авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

Горловое пение как целостное явление традиционной музыкальной культуры тувинцев

-- [ Страница 3 ] --

Еще одна проблема, в предварительном плане интерпретируемая в данной главе, – проблема формирования стилей хоректээр. Автор придерживается точки зрения, что стили хоректээр развивались в течение очень длительного времени на отдельных территориях Тувы у кочевников, причем в практике местных исполнителей постепенно складывались свои стилистические разновидности, традиции которых сохранились до наших дней (подробнее см. главу V). Последнее подтверждается тем, что и поныне наличествуют территориальные различия между ними, а также специфические стилистические территориальные же предпочтения. В главе отмечено также, что выделение стилей хоректээр и осмысление их различий закреплялись в подсознании этнофоров самыми разнообразными способами, в том числе благодаря содержанию легенд. Это позволяет сразу емко устанавливать образно-ситуативную сферу каждого стиля, в силу чего каждый из них для исполнителей и слушателей прочно связан с определенной стороной бытия и имеет достаточно конкретные жизненно-функциональные критерии оценки.

В главе в предварительном же отношении предлагаются соображения о формировании основных стилей тувинского горлового пения сыгыт, борбаннадыр, каргыраа, хоомей, эзенгилэр, а также некоторых субстилей, например, хос каргыраа, кожагар каргыраа, хову каргыраа и др. Возможно, в результате вариативного обучения могли сложиться самостоятельные индивидуальные субстили, например, чыландык, деспен, кумзаттаар.

В связи с формированием стилей хоректээр особое внимание привлекает вопрос о становлении традиционных терминов, обозначавших каждый стиль, причем, как выясняется, главную роль здесь играет их звуковой облик. Автор полагает, что традиционная терминология отражает тембровую сторону самих стилей – и как самостоятельных тембровых комплексов, и в сравнении с другими средствами звукоизвлечения. Большое значение при рассмотрении данной проблемы имеет концепция Б.И. Татаринцева. Последовательно раскрывая значения терминов, связанных с тувинским горловым пением, ученый восполняет большой пробел, существующий в этой области, вносит ясность в сферу трансформации корневых слов, обозначающих основные стили хоректээр в тюркских и монгольских языках. Нельзя не согласиться с Б.И. Татаринцевым в том, что анализ языковых данных, которые так или иначе сопряжены с наименованиями стилей хоректээр, может пролить свет на происхождение самих стилей как таковых. Особо подчеркну, что концепция Б.И. Татаринцева полностью согласуется с проводимой в диссертации идеей о сугубой значимости звукоподражаний как одной из основ в ходе формирования хоректээр с его стилями в качестве некой целостной системы.

Еще один параметр, затрагиваемый в главе в связи в историко-культурным контекстом становления хоректээр, – это спряжение его с традиционным инструментальным музицированием, особенно на тувинских духовых инструментах. По мнению автора диссертации, равно как и некоторых других тувинских ученых, хоректээр и традиционная инструментальная музыка не подразумевают абсолютных границ; они и до сих пор в большой степени влияют друг на друга (подробнее об этом см. в главе III). Иными словами, хоректээр следует в определенной мере относить в явлениям тувинского народного аутоинструментализма или корпоромузыки, прямо соотносимой с культурой собственно инструментализма. Здесь автор опирается на известную концепцию И.В. Мациевского.



Завершая настоящую главу, необходимо подчеркнуть, что в своем развитии хоректээр, по-видимому, пережил два этапа: первый, более ранний, связан с элементарным сигнально-возгласным интонированием; второй, более поздний, демонстрирует интонирование собственно мелодического порядка, включающего хоректээр в музыкально-художественный контекст. На начальных этапах развития тувинского общества функции хоректээр были поистине всеохватывающими, что, в частности, доказывается широчайшим участием его в самых разных обрядах. Активное использование хоректээр в быту в дальнейшем способствовало формированию его как разновидности музыкального традиционного искусства. Недаром в повседневной жизни тувинцев и сейчас весьма распространена игра-состязание узун-тыныш (букв. «долгое дыхание»), которую тувинские хоомейжи справедливо считают одним из факторов формирования тех качеств дыхательной системы, которые необходимы при исполнении хоректээр.

Глава III – Взаимосвязь хоректээр и исполнительства на тувинских духовых инструментах – конкретизирует и развивает моменты, в той или иной мере затронутые в предыдущих главах и связанные с взаимодействием хоректээр и исполнительства на тувинских традиционных духовых инструментах.

