авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

Философия и теология пауля тиллиха (

-- [ Страница 5 ] --

Тиллих считает неправомерным разграничение между атеистическим и религиозным экзистенциализмом. Лишь по внешней форме, полагает он, можно выделить таких представителей философии существования, которых можно было бы назвать “атеистами” (по крайней мере, в соответствии с их намерениями); есть и такие, которых можно назвать “теистами”. Однако в реальности, полагает Тиллих, нет ни атеистического, ни теистического экзистенциализма. Экзистенциализм дает анализ того, что, в соответствии с его представлениями, существует. Он показывает контраст между эссенциальным описанием и экзистенциальным анализом. Экзистенциализм, убеждён Тиллих, разрабатывает подразумеваемый существованием вопрос, но даже и не пытается дать на него ответ — ни в атеистических, ни в теистических терминах. Какие бы философы существования ни давали ответы, они их дают в терминах тех религиозных или квазирелигиозных традиций, которые отнюдь не выводятся из их экзистенциального анализа: Паскаль выводит свои ответы из августиновской традиции, Кьеркегор — из лютеранской, Марсель — из томистской, Достоевский — из православной. Или же ответы выводятся из гуманистических традиций, как это имело место у Маркса, Сартра, Ницше, Хайдеггера, Ясперса и Камю. Ни один из них не мог бы вывести ответы из собственных вопросов. Ответы гуманистов, полагает Тиллих, черпаются из скрыто религиозных источников. Они имеют отношение к Предельной заботе или вере, хотя и облечены в секулярные одежды. А если так, полагает Тиллих, то разделение экзистенциализма на атеистический и религиозный несостоятельно. Экзистенциализм — это анализ человеческой бедственности. И ответы на вопросы, подразумеваемые бедственностью человека, есть ответы религиозные независимо от того, явные они или скрытые.

Оба термина - сущностное и экзистенциальное - по Тиллиху, в высшей степени амбивалентны. Сущность может означать природу вещи без какой-либо ее оценки; она может означать и те универсалии, которые характеризуют вещь; она может означать и те идеи, в которых соучаствуют существующие вещи; она может означать и ту норму, в соответствии с которой нужно судить о вещи; она может означать изначальную благость всего сотворенного; и наконец, она может означать образцы всех вещей в божественном уме. И все-таки базовая амбивалентность понятия сущность заключена в колебании его смысла между эмпирическим и оценочным. Сущность как природа вещи или как то качество, в котором вещь соучаствует, или как универсалия обладает одним характером. Сущность как то, от чего бытие “отпало”, сущность как истинная и неискаженная природа вещей обладает другим характером. Во втором случае сущность — это основа оценочных суждений, тогда как в первом случае сущность есть тот логический идеал, который достигается через абстракцию или интуицию без вмешательства оценки.

Понятие существования, говорит Тиллих, также амбивалентно: оно также имеет различные значения. Оно может означать возможность обнаружения вещи в целостности бытия; оно может означать и актуальность того, что в сфере сущностей потенциально; оно может означать и “падший мир”; оно может означать и такое мышление, которое осознает собственные экзистенциальные условия или полностью отвергает сущность. Все, что существует, то есть “выступает” из состояния чистой потенциальности, является чем-то большим, чем оно являлось в состоянии чистой потенциальности, и чем-то меньшим, чем оно могло бы быть в силу своей сущностной природы.



Тиллих понимает, что целостное рассмотрение отношения сущности к существованию тождественно всеобъемлющей теологической системе. То разграничение между сущностью и существованием, которое в религиозном смысле является разграничением между сотворенным и актуальным миром, представляет собой костяк всего корпуса теологического мышления. (Это рассматривается в каждой из частей его теологической системы).

Параграф 2. Переход от сущности к существованию.

В христианской теологии переход от сущности к существованию, полагает Тиллих, обозначается символом “падения”, который по своему смыслу трансцендирует миф о падении Адама и имеет универсальное антропологическое значение. Тиллих здесь выступает как ярый противник библейского буквализма. Он считает, что теология должна ясно и неамбивалентно представлять «падение» в качестве символа универсальной человеческой ситуации, а не как событие, которое случилось «однажды».

