авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 || 3 |

Философия художественного творчества и.а. ильина

-- [ Страница 2 ] --

- проанализирована теория художественного творчества Ильина, в частности, предлагаемая им трехсоставная модель творческого акта (созерцание – воображение – воплощение);

- осуществлена реконструкция музыкальной эстетики Ильина и проанализированы его представления о природе и назначении изобразительного искусства;

- обоснована позиция Ильина как литературного критика и теоретика литературы, в частности, в вопросе его отношения к творчеству современных ему русских писателей, поэтов символистов и представителей других неклассических направлений в русской литературе начала XX века;

- на основании данных проведенного анализа сформировано представление о некой общей парадигме духовно-эстетических оценок Ильина, которая условно может быть названа «классико-романтической»;

- рассмотрена позиция Ильина по вопросам о смысле и назначении иконы, особенностях ее художественного языка, изобразимости/неизобразимости «предвечного» и природе «фаворского света», вследствие чего в подходе философа к раскрытию этих тем выявлен ряд специфических черт;

- проанализированы представления Ильина о роли искусства и художественного творчества в жизни человека, отмечена их близость идеям немецких идеалистов и некоторые их отличия от соответствующих положений традиционного православного учения;

- для поиска оснований указанных отличий исследована религиозно-философская концепция Ильина, в результате чего в ней выявлены отклонения от православного учения в вопросах о природе Благодати и о возможности «обожения» человеческой природы, ускользавшие ранее от внимания исследователей;

- впервые проанализировано учение Ильина об одухотворении инстинкта, являющееся одним из оснований его теории творческого акта; отмечена его генетическая связь с учением З. Фрейда, а также выявлены некоторые расхождения его основных положений с базовыми принципами православной антропологии.

Теоретическая и практическая значимость обусловлены актуальностью проблематики и новизной полученных результатов. Исследование способствует прояснению ряда проблемных моментов в философии искусства Ильина, представляет новые пути осмысления взаимосвязи художественного творчества и духовного роста. Результаты диссертации могут быть использованы при разработке учебных курсов по истории философии и эстетике.

Апробация исследования. Основные выводы и положения диссертационного исследования нашли отражение в 7 публикациях автора. Результаты работы докладывались на 3 научных конференциях: Научная конференция МФТИ (Долгопрудный, 2008, 2009, 2010), «Искусство после философии» в рамках дней петербургской философии (СПбГУ, 2009), VI Ильинские чтения (Санкт-Петербург, 2010).

Структура диссертации определена поставленными задачами и порядком их решения. Диссертация состоит из введения, трех глав, 10 параграфов, заключения и списка литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во «Введении» обосновывается выбор темы, ее научная актуальность и новизна, формулируются цели исследования и его задачи, характеризуются основные теоретические и методологические принципы, на которых строится данное исследование, дается краткий обзор исследований по данной проблематике, оговариваются принципы выбора источников, конкретизируется направление данной работы и формулируются ее основные результаты.



Первая глава диссертации («Методологические основания философии И.А. Ильина») посвящена рассмотрению основных методологических принципов, которыми руководствовался в своих философских исследованиях И.А. Ильин, а также того, как они применяются им впоследствии при построении теории художественного творчества.

В параграфе 1.1. «Опыт как основа познания» рассматривается гносеологическая концепция философа. Вкратце она может быть описана следующей схемой:

В основе любого знания лежит опыт того или иного рода. Опыт состоит в восприятии того или иного предмета. Каждой области знания соответствует свой предмет. Предметы различаются между собой по способу бытия, явления и, соответственно, по способу их восприятия.

Наиболее доступен для восприятия предмет естественных наук – материальный мир, поскольку он дан «внешним образом». Некое промежуточное положение занимает математика, которую Ильин также называет наукой опытной. Сложнее всего дело обстоит в гуманитарных науках, поскольку они изучают не внешний состав человеческого существа, но внутренний, душевный. Здесь предмет, в его первоначальном виде, дан внутренн е, в виде субъективно-душевных переживаний, доступных каждому только про себя и для себя. Философ утверждает, что внутренний Предмет19 только открывается субъективным образом, но в реальности столь же объективен, сколь и внешний. Это делает возможным его исследование.

Говоря о разновидностях опыта, Ильин противопоставляет чувственный опыт нечувственному, утверждая, что «философия творится именно нечувственным  опытом».

