авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:   || 2 | 3 |

Проблема автора в прозе л. добычина

-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

Королев Сергей Иванович

ПРОБЛЕМА АВТОРА В ПРОЗЕ Л. ДОБЫЧИНА

Специальность 10.01.01 русская литература

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Тверь 2008

Диссертация выполнена на кафедре истории русской литературы ГОУ ВПО «Тверской государственный университет»

Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор Строганов Михаил Викторович
Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор Каргашин Игорь Алексеевич
кандидат филологических наук, доцент Белоусов Александр Федорович
Ведущая организация: Воронежский государственный педагогический институт

Защита состоится «___» _____________ 2008 г. в 13 час. 00 мин. на заседании диссертационного совета Д 212. 263. 06 в Тверском государственном университете по адресу: 170002, г. Тверь, пр. Чайковского, д. 70, ауд. 48.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Тверского государственного университета по адресу: г. Тверь, ул. Володарского, д. 44 а.

Автореферат разослан «___» ________ 2008 года

Ученый секретарь диссертационного совета

доктор филологических наук, профессор С.Ю. Николаева

Общая характеристика

Проблема автора является одной из наиболее актуальных проблем современного литературоведения, а для писателя Л. Добычина она оказалась в определенном смысле судьбоносной: его произведения были как бы непрочитанными, непонятыми и потому отвергнутыми современной ему критикой, которая обвиняла его в формализме, в «формалистском пустословии», «безразличии», «равнодушии», «объективизме», «фотографичности», «натурализме» и т. д.

Логика восприятия отдельных произведений и творчества Л. Добычина в целом — как враждебной ему критикой, так и почитателями его таланта — прослеживается достаточно ясно: «объективизм» — «формализм» или «тупик узкого эстетизма» (К. Федин) — «формалистское пустословие» (Е. Поволоцкая). А затем появились и политические обвинения — в «реакционности», в «черносотенстве», в «идейной чуждости» и «антисоветизме»1. Однако очевидно, что не Л. Добычин боролся с советской властью, а власть боролась с ним.

Необходимо отметить, что и в современном литературоведении нередко можно встретить высказывания об объективизме стиля Добычина, о «психологической закрытости Добычина-прозаика и эпистолографа, выразившейся в отсутствии в прозе образа автора и создании духовно “полого” героя, лишенного той психологической глубины, которую скрывает внутри себя сам автор» (М. Золотоносов). Часто, говоря об авторе в творчестве Л. Добычина, ставят в один ряд такие понятия и категории, как повествователь, автор и писатель. Ср., например: «Точка зрения его (Л. Добычина. — С. К.) повествователя — это точка зрения жителя захолустья, его коренного обитателя. Писатель “не знает”, “не чувствует” ничего сверх того, что доступно “маленькому человеку” (А. Агеев). Порой к тексту подходят с точки зрения наивного биографизма: «Итак — город Эн. Динабург — Двинск — ныне Даугавпилс. Повествует автор о своем детстве и гимназических годах, проведенных в этом городе» (А. Н. Жилко). Или: «Добычин написал автобиографическое произведение («Город Эн». — С. К.), в котором довел до определенной чистоты (с точки зрения поэтики) идею “нейтрального письма”» (В. В. Ерофеев).



Впрочем, Виктор Ерофеев, автор последней цитаты, на наш взгляд, точно уловил основной — «мерцающий» — принцип повествования в прозе Л. Добычина: «То автор делает шаг в сторону своего героя, и тот вдруг оживает в роли его автобиографического двойника, то отступает, не предупредив, порой превращается в механическую фигурку. Эти стилистические колебания отражают некую подспудную динамику самой жизни. При этом важно отметить, что ирония не находит своего разрешения. Возникает ощущение достаточно ироничной прозы, позволяющей понять отношение автора к описываемому миру, и достаточно нейтрального повествования, позволяющего этому миру самораскрыться. Если взять внетекстовую позицию Добычина, то видно, что автор и судит, и не судит эту жизнь: его метапозиция двойственна, поскольку он видит в этой жизни и некую норму, и ее отсутствие»2. Добавим, что этот принцип «мерцающего» повествования проявляется не только в романе «Город Эн», но и в рассказах и даже в письмах Л. Добычина.

