авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 ||

Автопереводы иосифа бродского и их восприятие в сша и великобритании 1972 – 2000 гг.

-- [ Страница 2 ] --

Иосифу Бродскому удалось в рамках английской просодии найти эквиваленты метро-ритмической форме своих русских стихотворений, их рифменной структуре: несмотря на разницу в слоговом составе языков Бродский приближает ритмику своего английского дольника к той, что свойственна его русскому стиху.

Так, например, в большинстве случаев средняя длина строки в стихотворении при переводе уменьшается на 1 – 3 слога. Амплитуда варьирования длины строк в отдельных автопереводах меняется по сравнению с оригиналами как в сторону уменьшения, так и в сторону увеличения на 1 – 3 слога. В свете того, что Бродский пользуется односложным английским словарем вместо многосложного русского, сокращение строки при переводе даже на 3 слога представляется вполне ожидаемым и незначительным на фоне общей длины строки (8 – 20 слогов в оригиналах и 7 – 16 слогов в автопереводах). Интересно, что как в оригиналах, так и в автопереводах наиболее частотны строки средней длины, а «абсолютное первенство» по частотности принадлежит 11-сложной строке.

Учитывая односложный характер английского словаря и незначительное сокращение средней длины строки можно предположить, что в строках автоперевода происходит значительное увеличение количества ударений. Однако, как показывает статистика, эта тенденция не столь ярко выражена, как можно было бы ожидать. Минимальное количество ударений на строку сохраняется в 9 из 15 стихотворений (60%), максимальное – в 11 из 15 стихотворений (73.3%), а среднее увеличивается менее, чем на одно на строку.

Средняя длина метрического слова в русских стихотворениях 1:3, что характерно для трехсложного размера. В автопереводах тенденция к формированию трехсложника, кажущаяся на первый взгляд не особенно четко выраженной (в среднем ритм 1:2.4), становится более отчетливой на фоне англофонной лингво-поэтической традиции, т.к. английский двусложник склонен скорее к сверсхемным ударениям, нежели к пропуску сильных мест, и ритм его приближается к 1:2. Это смещение в сторону трехсложника само по себе является неким тур-де форсом для языка, в поэзии на котором, по свидетельству М.Л. Гаспарова, «лишь очень малое место занимают трехсложные размеры».

В стихотворениях из цикла «Часть речи» присутствует тенденция к ритму -2-1 в конце строки, характерную для стандартного русского дольника. Как ни парадоксально, Бродский создает такую тенденцию (хотя и несколько более слабую) и в английских автопереводах, которые таким образом приобретают «фирменные черты» русского дольника: в 130 строках автопереводов из 184 (70.7%) финальный интервал равен 1 слогу, в 103 строках (56%) предпоследний интервал равен 2 слогам, а также в 13 строках (7.1%) в последнем интервале 4 слога.

Однако требование эквивалентности в автопереводах Бродского вступает в жесткий конфликт с требованием коммуникативной адекватности. В английской просодии многие средства формальной организации стиха имеют иное значение, нежели в русской и использование их может направить читателя по ложному пути: так, например, точная рифма воспринимается как банальная, а многосложная к тому же привносит в стихотворение комические ассоциации, тяготение к трехсложнику создает эффект ускорения темпа, семантический ореол и жанровое использование метра в русской и англо-американской поэзии различны. Сохранение большого числа слогов в строке обрекает поэта на многословие (это, в свою очередь, влияет и на графическую форму стихотворения – массив текста значительно увеличивается), меняется и соотношение частей речи: в отличие от оригинала, автоперевод изобилует эпитетами, нередко меняющими эмоциональную тональность стихотворения. Ради сохранения ритмики и рифмы Бродский готов форсировать даже английскую грамматику, допуская неточное употребление временных глагольных форм, артиклей, синтаксических конструкций и т.п.



Концентрируясь на переводе стиховой формы своих произведений, Бродский упускает из виду – или, возможно, сознательно допускает – коммуникативные сбои на других уровнях художественной структуры автопереводов. Такие ситуации анализируются в третьем параграфе второй главы «Сборники «To Urania» и «So Forth»: комплексный анализ автопереводов». В подразделах этого параграфа осуществляется сравнительный разбор автопереводов и оригиналов стихотворений И. Бродского в аспектах: «биографический факт в поэтическом тексте», «взаимодействие заглавия и текста в автопереводе», «метафорический строй оригинала и перевода», «интертекст в оригинале и автопереводе», ««Петербургский текст» в поэзии Иосифа Бродского».