Анализ текстов философа показывает, что под чувственным опытом он подразумевает не только «восприятие вещи телесными “чувствами”», но и всякий опыт, содержания которого имеют «протяженно-образный» характер. В частности – «чувственное воображение». Напротив, чувства в смысле «душевных и духовных состояний» (радость, печаль, боль, наслаждение и т. д.) в терминологии философа относятся к нечувственному опыту. Не имея этого в виду, довольно тяжело понять, что подразумевает философ, когда говорит, например, что «в молитве надо сдерживать акт чувственно-земного воображения и предаваться акту чувства, и, прежде всего, акту нечувственной любви и возникающему из него акту нечувственного созерцания»20.

Итак, «нечувственный опыт» – это опыт внутреннего переживания, а «чувственный» – опыт внешнего восприятия. Значимость «нечувственного опыта» определяется, по-видимому, именно возможностью со-чувствовать, отождествляться с предметом, жить его жизнью, а не воспринимать его как инобытие, как нечто внешнее.

В параграфе 1.2. «Предмет духовного опыта» анализируются представления Ильина о природе Предмета, открывающегося в духовном опыте, в частности, о его логической структуре и метафизическом статусе.

В ранний период творчества (1910-е годы) философ настаивал на необходимости избавления Предмета от «видимости неразумного пленения, в котором он томится», на возможности его «разумно-логического раскрытия». Эти слова, очевидно, являются терминологическим заимствованием у Гегеля, однако рассматривать «разумность» и «логичность», которые имеет в виду Ильин, в качестве атрибутов гегелевского «спекулятивного Понятия» неверно, поскольку в других местах мыслитель уточняет, что понятию свойственно обстоять по категории тождества, несмотря на то, что философы не раз приписывали ему процессуальность и изменчивость. Следовательно, слова Ильина об «освобождении от неразумного пленения» следует понимать как описание Предмета на языке формальной логики, притом исчерпывающее собой его содержание.

К середине 20-х годов Ильин, однако, пересмотрел свою позицию по данному вопросу. В 1925 году он уже признает, что «непротиворечивость и систематичность предмета» априори неочевидна. В поздней работе «Путь к очевидности» (1957) мыслитель утверждает, что «предмет философии <…> может быть разумен такой Разумностью, по сравнению с которой наша обычная “разумность” есть сплошное неразумие...»21. Таким же образом, во всех работах зрелого Ильина подразумевается, а иногда и прямо утверждается принципиальная мета-логичность духовного Предмета.

Говоря о метафизическом статусе Предмета, Ильин зачастую называет его «божественным». Однако божественность его не следует понимать исключительно в том смысле, что Предмет есть сам Бог в своей сущности. Иногда слова философа, вероятно, могут допускать и такое толкование, но в большинстве случаев под «божественным Предметом» Ильина правильнее понимать «катафатическую» сферу Божества – Его нетварные энергии, а то и вовсе «возвышенную» область тварного, несущую на себе лишь отпечаток божественного совершенства.

В параграфе 1.3. «Акт духовного созерцания» рассматриваются особенности процесса восприятия духовного Предмета, обозначаемого как нечувственное созерцание. Ильин утверждает, что именно созерцание божественных Предметов является основой творческой деятельности любого рода, будь то наука, философия, искусство или религия.

По мысли Ильина 20-х – 30-х годов, творческое созерцание состоит не в восприятии Предмета как того или иного инобытия, а в онтологическом единении с ним, вплоть до отождествления: Предмет онтологически овладевает субъектом, и благодаря этому субъект познавательно овладевает предметом. В результате подобного слияния человек становится «живым органом» Предмета.

Деятельность художника в этой связи обретает смысл в том, что «через него прорекает себя созданная Богом сущность мира и человека»22. Более того, Ильин утверждает, что художник властен не только прорекать, но творить в душах людей «новое бытие и новую жизнь»; его «речения» несут не только информацию о Предмете, а как бы являют сам божественный Предмет, так что в процессе их восприятия реципиент оказывается также причастен самому «божественному» (то есть подлинному бытию), как был ему причастен художник в акте созерцания. В этом, по мысли философа, состоит священный смысл искусства.

В параграфе 1.4. «Структура художественного акта» анализируются представления Ильина о составляющих творческого процесса художника.