Очевидно, что в текстах с подобного рода субъектной организацией особенно остро встает вопрос об авторском отношении к изображаемому, об авторской позиции. Однако исследований проблемы автора в прозе Л. Добычина крайне мало. Только в последние годы стали появляться работы, посвященные различным аспектам нарратологической проблематики3. Заслуга создателей этих исследований в том, что они дают скрупулезный анализ повествовательной структуры добычинских текстов, однако системный характер такой анализ приобретает лишь в кандидатской диссертации З. А. Поповой. Тем не менее, нельзя не отметить, что автор диссертации, используя теоретический и методологический аппарат зарубежной нарратологии, чересчур формализует и «высушивает» добычинскую прозу: «…проза ЛД (Л. Добычина. — С. К.) представляет собой не осмысление реальности, но осмысление литературных моделей этой реальности. В частности, в творчестве ЛД осуществляется рефлексия по поводу способов письма и собственно по поводу возможностей создания литературного произведения на основе классических повествовательных схем»4. Следуя этой логике, З. А. Попова как цель своей диссертации обозначает «не выявление особенностей персонажного/нарраторского сознания», но установление того, «какие принципы определяют функционирование и взаимодействие повествовательных инстанций». Автор диссертации ведет отчаянную борьбу с любыми «психологическими категориями, то есть категориями не нарратологической природы»5. Однако, убирая «психологическую составляющую» анализа, на наш взгляд, исследователь нарушает его целостность, так как, чтобы правильно и полно проанализировать и описать субъектно-речевую организацию текста, необходимо учитывать и психологическую точку зрения персонажей или повествователя, особенности психологии субъектов речи, а особенно — субъектов сознания. Кроме того, по верному замечанию другого исследователя добычинской прозы, «нарратология как область теоретической рефлексии, развивавшаяся в рамках французского структурализма и продолженная учеными, работающими на пересечении лингвистики и литературоведения, ориентирована прежде всего на осмысление достижений западных модернистов». Поэтому «специфика добычинской повествовательной поэтики <…> оказывается как бы вне компетенции традиционной нарратологии»6.

В свете рассматриваемой проблемы заслуживают особого внимания работы И. А. Каргашина, в которых последовательно развивается мысль о том, что повествование у Л. Добычина обычно бывает не безличным авторским словом, но выражает точку зрения конкретного человека — одного из персонажей рассказа. По словам исследователя, «в целом повествовательная система оказывается у Добычина неоднородной (совмещающей разнообразные типы повествования), причем не “безличное повествование” является ее стилевой основой»7. Анализ субъектной организации рассказов Л. Добычина обнаруживает, что повествователь в них то выполняет функцию наблюдателя, то выступает в роли субъекта дейксиса, то обнаруживает себя благодаря наличию в тексте элементов субъективной модальности.

Особо рассматривается повествователь как субъект речи. Повествовательная речь «не удерживается» на уровне «нейтрального письма» и нередко включает в себя слово героя (экспрессивное, просторечное или — реже — диалектное). Кроме того, в некоторых случаях сознание героя «проникает» в повествовательный текст (иначе: сам повествователь проникает в сознание героев, т.е. возникают случаи «психологической интроспекции») в виде сравнений, ассоциаций, «апелляции к своим». «Действительность, изображенная в прозе Л. Добычина, как правило, подана автором как уже известная, как мир хорошо знакомый, то есть как “мир своих”»; «подобный прием... рассчитан на запечатление событий как бы с точки зрения одного из героев — своего человека в изображаемом мире». Исходя из этого делается вывод, что общий принцип добычинского письма — стремление воссоздать «картину мира» изнутри изображаемого. И более того, объектом исследования самого Л. Добычина является «индивидуальное человеческое сознание», которое в его рассказах предстает как «неразвитое сознание современного — “нового” человека»8. На наш взгляд, эти и другие формы размытого повествования, смешения голосов следует рассматривать как «гибридные конструкции» (М. М. Бахтин) и разного рода «психологические интроспекции» (Ю. В. Манн).

Таким образом, снятие с текстов Л. Добычина «проклятия объективизма» и открытие их сложной субъектной организации создает возможность адекватного понимания творчества писателя.

