связаны друг с другом. Процесс тематического развития идет непрерывно и напоминает цепную реакцию: некоторые из тематических элементов производны не от первоначального варианта того или иного мотива, а уже от последующих его модификаций. Подобное тематическое «прорастание» составляет суть сформулированного Шёнбергом значительно позднее принципа «развивающей вариации», который он считал главной характеристикой своей музыки. Примечательно, что эта специфическая особенность индивидуального стиля композитора столь рельефно проявилась уже в его первом обозначенном опусом камерно-инструментальном произведении.

Форма секстета строится по принципу: тема – ее развитие, новая тема – ее развитие и т. д. Причем интенсивность этого развития – как гармонического, так и тематического – такова, что в принципе отпадает необходимость в разработке как специальном разделе композиции (не случайно в разработке тоже появляется новый материал). В результате крупная инструментальная форма становится дробной, рыхлой изнутри, ей недостает широкого дыхания, которое объединяло бы протяженные разделы. С другой стороны, это обстоятельство служит важным фактором обновления выразительности. Половодье коротких, будто бы окончательно не сформировавшихся, «недосказанных» тем и их бурное развитие, складывающееся в причудливую, не отличающуюся формальным совершенством, но живую и по-своему органичную композицию, придают секстету тот взволнованный, задыхающийся характер, тот глубоко лирический, трепетный тон, которые не имели прецедентов в камерно-ансамблевой музыке конца XIX века.

Если в «Просветленной ночи» Шёнберг объединяет жанры симфонической поэмы и струнного секстета, то «Пеллеас и Мелизанда» представляет собой сочетание симфонической поэмы – жанра уже самого по себе синтетического – и вагнеровской музыкальной драмы. Сходство с оперой Вагнера возникает прежде всего благодаря развернутой системе лейтмотивов, которые характеризуют персонажей, их отношения и тяготеющие над ними силы. Другим основополагающим методом развития остаются для Шёнберга контрапунктические сочетания различных тем – метод, широко использованный им уже в «Просветленной ночи». Несмотря на многие достоинства – а шёнберговский «Пеллеас» изобилует по-настоящему красивой, пленительной музыкой, – сочинение все же отмечено несомненными чертами кризиса, причем кризиса, имеющего объективную природу. Музыкальная форма автономного инструментального произведения в значительной степени становится «слепком» с программной фабулы. Гипертрофированная многотемность буквально «распирает» композицию изнутри, делает ее рыхлой и аморфной, перегруженной как в горизонтальном, так и в вертикальном измерении. В итоге возникает впечатление известного однообразия: чередования подъемов и спадов, повторения контрапунктических комбинаций тем, монотонность гармонической роскоши. Таким образом, проблемы, обозначившиеся в «Просветленной ночи», здесь только усугубляются: сочинение еще длиннее, тем еще больше (при этом методом сквозной тематической производности Шёнберг здесь не пользуется), голосов не шесть, а десятки.

Первый квартет, близкий ор. 4 и ор. 5 и своей одночастной формой с чертами симфонического цикла, и огромной протяженностью, вместе с тем, знаменует собой отход от господствовавшего ранее принципа программности (ее рудименты присутствуют в Квартете в виде скрытой программы, которая так и не была обнародована композитором) и в этом плане намечает вектор дальнейшей эволюции Шёнберга. Квартет стал новым шагом на пути тематического насыщения всей фактуры. Тематическая плотность ткани здесь исключительная, ее можно сравнить разве что со строгими полифоническими формами (которые здесь представлены в избытке): при ближайшем рассмотрении оказывается, что едва ли не каждая партия в каждый момент времени основывается на разработке тех или иных характерных мотивов и фигур.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 

Похожие работы:










 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.