Для описания творческого акта философ предлагает трехсоставную модель. Процесс создания художественного произведения он разделяет на три стадии: созерцание, воображение и воплощение. В ходе созерцания художник таинственным образом воспринимает содержание будущего произведения, в процессе воображения облекает это бесформенное содержание в некие земные образы, во-ображает его, наконец, в процессе во-площения образы, жившие доселе только в сознании художника, закрепляются в некоей «эстетической материи», благодаря чему становятся доступны восприятию других людей.

Итак, для создания искусства одного созерцания недостаточно. Ильин утверждает, что художественное искусство возникает только из сочетания двух сил: силы духовно-созерцающей и силы верно во-ображающей и из-ображающей увиденное. Эти силы, по мнению философа, могут быть даны человеку не в равной мере, причем «талантом» верно называть только вторую – способность к выражению: воображению и воплощению. Данное словоупотребление, по всей видимости, заимствовано у Л.Н. Толстого23.

Отмечается, что Ильин не считает свою теорию творческого акта законченной. Он утверждает, что эстетика, исследующая творческую силу различных способностей души и духа и законы их верного сочетания, еще не создана и возлагает надежды на ее создание мыслителями будущего.

Признание философом «незамкнутости» своей системы может быть связано, в частности, с тем, что высказываемый им тезис о возможности задействовать в художественном акте «все силы души», отчасти противоречит другим положениям его теории творчества. Например, признание им того, что в художественное творчество может быть вовлечено «начало мысли и разума», довольно трудно согласовать с его же утверждениями о том, что художественное произведение тем лучше, чем больше в нем отразилось «непосредственности и самозабвения».

Вторая глава диссертации («Специфика эстетической позиции И.А. Ильина») посвящена анализу суждений философа о различных направлениях в искусстве, конкретных художниках и их произведениях. Помимо того, что такое исследование может представлять и чисто исторический интерес, в процессе него очерчивается совокупность контекстов, в которых Ильин применяет те или иные эстетические категории, в результате чего последние получают своего рода индуктивные определения.

В параграфе 2.1. «Музыка» осуществляется реконструкция музыкальной эстетики Ильина, а также анализируются рассуждения философа о творчестве ряда современных ему композиторов – С.В. Рахманинова, Н.К. Метнера, А.Н. Скрябина, И.Ф. Стравинского, С.С. Прокофьева.





Творчество Рахманинова Ильин оценивает чрезвычайно высоко. По его словам, «русская культура и русский народ имеют в Рахманинове такое сокровище, которое само уже есть Россия»24. Столь же доброжелательно он настроен по отношению к Метнеру: «Это свет большого искусства, совсем новой и совсем не модернистической музыки»25.

Отношение философа к модернизму в искусстве, напротив, резко отрицательное. Музыку Рихарда Штрауса, Скрябина и «заразившихся от них “новаторов”» он называет болезненной и бездуховной. Стравинский, по его словам, «скрежещет, дребезжит и балаганит», а Прокофьев «вавилонски столпотворит». При этом важно отметить, что осуждению со стороны Ильина эта музыка подвергается не за применяемые в ней новые выразительные средства, а за то, что применение их в данном случае не является, по его мнению, «художественно оправданным». В этой связи обсуждаются затрагиваемые философом вопросы из области музыкального этоса: о допустимости в музыке «звукоподражания» как художественного приема, а также юмора, сатиры и карикатуры в качестве темы. Рассматривается вопрос о природе музыкального содержания, полемика Ильина с представителями школы «пуристов».

Далее приводятся краткие характеристики, даваемые мыслителем европейской и русской музыке более ранних периодов. В частности, говоря о русской классике, Ильин утверждает, что она «льется из искреннего поющего сердца; <…> является магической силой, душевным очищением и религиозным (хотя и недогматичным, необрядовым) освящением»26. При этом отмечается, что к церковной музыке Ильин как исследователь не проявляет особого интереса.

В заключение описывается отношение Ильина к «народному» и «массовому» музыкальному искусству, его критика джаза. Раскрывается смысл вводимого философом понятия «элитарности» музыкального искусства.

Параграф 2.2. «Изобразительное искусство» посвящен, главным образом, обсуждению формулируемых Ильиным критериев художественной (и шире – духовной) ценности произведений живописи.