В мифах и догмах сущностная природа человека проецировалась в прошлое и представала в виде “истории прежде истории”, символизируемой «золотым веком» или «раем». Тиллих описывает это состояние посредством метафоры “спящая невинность”. Оба термина этого словосочетания указывают на нечто такое, что предшествует актуальному существованию. Состояние “спящей невинности” устремлено к выходу за собственные пределы. Если мы зададимся вопросом о том, что именно влечет спящую невинность к выходу за свои пределы, то ответ будет: “свобода”. Человек не только конечен (как всякое сущее); он еще и осознает свою конечность. Лейтмотив мифа о трансцендентном падении, по Тиллиху, — трагически-универсальный характер существования. Смысл мифа заключается в том, что само устроение существования подразумевает переход от сущности к существованию.

Параграф 3. Отчуждённое существование.

Отчуждение, господствующее в мире, описывается большинством течений современной философии. В самом общем виде отчуждение можно определить как отношение между субъектом и какой-либо его функцией, складывающееся в результате разрыва их изначального единства. Это отношение ведет к обеднению природы субъекта и к изменению, извращению, перерождению природы отчужденной функции. Что касается «секулярной» философии и «секулярного» мышления ХХ века, то здесь на понимание отчуждения оказали огромное влияние концепции Гегеля и Маркса. Гегель понимал отчуждение как «овнешнение» мирового разума в природе и истории, Маркс — как опредмечивание сущностных сил человека. В философии ХХ века говорилось главным образом о тех формах отчуждения, субъектом которых является человек, частично или полностью лишенный своих сущностных характеристик и тем самым утративший свою природу, “обесчеловеченный”. Философы антисциентистского (персоналистического) направления усматривают источник отчуждения в самодовлеющей технике, но не только в ней: с техникой неразрывно связана рационалистическая философия. Утверждается, что принятие установок рационализма, концепций объективного времени и объективной истины заставляет человека жить не по субъективным нормам “жизненного мира” (Гуссерль), а по законам “научной картины мира”, что и является причиной отчуждения.

Тиллих полагает, что отчуждение — понятие небиблейское, хотя имплицитно оно присутствует в большинстве библейских описаний бедственности человека. Оно подразумевается символами изгнания из рая, враждой между человеком и природой, смертельной враждой между братом и братом, отчуждением народа от народа из-за смешения языков и непрестанными сетованиями пророков на своих царей и на народ, обратившийся к чужим богам. Отчуждение имплицитно содержится в словах ап. Павла о том, что человек исказил образ Божий, превратив его в образ идольский; в его классическом описании “человека во вражде с самим собой”; в его видении вражды между человеком и человеком, сочетающейся с их извращенными вожделениями. Во всех этих интерпретациях бедственности человека имплицитно утверждается отчуждение. А если так, полагает Тиллих, то употребление термина “отчуждение” для описания экзистенциальной ситуации человека ни в коей мере не противоречит библейской традиции. И все же, говорит Тиллих, слово «грех» полностью игнорировать невозможно. Оно выражает то, что не подразумевается понятием “отчуждение”: оно выражает личностный акт отвращения от того, чему человек принадлежит.14

Большинство религиозных мыслителей ХХ века (причем не только христианских мыслителей) восприняли философское понятие отчуждения именно как коррелят богословских представлений о богооставленности, тварности и греховности. Таким образом, в представлении христианских теологов философия XIX и ХХ столетий проясняет на секулярном языке то, что христианской теологии давно известно.

Параграф 4. Категория «мужество быть» в философии и теологии Тиллиха.

Этот параграф посвящён одной из основных категорий онтологии и этики Тиллиха – «мужество быть». Эту категорию Тиллих рассматривает в I томе «Систематической теологии» (закончен в 1950 году) и в книге «Мужество быть» (1952). В истории европейской мысли мужество чаще всего определяли как этическую добродетель, характеризующую “нравственную меру в преодолении страха”. Но предикат “быть” предполагает сохранение чего-либо на онтологическом уровне: категория “мужество быть” подразумевает этический и онтологический аспекты.

Тиллих предлагает читателю довольно основательный исторический обзор категории «мужество». Задача этого обзора, с его точки зрения, состоит в том, чтобы показать, что на протяжении всей истории западной философии, от «Лахеса» Платона до «Заратустры» Ницше мужество всегда привлекало творческую мысль, отчасти потому, что нравственная сторона мужества непостижима без рассмотрения его онтологической стороны, отчасти потому, что наблюдения за проявлениями мужества в жизни оказались прекрасным средством для онтологического анализа реальности. Исторический материал, по мнению Тиллиха, должен предоставить понятийный материал для систематического исследования проблемы мужества.