В результате сравнительного анализа выяснилось, что из всех аспектов, составляющих ткань русского стихотворения вполне переводима оказалась лишь заложенная в текстах прагматическая информация. Отсутствовавшие в оригиналах заголовки, предпосланные ряду автопереводов с целью унификации оглавлений, придания единства сборникам и формирования горизонта читательского ожидания, часто оказываются мотивированны метафорическим строем и сюжетной ситуацией русского стихотворения и не работают в контексте автоперевода. Значения, скрытые в подтексте оригинала, в переводе выводятся на поверхность: происходит реализация метафор (в том числе языковых идиом), задается прочтение текста в сугубо реалистическом ключе. Фактически автоперевод становится лишь одним из возможных истолкований метафорического строя оригинала. Так, при переводе стихотворения «Я входил вместо дикого зверя в клетку…» (1980) Бродский пытается найти верное соотношение метафоры и автобиографического факта. Чтобы прояснить для англоязычного читателя фактическую основу своего произведения, Бродский при переводе выводит дату создания стихотворения – день своего рождения – в заголовок: «May 24, 1980»). Таким образом, биографический подтекст оригинального произведения в автопереводе оказывается на первом плане. Однако Бродский не может отказаться и от многослойной метафорики русского стихотворения. И здесь он оказывается в сложной и двусмысленной ситуации: заголовок направляет читательское восприятие в русло биографического толкования, вследствие чего метафоры в переводном тексте получают в первую очередь конкретно-реалистическое прочтение, и те из них, которые этому не поддаются, трактуются превратно и нарушают целостное восприятие текста.

Многочисленные реалии советского социума, появляющиеся в русских стихотворениях Бродского, оказываются непереводимы: по словам поэта, английский язык «отказывается воспроизвести негативные <да и позитивные> реалии другой культуры». Дополнительный барьер для иноязычного читательского восприятия создает потеря в автопереводах интертекстуального пласта, связывающего стихотворения Бродского с русской поэзией и, в частности, с «Петербургским текстом» русской литературы.

В качестве примера здесь можно привести стихотворение «Пятая годовщина (4 июня 1977)», в котором, в частности, появляется аллюзия, по-русски не нуждающаяся в атрибуции даже для читателей дошкольного возраста: «Оцепеневший дуб кивает лукоморью». Данная аллюзия здесь функционирует не столько как ссылка на претекст, сколько как реалия советского социума: фигура Пушкина встает за текстом не как ключ к смысловому прочтению, а как образ хрестоматийного классика – так вводится мотив единого для всех граждан страны усредненного кругозора. Этот мотив актуализируется в стихотворении и далее с каждой очередной хрестоматийной цитатой. В автопереводе стихотворения, напечатанном в сборнике «To Urania», эта строка звучит следующим образом: «On rocks, enchanted oaks nod to a passing liner» – «На скалах зачарованные дубы кивают проходящему мимо лайнеру». Самостоятельно усмотреть здесь пушкинскую аллюзию англоязычный читатель вряд ли способен. Комментируя эту загадочную фразу в сборнике «Joseph Brodsky. Collected Poems in English», редактор Энн Шелберг указывает на родство ее с пушкинским посвящением к «Руслану и Людмиле»: «For you alone, enchanting beauties…» Морфологическое родство слов enchanted и enchanting очевидно, однако, связь между «очаровательными красавицами» и «зачарованными дубами» по-прежнему неясна. Фигура Пушкина вводится, благодаря комментатору, но аллюзия не выполняет своей функции. «Зачарованные дубы» воспринимаются, скорее как отсылка к англо-кельтской мифологии, почему-то введенная с намеком на стилистику классика русской литературы – о «хрестоматийном звучании» здесь и речи быть не может.

Воспринятые Бродским в его оригинальном творчестве отдельные черты англо-американской поэзии, преломившись в художественном мире поэта, также стали частью русской литературной традиции и не воспринимаются англоязычным читателем как «свои» при ретрансляции на английский. В ряде случаев складывается впечатление, что автор-переводчик сознательно допускает коммуникативные сбои, желая показать читателю отсутствие эквивалента тем или иным элементам оригинального текста в английской просодии и культуре, вместо того чтобы скрыть ситуацию полной или частичной непереводимости поиском коммуникативно адекватной замены. Так, например, в автопереводе стихотворения «То не Муза воды набирает в рот…» происходит явно неэквивалентная замена реалии: «Варяг» – легендарный крейсер, символ русской доблести, поэтические отзывы Я. Репнинского и Е. Студенской на гибель которого стали народными песнями, уступил место «Тирпицу» – судну, также окруженному легендами, но совсем иного свойства (этот мощнейший крейсер гитлеровского флота был уничтожен союзными войсками в ходе масштабной военной операции; само его название – имя германского военного министра 1897 – 1916 годов, сторонника неограниченной подводной войны против Англии). Образ затонувшего крейсера сохраняется, но вместе с тем происходит принципиальная смена коннотаций.