В качестве примера рассматривается применение философом этих критериев для оценки произведений итальянских художников эпохи Возрождения. Здесь Ильин противопоставляет оцениваемое им очень высоко искусство знаменитых флорентийцев (Боттичелли, Леонардо, Микеланджело) творчеству представителей венецианской школы (Веронезе, Тинторетто, Тициан). По его словам, «венецианская школа – океан живописи и почти полное отсутствие художества»27. Основная претензия Ильина состоит в том, что указанные художники, по его мнению, недостаточно вынашивали свои произведения, не углубляли свои творческие замыслы, вследствие чего сами они остались лишь высококлассными ремесленниками, а их живопись оказалась лишена духовного содержания и носит скорее декоративный характер.

Далее рассматриваются особенности западного (католического) и восточного (православного) религиозного искусства. Анализируются характеристики, даваемые Ильиным православной иконе – ее художественному языку и духовному содержанию.

Ильин фактически абсолютизирует законы построения изображения, применяемые в классической живописи. Говоря о таком выразительном средстве как иконная «обратная перспектива», философ утверждает, что она «имеет не живописные, а религиозные основания». На сегодняшний день этот взгляд можно признать устаревшим: обусловленность применения в иконописи обратной перспективы некоторыми религиозными мотивами, конечно, не подлежит сомнению, однако, наряду с этим, она имеет и вполне конкретные психо-физиологические основания, связанные, в частности, с особенностями зрительного восприятия на близких расстояниях28.

Богословская трактовка Ильиным иконографического изображения также довольно спорна. Так, постановление VII Вселенского собора о том, что Иисуса Христа можно живописать в его человечности, но не Бога в нем, характеризуется философом как «страшная попытка воспретить или отринуть Предметность в иконе Спасителя…»29. Для обоснования допустимости изображения «предвечного» Ильин ссылается на факты изготовления икон Ветхозаветной Троицы и Бога-Отца. Однако этот аргумент оказывается несостоятельным, поскольку указанные иконы не изображают «невидимое», а иллюстрируют, соответственно, «гостеприимство Авраама» – эмпирический факт (Быт. 18, 1–15), и видение пророка Даниила (Дан. 7, 9).

Формально Ильин настаивает на изобразимости «божественного», но, как показывает анализ его текстов, под этим словом понимает вещи, заслуживающие скорее наименования «возвышенного человеческого». Изображение же на иконах в виде золотой «разделки» и фона «фаворского света» (т. е. действительно божественного – сияния благодати, нетварной божественной энергии), не привлекает внимания философа. Возможность видения божественного света телесными очами он, по сути, отрицает, признавая все встречаемые у св. отцов описания подобного опыта мистического озарения аллегориями приподнятого эмоционального состояния или «состояния очевидности».

В заключение параграфа обсуждаются оценки, даваемые Ильиным выставке скульптуры А.С. Голубкиной и картине М.В. Нестерова «Философы» (двойной портрет П.А. Флоренского и С.Н. Булгакова).

В параграфе 2.3. «Литература» анализируется литературно-критического наследие Ильина. В поле зрения оказываются оценки, даваемые Ильиным творчеству современных ему русских поэтов (В.Я. Брюсов, Вяч.И. Иванов, А.А. Блок) и писателей (Д.С. Мережковскй, И.А. Бунин, А.М. Ремизов, И.С. Шмелев). Также рассматриваются характеристики, даваемые философом русским классикам – Ф.М. Достоевскому, Л.Н. Толстому, Н.В. Гоголю и А.С. Пушкину.

Суждения Ильина о современной ему поэзии резко критические. Стихи Блока он отвергает по причине их откровенно порочного содержания; в творчестве Брюсова и Иванова чувствует дух пушкинского Сальери. О символистах вообще философ замечает, что они больше кликушествуют о своем «символизме», чем занимаются непосредственным символотворчеством.

Романы Мережковского Ильин также оценивает крайне невысоко по причинам как растленности их содержания, так и чисто художественной несостоятельности. От подробного рассмотрения его поэзии философ воздерживается, лишь мимоходом отмечая, что в ней нет главного – поющего сердца и сердечного прозрения.

Бунин для Ильина – поэт «первобытного эроса»; Ремизов – живописец «нечисти, злобы и страха», требующий жалости; Шмелев – изображает «скорбь в мире и о мире – и через скорбь выход к Богу и свету»30, по сути, это единственный современный Ильину писатель, творчество которого он безоговорочно принимает.



Pages:     | 1 || 3 |
 

Похожие работы:








 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.