Затем Тиллих возвращается к понятию онтологической тревоги, которая есть осознание человеком конечности собственного бытия. Тиллих предлагает различать три типа тревоги в соответствии с тремя областями, в которых небытие угрожает бытию. Небытие угрожает онтическому (т. е. на уровне сущего; термин «онтическое» Тиллих берёт у Хайдеггера) самоутверждению человека относительно – в виде судьбы и абсолютно – в виде смерти. Оно угрожает духовному самоутверждению человека относительно – в виде пустоты и абсолютно – в виде отсутствия смысла. Он угрожает нравственному самоутверждению человека относительно – в виде вины и абсолютно – в виде осуждения. Так возникают три формы тревоги: тревога судьбы и смерти, вины и осуждения, пустоты и бессмысленности. В тот или иной период западной цивилизации, по Тиллиху, доминирует одна из форм тревоги. Так, на закате античной цивилизации преобладала тревога судьбы и смерти, на закате средневековья – тревога вины и осуждения, а на закате Нового времени (т. е. в современную эпоху) – тревога пустоты и бессмысленности.

Мужество быть, по Тиллиху, есть самоутверждение бытия вопреки факту небытия. После исторического анализа категории мужества Тиллих переходит к непосредственно теоретическому. Небытие, полагает он, угрожает человеку двояко: потерей Я и потерей мира. Поэтому самоутверждение двусторонне; его стороны различимы, но неразделимы. Одна из них — это самоутверждение себя в качестве обособленного, индивидуализированного, единственного в своем роде, свободного, самодостаточного Я (индивидуализация). У индивидуализации есть коррелят — соучастие. Ведь соучастие означает в точности следующее: быть частью того, от чего человек в то же время обособлен. Утверждение себя в качестве части требует мужества в той же мере, что и самоутверждение себя в качестве самого себя.

Мужество быть, по Тиллиху, превозмогает отчаяние, принимая тревогу на себя. Но каким же образом, спрашивает Тиллих, возможно великое мужество, приемлющее бренность, “бездомность”, случайность, вину, безосновность, бессмысленность?... Чтобы воспринять в опыте конечность собственного бытия, человек должен взглянуть на себя с точки зрения потенциальной бесконечности, то есть так или иначе стать вне своего конечного бытия. Человек конечен, и в то же время ему присуще стремление трансцендировать конечность собственного бытия. Тот факт, что человек никогда не удовлетворен какой-либо стадией своего конечного развития (хотя он не всегда это осознает); тот факт, что его не может удержать ничто конечное, хотя конечность — его судьба; — все это указывает на принадлежность человека тому, что превосходит небытие — Основанию Бытия, Самому-Бытию, Богу.





Параграф 5. «Предельная забота». Рецепция идей Хайдеггера.

В диссертационном исследовании много раз говорилось о влиянии идей Хайдеггера на Тиллиха. Причём это влияние представляется тем более глубоким, что Тиллих его не признавал (в отличие, скажем, от Рудольфа Бультмана). Тиллихова рецепция идей Хайдеггера представляется для исследования более интересной, нежели бультмановская – она латентна и оттого более глубока.

В зарубежной литературе тема отношения философии М.Хайдеггера к религии и теологии исследовалась давно – ещё с 20-х годов и весьма разносторонне. Прежде всего – в плане влияния хайдеггеровских идей на развитие теологической мысли ХХ века с учётом принципиальной оппозиции католицизма и протестантизма. В протестантизме сразу определились полярные оценки: позитивное истолкование (вплоть до прямой рецепции) – Р. Бультман, его школа, а также негативное отношение – К. Барт.

Хайдеггер выдвинул целый ряд очень важных для теологии ХХ века положений о специфике человеческого бытия. В диссертационном исследовании реконструируются основные положения хайдеггеровой «экзистенциальной аналитики»: его учение о бытии человека (Dasein) (присутствии), о «подлинном» и «неподлинном» существовании, о «заботе» и «временности» как горизонте человеческого существования, о «бытии-к-смерти». Описание целостной структуры «заботы», по Хайдеггеру, свидетельствует о том, что основными здесь являются временные определения. Через раскрытие экзистенциальной целостности присутствия (Dasein) Хайдеггер стремился выявить подлинное, исходное понятие времени, которое он называет «временностью». Забота, по Хайдеггеру, есть «бытие-к-смерти». Именно смерть выполняет у Хайдеггера ключевую роль в структуре присутствия как заботы: она довершает до целого неизбывную «нецелостность», «недовершённость» человеческого существования. Человек – единственное сущее в мире, которому ведома смертность, а вместе с нею и само бытие! Смерть для Хайдеггера – не эмпирический феномен, не просто окончание жизни, а онтологическая структура самой человеческой жизни. Очевидно, что при таком подходе определяющим моментом времени является будущее. Хайдеггер, вопреки всей классической традиции, утверждал, что время временится из будущего. А поскольку наиподлиннейшее будущее для Dasein (присутствия) – это смерть, то смерть и являет собой онтологический горизонт времени. Отсюда – фундаментальная роль у Хайдеггера экзистенциального страха (Angst), источником и подлинной формой которого является страх смерти.