Исходя из всего вышесказанного, целью нашей работы является исследование различных видов и форм «авторской активности» в произведениях Л. Добычина, а главной задачей, которую необходимо выполнить для достижения поставленной цели, — анализ субъектно-речевой организации текстов писателя. Кроме того, для выполнения этой задачи необходимо:

— определить и описать теоретический аппарат, необходимый для анализа прозы Л. Добычина;

— проанализировать субъектную организацию текстов Л. Добычина в специфике выражения точек зрении (пространственных, временных, фразеологических, психологических); исследовать ономастику и заглавия произведений Л. Добычина с позиций субъектно-речевой организации;

— проанализировать формально-субъектную организацию текстов (особенности «говорящего субъекта» у Л. Добычина);

— рассмотреть субъектно-объектные и субъектно-субъектные отношения (я и другой в прозе Добычина; автор — герой — читатель);

— определить место добычинской прозы в русской литературе 1920—1930-х гг.;

— выявить специфику построения «словоцентричного» текста Л. Добычина и описать основные принципы создания художественного мира, центром которого является слово, «словечко», фраза;

— дать определение примитивизма в художественной литературе, описать конститутивные признаки этого явления и рассмотреть, как Л. Добычин осваивает эстетику примитивизма в своем творчестве;

— на фоне традиционных повестей о детстве («Детство» Соколова-Микитова) определить специфику «детского текста» Л. Добычина («Город Эн») с точки зрения его субъектно-речевой организации;

— провести сопоставительный анализ повествовательных структур Л. Добычина и Б. Зайцева, традиционно определяющихся такими полярными категориями как «нейтральное повествование» и «лирическая проза», соответственно; выявить реальную сложность организации повествования писателей, не сводимого лишь к указанным категориям.

Интерес к прозе Л. Добычина не ослабевает — причем не только у российского читателя. Проза писателя переводилась на немецкий, голландский, сербский, итальянский, английский, польский, румынский, латышский языки. Появляется множество публикаций, посвященных биографии и творчеству писателя. Всё это говорит о том, что требуется определенный системный подход к изучению наследия Л. Добычина и подчеркивает актуальность данного исследования.

Материалом для анализа является всё литературное наследие писателя, которым мы располагаем на данный момент.

В настоящем исследовании впервые применяется системно-субъектный метод ко всему корпусу прозы Л. Добычина (роман, повесть, рассказы и письма), чем определяется научная новизна диссертации.





Теоретической основой нашей работы являются труды М. М. Бахтина, заложившие фундамент современного литературоведения, изучающего проблему автора в художественном произведении. В частности — вслед за Бахтиным — мы под «автором» понимаем носителя целостной концепции художественного произведения, как бы саму эту концепцию, «последнюю смысловую инстанцию» (М. М. Бахтин). При таком понимании автора становится очевидным, что всякое «частное» слово в художественном тексте заведомо меньше целостной концепции, которая как бы и складывается, вырастает из этих «частных слов», из их слияния, столкновения. Как показал Бахтин, в художественном тексте нет и не может быть «ничьих» слов, всякое слово — чье-то.

Основываясь на этих положениях Бахтина, Б. О. Корман разработал системно-субъектный метод анализа художественного произведения, который мы взяли за методологическую базу нашего исследования. Системно-субъектный анализ определяет принадлежность всякого отрывка текста тому или иному субъекту речи или субъекту сознания. Причем оказывается, что традиционное деление текста на две части (повествовательная речь — с одной стороны, и прямая речь персонажей — с другой), как правило, оказывается весьма неточным и не дающим истинного представления о субъектно-речевой организации художественного текста. Повествовательный текст часто включает в себя слово или сознание персонажей, и таким образом создается впечатление, что повествование ведется сразу несколькими субъектами или, по крайней мере, с учетом и отражением различных точек зрения. Повествование перестает быть монологом. Диалогичность становится необходимым условием постижения и изображения действительности.

В разработке научной базы использованы труды М. М. Бахтина, Ю. М. Лотмана, Б. А. Успенского, Н. А. Кожевниковой.

Научно-теоретическая значимость работы заключается в расширении терминологического и методологического аппарата Б. О. Кормана за счет включения некоторых недостающих звеньев из работ Б. А. Успенского, Ю. В. Манна и Е. В. Падучевой. Кроме того, мы исследуем практически неизученное явление — примитивизм в литературе. Применение системно-субъектного метода к творчеству Л. И. Добычина позволяет воссоздать картину художественного мира писателя, вписать его в контекст русской литературы 1920—1930-х гг. Результаты данной работы могут быть использованы при дальнейшем исследовании творчества Л. Добычина и преподавании русской литературы и культуры 1920—1930-х гг. в общих и специальных курсах. В этом ее практическая значимость.

