авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

Итальянский петраркизм xv-xvi веков: традиция и канон

-- [ Страница 3 ] --

Вторичный характер поэзии такого рода был очевиден и поэтам, и их современникам. Это была литература развлечения, и ее достоинства усматривались в соединении слова с музыкой и театрализованным исполнением. Культовой фигурой эпохи становится импровизатор, который услаждает слушателей устной рецитацией под музыкальное сопровождение. У литературного текста появляется другой статус: его эстетика подчиняется внешним по отношению к поэзии факторам – идеологии двора, культуре его быта, формированию нового типа придворного. Это тот социокультурный контекст, который определяет функционирование лирики не только в конце XV, но и на протяжении следующего XVI в. Куртуазность выступает как еще одна характерная черта петраркизма.

Принципиально значимой для укрепления традиции подражания Петрарки оказывается связь петраркизма и развивающегося книгопечатания, ставшего мощным каналом тиражирования идей и текстов. Четвертая глава реферируемой диссертации «Первые печатные издания Петрарки: от “Триумфов” к ”Книге песен”» посвящена изданиям поэта 1465–1500 гг., которые не только расширяют наши представления о духовной жизни итальянского общества в этот период, но и дают уникальные сведения о характере его отношения к Петрарке.

Первые отпечатанные книги на народном языке появились несколько позже латинских и по своему количеству вплоть до начала XVI в. значительно им уступали. Вместе с тем стабильный рост числа изданий на итальянском языке, сопоставление численности итальянских изданий Петрарки (48), Боккаччо (38) и Данте (16) позволяют сделать вывод о возрастании интереса к литературе на вольгаре, который формируется как преимущественное увлечение Петраркой.

У изданий поэта в XV в. есть ряд особенностей. Судя по количеству, в XV в. читатели отдавали предпочтение «Триумфам», а не «Книге песен». Вместе с тем безусловное лидерство «Триумфов» в 1470–1480-е гг. постепенно ослабевает, и в последнее десятилетие века преобладают самостоятельные издания «Книги песен». Анализ принципов издания первых печатных книг в Италии дает возможность предположить, что взаимодействие двух сочинений Петрарки носило не только традиционный, связанный с рукописной традицией, «технический» или языковой характер. Отношение к двум текстам определялось также миросозерцательными установками эпохи, на выяснении которых и сосредоточено исследовательское внимание в данной главе.

Первые издания Петрарки вышли без комментариев. Однако параллельное существование печатных и рукописных изданий, по-видимому, вынуждало печатников делать свою продукцию адресной. Ориентация на другого, более демократичного читателя (профессоров и студентов университетов, художников, читающего городского населения), требовала сопровождения текста комментарием. С середины 1470-х гг. такими выходит большинство изданий Петрарки: печатники и в содержании, и в оформлении следуют традиции ученого, гуманистического чтения.

Потребность в сочинениях подобного рода хорошо ощутима в том, что и как издается в эти годы. В 1475 г. был напечатан единственный комментарий к «Триумфам» Бернардо Илличино, написанный предположительно между 1469–1474 гг. Комментариев к «Книги песен» было несколько: в 1476 г. вышел комментарий Франческо Филельфо, написанный в 1440-е гг.; в 1477 – Антонио Да Темпо; в 1484 – биография Петрарки и окончание комментария Филельфо, написанные Джироламо Скварчафико. Все сочинения многократно переиздавались, что стереотипизировало восприятие текстов – Петрарка замыкался в круг определенных идей.



В понимании Илличино «Триумфы» – это не художественное произведение, а доктрина. Свой комментарий автор выстраивает как последовательное изложение учения о законах существования человека на земле и его души после смерти, универсальным содержанием которого является назидание о высшем благе. Трактовка понятия «высшее благо» вписывает сочинение Илличино в рамки гуманистической дискуссии по проблемам моральной философии, уходящей в начало XV в. и в очередной раз возобновившейся (правда, с меньшей силой) в 1470-е.

Комментарий к «Книге песен» Филельфо переводил разговор в план иных тематических интересов. Земная, фактическая сторона любви интересует автора больше, чем эстетическая, философско-моральная или любая другая «ученая» ее трактовка. Факт существования Лауры, любовь поэта у Филельфо не вызывают сомнений. Взяв за образец популярную омилетическую прозу, он попытался последовательно представить противоречия петрарковского духовного опыта в терминах земной любви.