Результаты исследования автопереводов И. Бродского в свете системного подхода анализируются и обобщаются в заключительных параграфах второй главы. В этих разделах рассматривается вопрос о том, как работает в целом коммуникативная система, где эти тексты являются центральным элементом.

В параграфе четвертом «Автоперевод как коммуникация с англоязычным читателем» показано, что стихотворения Бродского сохранили в переводе автора многоуровневые связи с русскоязычной традицией и реальностью, так и не став явлением англоязычной культуры. Пользуясь английской лексикой и синтаксисом, Бродский по сути продолжает говорить на русском поэтическом языке. В результате категория читателя фактически выпадает из коммуникативной цепи: англоязычный читатель не восприимчив к традиции и реальности, с которыми связан текст, а русскоязычный, способный увидеть культурную и реальную основу, не владеет языком перевода. Даже если согласиться с утверждением ряда критиков о том, что Бродский создает свой особый язык на границе русского и английского, следует признать и то, что единственным полноценным носителем этого языка является сам поэт. Ограниченная двуязычная аудитория становится не столько получателем текста автоперевода, сколько свидетелем диалога Бродского со своим английским alter ego. Таким образом, в любых условиях автопереводы Бродского относятся к категории «текстов на непонятных аудитории языках» – а это один из немногих выделенных Ю.М. Лотманом примеров сообщений, транслируемых только по каналу «Я – Я».

Коммуникативные процессы, происходящие в данном канале рассматриваются в пятом параграфе второй главы «Автоперевод как автокоммуникация». Проникновение в художественный мир И. Бродского убеждает нас в возможности рассматривать возникающую в связи с автопереводами ситуацию автокоммуникации как принципиальную установку автора-переводчика. Свойственное «философии языка» Бродского представление о связи поэта и его родного языка как священной и нерасторжимой предполагает концептуальную невозможность поэтического творчества на чужом языке. Высоко оценивая способность английского языка точно и лаконично выражать мысли, Бродский вынужден был констатировать его несостоятельность в передаче эстетического и жизненного опыта, приобретенного поэтом в рамках иной культуры. Однако этот язык обеспечивает поэту безупречную позицию остранения, позволяющую воспринять себя как чужого и временно освободиться от диктата родного языка: диалог с самим собой принимает форму коммуникации с родным языком. «Выпрямляя» русский текст при помощи английского языка, освобождая его от дополнительных смыслов, которыми утяжеляет его «диктующий» поэзию язык во всем богатстве его коннотативных и ассоциативных полей, Бродский выделяет прагматическую, «сюжетную» основу этого текста, подвергая ее логическому осмыслению – так возникает в автопереводах отмечаемый исследователями эффект автокомментария.





Joseph Brodsky фактически приносится в жертву русскому поэтическому «Я» Иосифа Бродского. Он вступает в англо-американскую поэзию со стихотворениями, плохо звучащими по-английски и принимает на себя удар критики, тогда как поэзия Иосифа Бродского избегает абсорбции чуждой ей литературной традицией.

Однако в этой игре с авторскими мифами и языковыми личностями Бродский, возможно, дошел до опасного предела. Joseph Brodsky в читательском восприятии, сформированном и направленном мифотворцами и издателями Бродского, стал самостоятельной авторской личностью, поэтом, пишущим на английском языке, хотя и по собственным правилам. Возможно, следующее поколение англоязычных читателей, которому английская просодия «после Бродского» достанется уже как данность, а перипетии судьбы поэта как устоявшийся культурный миф, будет воспринимать поэзию Joseph’a Brodsky как вполне органичное явление своей отечественной литературы. Но здесь и таится опасность, которой сам Бродский, вероятно, не предвидел: его подлинное «Я» будет окончательно закрыто для англо-американского читателя Joseph’ом Brodsky – смелым реформатором языковой нормы, блестящим экспериментатором в области стиха, но поэтом, отнюдь не равновеликим Иосифу Бродскому.

В заключении подводятся общие итоги работы. Основные выводы могут быть сформулированы следующим образом:

1. Joseph Brodsky в читательском восприятии, сформированном и направленном мифотворцами и издателями Бродского, стал самостоятельной авторской личностью, поэтом, пишущим на английском языке, хотя и по собственным правилам.

2. Язык как источник творчества, а в конечном счете и жизни вообще, является стержневым понятием эстетического мира Иосифа Бродского. Лингвистические представления складываются в целостную «философию языка». Убежденность Бродского в том, что стихотворные размеры, рифмовка и строфика являются самопорождающими приемами языка, мотивирует ведущий переводческий принцип поэта: требование точно передать стиховую форму оригинала.