Апробация результатов исследования. Основные положения и материалы диссертации были представлены в докладах на международных и общероссийских конференциях: «Вторые Международные Зайцевские чтения» (Калуга. 2000), «Культура российской провинции: век XX – XXI веку. Всероссийская научно-практическая конференция» (Калуга. 2000), «Актуальные проблемы современного литературоведения: Межвузовская научная конференция» (Москва. МГОПУ. 2000), «Шестые Добычинские чтения» (Даугавпилс. 2000), «Актуальные проблемы современного литературоведения: Межвузовская научная конференция» (Москва. МГОПУ. 2001), «XVI Тверская межвузовская конференция ученых-филологов и школьных учителей» (Тверь. 2002), «1-я Международная конференция “Русское литературоведение в новом тысячелетии”» (Москва. МГОПУ. 2002), «Восьмые Добычинские чтения» (Даугавпилс. 2005), «Всероссийская научная конференция, посвященная 115-й годовщине со дня рождения И. С. Соколова-Микитова» (Тверь. 2007), «Всероссийская научно-практическая конференция “Калуга на литературной карте России”» (Калуга. 2007).

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. Л. Добычин в текстах с экзегетическим нарратором использует различные повествовательные формы (традиционный нарратив, нетрадиционный нарратив, свободный косвенный дискурс, персональное повествование), которые сменяют друг друга, таким образом меняя точку зрения, с которой читателю предстоит воспринимать происходящие события.
  2. В рассказах Л. Добычина наблюдается перекрытие традиционных зон автора зонами персонажей, размытие текста повествователя словом героя, так что создается иллюзия, что повествование ведется голосом какого-либо персонажа.
  3. Рассказ «Портрет» является экспериментальной площадкой для Л. Добычина, где он впервые использует диегетического нарратора, присутствие которого, однако, ограничилось только названностью, перволичной определенностью, существенно не изменив основных принципов повествования в малой прозе Л. Добычина. «Портрет» связывает рассказы и роман «Город Эн» в единую прозаическую систему.
  4. В романе «Город Эн» диегетический нарратор, его рассуждения и переживания, его мировоззрение оказываются в центре нашего внимания. Однако мы имеем дело не с лирической прозой. Автобиографичность — периферийное свойство романа, Л. Добычин не ставил своей целью написать книгу о своем детстве. Скорее это история о детских годах некоего ребенка, родившегося в конце XIX столетия в некоем русском провинциальном городке, и эта история изложена самим подростком.

Писатель осваивает эстетику примитивизма на литературной почве. Он создает особого нарратора, принадлежащего так называемой «третьей культуре» — промежуточному звену между «классическими образцами» и обывательской, нелитературной средой.

Поставленные задачи и указанный метод исследования определяют структуру работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения и библиографического списка.

Основное содержание диссертации

Во Введении обосновываются актуальность и научная новизна работы, формулируются цель и задачи исследования, определяются его теоретический и методологический аппарат. Здесь же мы подробно рассматриваем особенности системно-субъектного метода Б. Кормана и выясняем, что эту систему необходимо корректировать и дополнять, ибо она описывает, главным образом, классический текст, его «чистые» формы (традиционный нарратив, драматический эпос, лирический эпос), а текст модернистский (каковым является и проза Л. Добычина) требует включения в эту систему дополнительных (промежуточных, смешанных) повествовательных форм (нетрадиционный нарратив, персональная повествовательная форма, свободный косвенный дискурс). В результате мы получили свою (дополняющую кормановскую) типологию повествовательных форм. Данная типология учитывает как крайние, предельные состояния повествовательных форм (объективное слово повествователя и субъективное повествование рассказчика), так и переходные, промежуточные формы (неявное повествование персонажей).

В Главе первой («Субъектно-речевая организация прозы Л. Добычина») анализируется субъектно-речевая организация прозы Л. Добычина. Сначала рассматриваются Содержательно-субъектная и формально-субъектная организация текстов Л. Добычина



Pages:   || 2 | 3 |
 

Похожие работы:







 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.