Ориентация на «заземленные» интерпретации любви поэта еще сильнее проявляется у продолжателей Филельфо. В этой связи все больший интерес вызывала биография Петрарки. Характерно, что Да Темпо уже не касается гуманистической стороны деятельности Петрарки и даже не упоминает о его латинской прозе. Кроме того, он старается сообщить некоторые подробности отношения Петрарки к Лауре, сведения о ней самой, рассказывает легенду о том, почему поэт отказался жениться на своей возлюбленной. Тенденция представить Петрарку прежде всего как земного человека, а не выдающегося гуманиста или великого поэта, еще более заметна у Скварчафико. Он насыщает биографию поэта теми сведениями, которые могут сделать ее как можно более живой, и большинство из них из разряда преданий. Предложив вместо традиционного комментария биографию поэта, Скварчафико фактически обнажил главное в восприятии «Книги песен» в этот период. Интерес к ней как памятнику литературы на народном языке соперничает с интересом к проблемам земной любви.

В сознании широкого читателя последней трети XV в. восприятие двух итальянских текстов Петрарки предстает, условно говоря, как борьба идей. Сквозь призму комментария Илличино «Триумфы» предстают проекцией гуманистической дискуссии о высшем благе на размышления о законах существования человека на земле. Комментарий Филельфо, связанный с традицией придворного, а не гуманистического чтения, погружал в проблематику земной любви. Он значительно «выпрямил» содержание книги Петрарки, но в характере выпрямления угадывается новая тенденция – интерес к любви как проявлению земного и человеческого. Усиление биографического компонента в комментариях продолжателей Филельфо и тенденция «романизировать» сам биографический материал окончательно снимали с любви веками существовавшие аллегорические покровы. Да Темпо и Скварчафико предлагали не только существование Лауры воспринять как реальный факт, но и стихи, посвященные ей, читать сквозь призму жизненного опыта поэта. Длительный период сосуществования «Триумфов» и «Книги песен» завершается победой «Книги песен».

В конце первой части подводятся первые итоги. Художественное сознание эпохи, мыслившее категориями образца и стиля, «приговорило» себя к подражанию Петрарке. В XV в. на него опирался любой поэт, сочинявший на вольгаре, независимо от своей эстетической ориентации. Однако традиция подражания «Книге песен» возникла не сразу. В XV в. увлечение итальянским Петраркой определялось в первую очередь динамикой интереса к вольгаре, что дает возможность выделения двух направлений в усвоении лирического опыта поэта: учено-гуманистического и придворного.

В первой половине века целенаправленный интерес лирика Петрарки вызывает только в придворной среде. Разговорный язык, а не ученая латынь, любовная тематика, соотносившаяся с идеалами рыцарской культуры, и стилистика «Книги песен» позволяют приспособить ее к идеологии и культуре формирующихся княжеских дворов. Эта тенденция проявится в полную силу в конце века, когда изменения социокультурных основ итальянского общества станут особенно заметными. На этом этапе развитие петраркизма неразрывно связано с развитием придворной культуры. Основной заслугой придворных поэтов можно считать популяризацию многих тем и стилистических приемов «Книги песен». Общими усилиями в течение первой половины века была создана база топосов и конструкций, составивших золотой фонд литературы на вольгаре.

Особенности развития гуманистического движения оказались причиной того, что в среде гуманистов итальянский Петрарка стал востребованным только в последней трети XV в., когда художественные поиски на почве итальянского, а не латинского языка шли параллельно стремлению выработать концепцию итальянской лирической поэзии. Не став последовательными подражателями Петрарки, поэты-неоплатоники подготовили почву для деятельности Бембо и способствовали дальнейшему развитию петраркистской традиции.

В XV в. петраркизм как сознательное подражание языку и стилю «Книги песен» представляет собою еще очень свободный вариант ученичества. В XVI в. традиция подражания поэту вступает в новую фазу своего развития.

Часть II «Канон». Направление развитию петраркистской традиции в XVI в. было задано историческими событиями, не имеющими, на первый взгляд, к ней прямого отношения. Бурная практическая деятельность и новый исторический опыт привели к значительным изменениям мира, создавая предпосылки для радикальных сдвигов в миропонимании. Свое идеологическое оформление они получат значительно позже, в XVII в., в конце XV – начале XVI в. сдвиги проявились лишь в мироощущении. Однако это обстоятельство в истории петраркизма оказалось решающим, его осмыслению посвящена первая глава «Исторический контекст».