3. В переводческой практике Бродский сознательно идет наперекор существующей традиции поэтического перевода с русского на английский. Он старается максимально приблизить форму своих автопереводов к оригинальной, оставляя в стороне тот факт, что даже точно воспроизведенная, казалось бы, аналогичными средствами английской просодии формальная сторона русской поэзии не может быть адекватно воспринята англоязычной аудиторией. Перенесенные в иное культурное пространство, метр, ритм, принципы рифмовки приобретают характер реалий чужой культуры.

4. Исследование автопереводов Бродского показывает, что оценка коммуникативной адекватности таких текстов невозможна без анализа читательского восприятия. Если переводное произведение остается непонятным для целевой языковой аудитории, категория читателя выпадает из коммуникативной цепи и система «Литература» как целое разрушается.

Библиография включает в себя литературу о жизни и творчестве И. Бродского и научные работы, обращение к которым необходимо для успешного осуществления исследования на стыке истории литературы, стиховедения, переводоведения и межкультурной коммуникации.

Приложение 1 представляет собой каталог стихотворений Иосифа Бродского, переведенных на английский язык.

Приложение 2 включает таблицы анализа метрической структуры стихотворений из цикла «Часть речи» и их автопереводов.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

  1. Волгина, А. Автопереводы Бродского и проблема двуязычия в лирике / А. Волгина // Перекресток культур. Франсуа Мориак и Россия (Материалы международной научной конференции). – Н. Новгород, 1999. – С. 145 – 152.
  2. Волгина, А. И. Бродский “May 24, 1980”: попытка исповеди на чужом языке / А. Волгина // СВОЕ и ЧУЖОЕ в европейской культурной традиции: литература, язык, музыка: Сб. докл. участников научной конференции. – Н.Новгород, 2000. – С.209 – 210.
  3. Волгина, А. Переводы и автопереводы Иосифа Бродского / А. Волгина // Проблемы межкультурной коммуникации: материалы международного семинара 28-29 сентября. – Часть 2. – Н.Новгород: НГЛУ им. Н.А. Добролюбова, 2000. – С.48 – 50.
  4. Волгина, А. Двуязычие как проблема «философии языка» Иосифа Бродского / А. Волгина // XIII Пуришевские чтения: Всемирная литература в контексте культуры: Сб. ст. и материалов. – М.: МПГУ, 2001. –С. 34.
  5. Волгина, А. Межкультурная коммуникация в переводе (на материале автопереводов И.Бродского) / А. Волгина // Межкультурная коммуникация: Учебное пособие. Н. Новгород, 2001. С.262 - 267.
  6. Волгина, А. «Я заражен нормальным классицизмом…» (И.Бродский и русская поэзия XYIII века) / А. Волгина // Грехневские чтения: Сборник научных трудов. Н.Новгород: Издательство НГУ, 2001. С.141 – 145.
  7. Волгина, А. Философия языка Иосифа Бродского: Время, Пространство и Движение в поэтической речи / А. Волгина // Пространство и время в литературном произведении: тезисы и материалы международной научной конференции 6 – 8 февраля 2001 г. – Самара, 2001. – С.231 – 234.
  8. Волгина, А. Автоперевод стихотворения И.Бродского «Мы жили в городе цвета окаменевшей водки…» как вариант «петербургского текста» / А. Волгина // LIV Герценовские чтения: Единство и национальное своеобразие в мировом литературном процессе: Материалы конференции. – С.-Петербург, 2002. – С. 67 – 69.
  9. Волгина, А. Русский и английский языковые миры в эстетике И. Бродского / А. Волгина // Europa Orientalis. – 2002. – №2. – С. 233 – 244.
  10. Волгина, А. Функции заглавия в автопереводах Иосифа Бродского / А. Волгина // Поэтика И.Бродского: Сб. науч. тр. – Тверь: Лилия Принт, 2003. – С. 64 – 74.
  11. Волгина, А. Иосиф Бродский / Joseph Brodsky / А. Волгина // Вопросы литературы. – 2005. – №3. – С. 186 – 219.
  12. Volgina, A. Joseph Brodsky’s Self-translations and Cross-cultural Communication / A. Volgina // Developing Cultural Awareness and Building Communication: Proceedings of the 7th NNELTA conference. – Nizhny Novgorod: Nizhny Novgorod Linguistic University, 2001. – P.63 – 64.
  13. Volgina, A. Brodsky, Joseph. (1940 – 1996) // The Literary Encyclopedia at http://litencyc.com/php/ http://LitEncyc.com . Submitted in 2004.

Лицензия ПД №18 – 0062 от 20.12.2000

Подписано в печать 16.04.2005 Формат 60*90/16

Печ. л. 1.5. Тираж 100 экз. Заказ

Издательство НГЛУ им. Н.А. Добролюбова

603155 Н.Новгород, ул. Минина 31а



Pages:     | 1 ||
 

Похожие работы:










 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.