В главе подчеркивается, что такое взаимодействие естественно базируется на основополагающем единстве ведущих принципов возбуждения музыкальных звуков при вокальном и духовом исполнительстве: и то, и другое сопряжено с колебательными процессами в столбе воздуха, который служит источником звукоподражания. Отмечается также, что рассмотрение обозначенной проблемы осуществляется с учетом ведущих положений этноорганологической концепции И.В. Мациевского.

Исследование поставленных вопросов весьма актуально для тувинского этномузыкознания в связи с выявлением этнической специфики традиционного мышления вообще и хоректээр в частности. Его актуальность особенно повышается в связи с тем, что накопленные на сегодняшний день сведения в этой области достаточно фрагментарны и не составляют систематизированной картины, которая позволила бы получить фундаментальные выводы. Поскольку попытка решения столь серьезной проблемы (речь идет о взаимодействии хоректээр и исполнительства на духовых инструментах) в более или менее развернутом виде предпринимается впервые, нельзя пока рассчитывать на исчерпывающее раскрытие всех ее аспектов. В главе предлагается лишь предварительная постановка этой большой проблемы, причем отмечается, что решается она в основном на материалах XVIII-XIX вв.

При постановке заявленных вопросов автор исходит из двух существенных предпосылок. Первая заключается в изучении как духового исполнительства, так и хоректээр в контексте традиционной тувинской музыкальной культуры в целом, в том числе и обрядового фольклора, с одной стороны, а с другой – их функционирования как неких сигнальных средств во время проведения различных религиозных обрядов. Второй важной предпосылкой является исследование горлового пения и духовых традиционных инструментов в связи с технико-акустическими параметрами исполнения.

В контексте первой предпосылки в главе подчеркивается, что сопоставление тувинского горлового пения и исполнительства на тувинских духовых инструментах проводилось достаточно давно. Подробные сближения, может быть, не всегда осознанные и тем более ясно сформулированные, имели и продолжают иметь место в контексте самой тувинской традиционной музыкальной культуры.

В главе под углом зрения взаимодействия духового исполнительства и хоректээр достаточно подробно рассмотрены обрядовые аспекты различных сфер хозяйственной деятельности. В этом плане автор диссертации особое внимание уделяет скотоводческой, в том числе пастушеской, культуре, где функционируют такие обряды, как приучение маток домашнего скота к своим и особенно чужим осиротевшим детенышам, перегон пасущегося стада с одного места на другое и т.п. Все они тесно связаны с переплетением духовой инструментальной традиционной музыки и вокального начала, в том числе хоректээр. Этот же параметр демонстрируется на примере охотничьего быта, в том числе в сфере инструментальных и вокальных звукоподражаний, которые имеют прямое отношение к охоте; в этом контексте также имеют место отчетливое сопряжение между традиционным духовым исполнительством и хоректээр. В связи в обозначенными моментами рассматриваются основные приемы игры на таких тувинских традиционных инструментах, как эдиски, шоор, амырга и др.

Аналогичным образом показаны в главе шаманские камлания, в контексте которых, помимо горлового интонирования как такового, особое значение имеют такие традиционные духовые инструменты, как демир-хомус и ча-хомус, которые в отношении принципов исполнения тесно связаны с хоректээр. Наконец, определенное внимание – под тем же углом зрения – автор диссертации уделяет ламаистским ритуалам, в составе которых существенный вес имеют духовые инструменты бушкуур, кандан, бурээ, тун, имеющие в основном тибетское происхождение. Устройство этих инструментов попутно рассматривается в главе. Здесь отмечается также, что вокальный компонент ламаистской службы в чем-то родственен тувинскому горловому пению.

По имеющимся данным фольклорного фонда ТИГИ, в тувинском традиционном творчестве доминируют представления и преимущественном влиянии исполнительства на духовых инструментах на горловое пение. В традиционной терминологии оно первоначально характеризуется как сосчок кууседир (вокализм) и затем как чугаалап кууседир (напевная речитация). труднее определить, какую роль играл обратный процесс – воздействие горлового пения на духовое исполнительство. Наблюдения показывают, что при переинтонировании традиционных бестекстовых напевов в стилях хоомей, каргыраа, сыгыт на духовых инструментах опускаются мелодические украшения, упрощается мелодический рисунок, ритм, композиционная структура. В главе акцент делается на то, что духовое исполнение как бы вбирает в себя лишь основу мелодий хоректээр, отбрасывая все, что определяется вербальным текстом. Однако думается, что горловое пение как-то само способствовало формированию некоторых приемов игры на тувинских духовых традиционных инструментах. Отчасти подобные моменты затрагивались в трудах ученых – А.Н. Аксенова, С.Н. Бюрбэ, З.К. Кыргыс, В.Ю. Сузукей и др. Однако этот вопрос требует отдельного пристального изучения.