Но Хайдеггер устраняет из метафизики божественное и неизменное (вечное), а потому для него страх и смерть – это последняя и высшая реальность. П.П. Гайденко в книге «Время. Длительность. Вечность» пишет, что утверждение конечности времени для Хайдеггера как раз призвано раз и навсегда устранить всякий разговор о вечности и бессмертии человеческой души, и в этом смысле по своему духу противоположно не только традиционной метафизике, но христианской теологии как таковой.15

Существуют разные, вплоть до взаимоисключающих, оценки позиции Хайдеггера в отношении христианства и христианской теологии. Но в любом случае отрицание исторически выработанных теологических положений и понятий (в том числе Бога) не означает отрицания проблемно-тематического поля, т. е. того, что эти понятия призваны обозначать. Тиллих, как уже говорилось, неоднократно отмежёвывался от «традиционного» (атеистического) экзистенциализма (прежде всего от Хайдеггера), видя в нём как сильную сторону - возможность предельного вопрошания, так и слабую - отказ от выхода к предельным уровням бытия. Там, где Хайдеггер считал ответы невозможными, Тиллих полагал, что они возможны и необходимы, поскольку экзистенциально-феноменологический анализ бытия свидетельствует нам о нас самих как имеющих опыт восприятия Предельного в бытии и ценности.

Одна из главных тем творчества Тиллиха, как и Хайдеггера, – тема времени. Время относится к тем реалиям, которые всегда определяли смысловое поле человеческого мироощущения. В отношении проблемы времени Тиллих находится в традиции Отцов Церкви и в особенности Бл. Августина. Именно у Августина время окончательно отрывается от движения тел (земных и небесных) и претворяется в психологическую категорию – «растяжение души». Тиллих в духе августинианства принимает парадоксальность времени: оно складывается из того, чего уже нет (прошедшего), того, чего ещё нет (будущего) и того, что есть, но не имеет длительности – мгновения настоящего, подвижной границы между прошлым и будущим. “Быть” значит быть в настоящем. По Тиллиху, все три модуса времени (настоящее, прошлое, будущее) удерживаются в нашем сознании и существуют благодаря Божественному Присутствию в настоящем. В отличие от Хайдеггера, Тиллих считает, что время соотносится с вечностью (которая предстаёт не как бесконечность во времени, а как не-время). Бог – вечный создатель времени, время же возникает вместе с миром, а человеку даруется его время. И его время – это «бытие-к-смерти». Но «вечное сейчас», Божественное Присутствие, по Тиллиху, открывает для человека мир трансцендентного и помогает ему обрести мужество перед лицом небытия.

Вопрошание человека о смысле бытия Тиллих определяет как «Предельную заботу» или «абсолютную заботу». «Предельная забота» человека о смысле бытия – свидетельство того, что человек внутренне с бытием связан, но отчуждён от него в своей повседневной жизни. Принимая хайдеггерову категорию заботы, Тиллих, в отличие от Хайдеггера, выстраивает иерархию забот: через обычную заботу просвечивает ещё Предельная забота. Религиозная забота, по Тиллиху, предельна; она лишает все прочие заботы их предельной значимости и делает их лишь предварительными и обусловленными. Предметом нашей Предельной заботы не может быть, по Тиллиху, что-либо из того, что не имеет силы либо угрожать нашему бытию, либо нести ему спасение.

Важным для диссертационного исследования представляется небольшой параграф ГЛАВЫ III, не указанный в оглавлении - Религии и квазирелигии (с. 188). Этот параграф посвящён анализу того, какая «забота», с точки зрения Тиллиха, является подлинно предельной, а какая только кажется таковой или выдаётся за таковую. Этот анализ Тиллиха был взят на вооружение при оценке тоталитарных идеологий не только философами и религиоведами, но также социологами, политологами, психологами.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 

Похожие работы:








 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.