Рубеж XV–XVI вв., прежде всего, ознаменовался расширением географических границ мира. Великие географические открытия, не осуществив переворота в мышлении, вызвали сильный общественный резонанс. Его эмоциональной составляющей стали чувства воодушевления и гордости за человека, который в очередной раз подтвердил силу и безграничность своих возможностей.

Если географические открытия создавали предпосылки для существенных изменений в будущем, катастрофические для Италии последствия политических событий рубежа XV–XVI вв. обнаружились довольно рано. Уже в первые годы XVI в. итальянские историки (Корио, Ручеллаи) оценивают начало Итальянских войн как некий исторический слом. На его фоне 1490-е выступают в жизни Италии рубежом, отделившим «золотой век» Лоренцо (который воспевается теперь как «сорокалетнее затишье», а не период расцвета наук и искусств) от «нашего времени» с его характерной приметой – изменением нравов. История представала не только в свершениях и открытиях как доказательство божественности человека, но и в реальности военного времени как подтверждение нравственного несовершенства человеческой природы. История переставала быть филологией, она вторгалась в человеческую жизнь, становясь важным фактором в судьбе личности.

Гуманист, воспитанный в атмосфере и духе неоплатонизма, должен теперь соотносить свой идеал с действительностью, доказывать его жизнеспособность. Человек казался божественным, прекрасным и всесильным, пока он существовал вне реального времени и пространства. Помещенный в конкретные пространственно-временные условия человек вынужден к ним приспосабливаться, а значит, неизбежно утрачивать свою божественность. Для итальянской литературы XVI в. знаком, характеризующим сдвиги в восприятии времени, стала попытка поставить поведение человека в зависимость от изменяющихся обстоятельств. Показывая зависимость человека от окружающей жизни, художник вынужден показать и то, как такой герой «уступает» обстоятельствам, примиряется с силами зла и, если становится их сообщником, то не от избытка внутренней силы, а от своей слабости и неспособности сопротивляться.

Характер происходивших в сознании перемен виден в том, как меняются общие принципы мировосприятия. Мир предстает в иных очертаниях, не ясных и устойчивых, а изменчивых, способных принимать разные формы. Переход к новой категориально-понятийной системе мышления историки науки связывают с именем Дж. Бруно, основной категорией учения которого становится возможность (изменение, превращение, становление). Повсеместное усвоение этого способа мышления всеми носителями культуры произойдет в XVII в. Однако те особенности мировосприятия и сознания, которые в теории Бруно воплощены на языке научных категорий, можно обнаружить задолго до конца века в творчестве художников-маньеристов или, например, в письмах Аретино.





Необходимость соотнесения вневременного по своей сути гуманистического идеала с реальностью исторического времени несла угрозу ренессансной культуре, ее образу мира и человека. Это обусловило «удивительный культурный парадокс» XVI в. – небывалый расцвет ренессансного искусства на фоне «катастрофического усложнения общественной реальности» (Ястребова). В качестве одного из его проявлений следует рассматривать и петраркизм, который как явление XVI в. оформляется в обстановке историко-политического и духовно-психологического кризиса.

Этот вывод помогает ответить на вопрос о причинах: почему в XVI в. подражание Петрарке превращается в нормативное следование его языку и стилю? Ему посвящена глава «Петраркизм и проблема национальной идентичности».

Уже в первых оценках историков (Корио, Санудо) становится очевидным такой важный итог военно-политических событий 1494–1559 гг. как понимание итальянцами угрозы своей национальной идентичности. Несмотря на слабость этого чувства по сравнению с более поздними эпохами, даже самые осторожные историки XX в. вынуждены признать его особую остроту на фоне предшествующих столетий.

Решение национального вопроса в XVI в. имело своеобразные формы. В ситуации средневековой разобщенности, военной и политической несостоятельности Италии основой для сохранения ее социального и психологического единства становится культура. Только на почве созданной культурной традиции итальянец XVI в. осознавал свое превосходство по отношению к народам по другую сторону Альп. Актуальность в начале XVI в. оппозиции «мы» – «варвары» демонстрирует, что в сознании итальянцев она присутствует как критерий разного отношения к культуре: мы – наследники античного Рима, захватчики – варвары, разрушители его величия.