Переходя к рассмотрению заявленной в главе проблематики в позиций второй посылки – исследования хоректээр в связи с технико-акустическими параметрами исполнительства. – еще раз подчеркнем, что автор диссертации не имеет в виду сколько-нибудь окончательного ее раскрытия, но предполагает предварительную постановку вопроса. При этом целесообразно вспомнить верную мысль В.Ю. Сузукей о принципиальной близости традиционного тувинского инструментализма и вокализма, опирающейся на единство глубинных и весьма сложных параметров, связанных с бинарной фонацией, обертоновостью, а также общими принципами звукообразования и тембро-артикуляционными моментами.

В главе отмечено, что подобное единство сопряжено с таким аспектом, как специфическая «материальная» доступность инструментария – голосового аппарата хоомейжи и сравнительную легкость изготовления духовых инструментов. Подчеркивается его некая исходная вариативность: в условиях традиционной культуры инструменты не ориентированы на строго фиксированные «каналы» устройства: высоты, амбитуса, настройки, величины, отчасти формы и т.п. Говоря о типичных приемах исполнительства, характеризующих и хоректээр, и духовые инструменты в связи с акустическими особенностями, целесообразно остановиться на таких моментах, как вибрато – своеобразном способе расцвечивания звука, который осуществляется и при помощи равномерного циклического перекрывания струи воздуха, и путем изменения объема полости рта, а также бинарной фонации (о чем уже упоминалось), в том числе ориентированной на передувание и обертоновость. В этой связи особого внимания заслуживает исполнительство на мургу в сравнении с хоректээр, что достаточно подробно раскрывается в главе.

Особый интерес в контексте рассматриваемой проблематики вызывает еще один традиционный тувинский духовой инструмент – хомус (в Туве он существует в шести разновидностях). В главе он исследуется достаточно подробно. В частности, здесь зафиксированы, во-первых, четыре весьма существенных момента, общих для исполнения и выдувания воздуха; во-вторых, – сообщается о виртуозном умении управлять дыханием; в-третьих – о тщательном владении изменениями в полости рта; наконец, в-четвертых – о бурдонно-обертоновой основе интонирования.





В свете исследуемых вопросов в главе предлагаются соображения по поводу репертуара традиционных тувинских духовых инструментов. Показано, что он обладает некоей спецификой, которая в определенном плане сопряжена с традиционными вокальными жанрами, в том числе с хоректээр. представляется необходимым обратиться к исследованиям В.И. Юшманова; на этом основании в связи с ними следует считать, что инструмент хоректээр является особым аэрофоном-аналогом духовых инструментов. Если рассматривать певческий горловой инструмент с технической точки зрения, то конструктивно он отличается от духовых инструментов, созданных человеком, тем, что его вибратор (гортань) расположен в середине воздухопроводного канала, а емкость с воздухом (легкие) помещаются в корпусе самого инструмента (это впервые доказано В.И. Юшмановым). Еще раз в главе подчеркнуто, что корпусом певческого инструмента хоомейжи служит не трахея, а грудная клетка. Недаром хоомейжи обычно говорят о своем инструменте – бадыр, бадыр, хоректевит, дословно – спускай, спускай вниз, пой с опорой на грудь, т.е. не зажимай горло, не дави на гортань, используй грудные мышцы; так между собой объясняются горловики во время исполнения хоректээр. В главе отмечается также особая роль головных резонаторов. Одно из сущностных положений настоящей диссертации (открытие, ранее не фиксируемое в науке, связанное физиологической функцией голосового аппарата человека) – способность одновременно (!) с пением формировать свист. Итак, говоря о горловом пении тувинцев, вполне можно основываться на понимании, что голосообразование у певцов-горловиков происходит по тем же физическим законам, в силу которых возникает звук при игре на духовых традиционных инструментах.

В главе отмечается еще один момент. Во время пения исполнитель хоректээр как бы попадает в горы. Как говорят, исполнители хоректээр после 45-50 минут пения начинают сильно уставать, что устраняется благодаря совершению особых действий, связанных с озвучиванием головных резонаторов; многие ощущают головокружение. Причина этого – в избыточном содержании СО2 (углекислого газа), который накапливается в крови исполнителя из-за очень (50-60 секунд) продолжительного выдоха, а также систематического кислородного голодания. Сам процесс обучения вокальной технике хоректээр очевидно связан со значительной нагрузкой на сердечно-сосудистую и нервную системы человека. Давно подмечено, что легкое кислородное голодание стимулирует защитные силы организма, помогает восстановить жизненный тонус. Но многократное «отравление» углекислотой и достаточно сильное кислородное голодание не проходит бесследно. Как показали эксперименты в университете Васэда, задержка дыхания больше одной минуты вредна для здоровья. Установлено, что при длительной работе хоомейжи (2-4 часа) у них заметно падает жизненный тонус. Это еще раз свидетельствует, что хоректээр как психологическое и культурное явление требует особого, в том числе и медицинского, подхода. Доказательство этого – одна из задач настоящей диссертации.

В завершении главы акцентируется, что предварительное рассмотрение взаимосвязей хоректээр и исполнительства на тувинских духовых инструментах выявляет аспекты, ранее неизвестные в системе знаний о тувинском фольклоре в контексте его этнической специфики. Если в ходе анализа вновь опереться на концепцию И.В. Мациевского, то нельзя не признать, что такой анализ способен убедительно показать, что композиционные принципы, приемы формообразования амбивалентно связаны с компонентами музыкального языка, имманентного для тувинского музыкального мышления, его тембровыми, артикуляционными и т.п. особенностями, в то же время имеющими ряд общих закономерностей с традиционной музыкой соседних народов: алтайцев, монголов, хакасов и др. На наш взгляд, взаимосвязанное изучение древних форм тувинского традиционного музыкального искусства – хоректээр – и исполнительства на духовых инструментах поможет дальнейшему углублению в сущностные параметры их как музыкально-акустических, так и вокально-физиологических феноменов. Последующее изучение из взаимоотношений представляется перспективным как в собственно научном плане, так и в ракурсе творческой практики.

Глава IV – Хоректээр в шаманской культуре тувинцев. Данная глава как и предыдущая, конкретизирует и углубляет соображения, в предварительном плане фигурирующие в главе II и связанные с функционированием хоректээр в тувинских шаманских камланиях.

Как известно, шаманство, широко распространенное у тувинцев в недалеком прошлом и являвшееся органической частью их духовной и культурной жизни, в отечественной науке вплоть до самого последнего времени изучалось только этнографами (Л.П. Потаниным, В.П. Дьяконовой, Э. Таубе, С.И. Вайнштейном, М.Б. Кенин-Лопсаном, Н.А. Алексеевым и др.), преимущественно в свете проблематики различного рода религиозных верований. Но интонационно-музыкальный, вообще художественный аспект деятельности тувинских шаманов не привлекал внимания исследователей.

В настоящей главе представляется целесообразным дать пунктирный обзор отдельных важных моментов, сопряженных с музыкальными параметрами камланий, прежде всего хоректээр. Подчеркивается, что автор отнюдь не имеет в виду исчерпывающе осветить проблему, поскольку это может и должно стать предметом самостоятельного исследования, но подразумевает лишь наметить некоторые подходы к ней. В главе присутствует также характеристика тех материалов, в том числе музыкальных, которые использованы в диссертации. Во-первых, это записи, хранящиеся в рукописном фонде ТИГИ и представляющие собой лишь словесный ряд камланий; во-вторых, публикации образцов в монографии А.Н. Аксенова; в-третьих – аудио- и видеоматериалы, зафиксированные автором диссертации в Республике Тыва и у тувинцев, проживающих в сумоне Ценгел Баят-Улегейского аймака Монгольской народной республики.

В главе дается общая характеристика сущностных черт тувинских шаманских верований, шаманских камланий; на этом фоне подчеркивается, что одним из главных выразительных средств, обеспечивающих имманентные содержательные свойства шаманского искусства является музыка, причем в ее контексте особую роль играет хоректээр. Вообще тувинские шаманы всегда были крупными знатоками горлового пения. Недаром, например, охотники нередко брали с собой на промысел шамана – исполнителя каргыраа и щедро делили с ним свою добычу: так велика была вера в магическую силу хоректээр и камлания в целом.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |
 

Похожие работы:










 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.