Нашествие чужеземцев породило условия для соотнесения своей культуры с чужой, ощущение надвигающейся на нее угрозы. В такой ситуации национальное сознание ищет формы сохранения своего культурного опыта. Для гуманистов, которых новый исторический опыт поставил перед необходимостью переоценки своих ценностей, понятие национальной культуры связывалось и с античным наследием, и с собственно гуманистическим опытом. Для сохранения ценностей этого опыта также необходимо было найти некое стабилизирующее средство. Эта ситуация предопределила формирование петраркистского канона.

В свете поставленной проблемы в главе анализируется сочинение Бембо «Рассуждения в прозе о народном языке» («Prose della volgar lingua», 1525), центральным вопросом которого стал вопрос о народном (итальянском) языке. Дилемму – латинский или итальянский – Бембо решает в пользу итальянского. Однако отстранение от латыни как языка гуманистической культуры не означало ни отстранения от самой этой культуры, ни от античности. Воспринимая Рим как символ античной культуры, Бембо с горечью говорит о двух его врагах – времени и «вражеских народах», и ставит перед современными писателями задачу сохранить дух его былого величия. Предлагаемое им решение носит компромиссный характер: своим мастерством литератору следует приблизиться к образцам древних, но не на латинском, а на народном языке, подражая национальным классикам. В понятом таким образом принципе подражания сливались обе традиции – национальная и гуманистическая, а идея развития национальной литературы с опорой на Петрарку и Боккаччо, отвергая следование античным образцам, предполагала сохранение духа античной гармонии.

Спор о языке, не утихавший в Италии на протяжении почти целого столетия, стал спором о национальной самоидентификации и в отсутствие политических средств создавал почву для возникновения чувства общности итальянцев. Бембо предложил новый национальный миф – Петрарку. В XVI в. в этом образе соединяются основные устремления эпохи – эстетические, социальные, гражданские. В канцоне Петрарки «Моя Италия» обозначается репертуар мотивов, которые выражают разные подходы в оценке современности. Под влиянием Бембо эмоциональной доминантой эпохи становятся горечь утраты былого величия Италии и негодование в адрес ее предателей, социальной – политическая пассивность, уход в мир искусства и красоты.

Заданный Петраркой взгляд на Италию в историческом и географическом измерениях тиражируют его продолжатели в XVI в. Наиболее характерными мотивами становятся ностальгия по Италии как стране античной культуры и противопоставление итальянцев народам, живущим за границей Альп, как наследников доблестных латинян алчным и отсталым варварам. При угрозе национальной идентичности ориентация на Петрарку должна была означать нечто большее, чем простое подражание языку и стилю: в «Книге песен» итальянцы находят ту систему взглядов и оценок, которая наиболее точно отвечала их формирующемуся чувству национального. Присутствие одних и тех же мотивов в поэзии, в исторических документах эпохи, а главное – в итальянской литературе Нового времени (особенно эпохи романтизма) позволяет говорить о том, что в петраркизме мы имеем дело с первыми попытками массового выражения чувства националь­ного, с системой национальных ценностей. Ими являются красота, любовь, слово, Бог.

Таким образом, концепция Бембо не просто фиксировала разрыв между идеальной нормой и жизненной реальностью. Она, выражаясь языком психоаналитиков, «приобретала терапевтический характер», помогая индивиду сохранить чувства внутренней целостности и национальной принадлежности, которые оказались под угрозой. Язык и стиль Петрарки в поэзии, Боккаччо в прозе становятся, по выражению Б. М. Бернштейна, усиливающей конструкцией, «лесами», которые должны были укрепить свою традицию в период кризиса.

В третьей главе «Теория и каноническая модель петраркизма» разграничиваются понятия теория и модель применительно к канону и уточняется их содержание в петраркизме.

В «Рассуждениях в прозе о народном языке» Бембо дал теоретическое обоснование петраркизму и на основе лирики Петрарки разработал его языковую и стилистическую норму. Впервые за долгую историю традиции подражания Петрарке принципы его поэтики предстали независимо от самих стихотворных текстов. До Бембо рефлексия над лирикой Петрарки не принимала форму теории. Стихи переходили от поколения к поколению, но правил, по которым они строятся, никто не формулировал. С приходом Бембо «знание о том, как делать», вычлененное из текста поэтической книги Петрарки, стало существовать наряду с самим текстом, в форме его теории. Однако канон не ограничивается только теорией.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 

Похожие работы:








 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.