авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

Творческая эволюция булата окуджавы и литературный процесс второй половины хх в.

-- [ Страница 2 ] --

Противники стремятся создать биографический миф, привязанный к социальной мифологии, – скомпрометировать певца как «антипатриота», «инородца», наряду с поэтами-«ифлийцами», в частности, потому, что их герой «войну <...> принимает с жертвенной радостью <...> как продолжение мировой революции»25. Культурная парадигма когорты фронтовиков, таким образом, требует рассмотрения, которому посвящен раздел 5. «Одна из основ семиосферы – ее неоднородность <…> Семиологическое пространство заполнено <...> обломками различных структур»26, что дает возможность описать культуру ХХ в. как мозаичную: «<...>внутри русской культуры одновременно существовало несколько систем ценностей»: одна – «уходящая корнями в христианскую нравственность (классическая русская культура)»27, другая – революционная28. Причастность к последней определяет путь исканий сверстников Окуджавы: «Революционный взгляд на мир они выносили уже из детства <...> он был для них единственно возможным, – так не думаешь о воздухе, которым дышишь»29. Поэтапное преодоление революционаризма, замена его на гуманистическую экзистенциальную парадигму, имеющую общие точки с «традиционной», стала внутренней темой эволюции поколения.

Тесно связанные с революционной парадигмой черты соцреалистической поэтики присутствуют в творчестве Окуджавы до середины 1960-х. Им посвящена Глава 2, где отмечается, что допечатные и ранний печатный периоды его творчества характеризуются эклектичностью, ориентацией как на ценности традиционной культуры, так и на ‘революционность’. Создать образ героя гражданской войны было задачей раннего Окуджавы, писавшего роман и стихи о китайском добровольце, герое «Великого похода». Встреча в детстве с писателем-соцреалистом А. Авдеенко, впоследствии схоже описанная обоими, трактуется персонажем «Упраздненного театра» как приобщение: здесь цитирован роман А. Авдеенко «Судьба» (1936) и герой-мальчик мечтает создать текст со схожими элементами поэтики. Соцреалистический сборник Б. Окуджавы «Лирика» (Калуга, 1956) отмечен влиянием В. Маяковского, в особенности в поэме, воспроизводящей особенности его идиостиля (эллипс, плеоназм, инверсии, антономасия и др.) и содержащей реминисценции. Сравним: «Подмахивает подписи/достойно/и старательно. //”Аграрные?/ Беспорядки?/Ряд?// Пошлите,/ этот,/как его, –/карательный// отряд!”», «Нельзя ли/ сговориться/ сюда/казачков?!.» (В. Маяковский. «Хорошо!») – «И почерк монарший/ложится старателен:/ “Поменьше ученых/ и всяких фантазий,/побольше казаков/и прочих карателей» (Б. Окуджава. «Весна в октябре»). В пьесе «Глоток свободы» (подписана в печать в 1965 г.) восстание декабристов рисуется как «предыстория революции»; элементы поэтики соцреализма – это героический пафос, герой-жертва, «верность общей концепции» декабризма как «первого этапа русского освободительного движения» (В. Ленин). Из документов Окуджавой черпаются элементы фабулы, а также образ М. Бестужева, который и в мемуарах действительно отвечает требованиям революционной героики. Однако песенка мадам Робель «Он наконец вернулся в дом...» о непредсказуемости чувств связана уже со сложившимся к этой поре феноменом лирики Окуджавы, которой посвящена Глава 3. Отвергнув – после разбора на литературном объединении, возглавляемом Г. Левиным,– свой сборник «Лирика», Окуджава отказался от видимых итогов предыдущего этапа литературной судьбы. Так же в этот период поступили и Ю. Левитанский, и А. Межиров, отошедшие от соцреализма. Новая поэтика Окуджавы, как показывает анализ опубликованного нами автографа30 стихотворения «Не бродяги, не пропойцы...», ассоциируется у автора с классической литературной традицией, противопоставленной поэтике калужского периода, а также с традицией «кружкового пения». С конца 1950-х постоянно появляются у Окуджавы стихотворения, овеянные «пафосом благодарного приятия мира»31 («Новое утро», «Три сестры», «Главная песенка»), и более не появляются типы авторской эмоциональности, присущие соцреализму (героика, отчасти пафос инвектив); «особую весомость приобретают <…> иносказательные песни-притчи»32.



Сложен пафос «Сентиментального марша» (1957) – благодарное приятие мира и героика: вера в истину, надежда спастись или погибнуть за нее, любовь к доброму миру, истине и надежде. Песня создана в эпоху веры (не утраченной к концу 1950-х) в то, что комиссары – вестники правды, а Гражданская – война за нее; это позволяет находить в ней публицистичность, и мы бессильны исключить возможность такого прочтения, поскольку возвышенный смысл конкретизирован в третьей строфе. Однако в первую очередь это и другие стихотворения сборника «Острова» (1959) рисуют состояние духа, этап ценностных исканий. Военная тема связана с отрицанием подлой войны, которое звучало у поэтов фронтовой когорты, вызывая возражения официоза. В мотивах прощания, украденной любви и других проявилось влияние песен из репертуара Ива Монтана33, свидетельствующее об открытости художественной системы Окуджавы к разнообразию текстов культуры при сохранении самобытности.

Глава 4 посвящена проявлениям характерной для рубежа десятилетий лирической тенденции в прозе Окуджавы. Лирическая повесть для детей «Фронт приходит к нам», созданная к концу 1950-х34, связана со зрелой поэтикой (ирония, образ поэта и «грустного солдата» Генки, «школярская» искренняя героика), с соцреализмом (антигерой мещанин-предатель), с публицистической тенденцией (правда о войне в противовес пропаганде). Повесть «Будь здоров, школяр» (1960–1961) связана с жанром фронтовой лирической повести, в которой «художественная реальность поступает к читателю только через восприятие и эмоциональную реакцию героя»35. Патриотизм, присутствие героического пафоса и персонажей – толковых командиров – это черты сходства «фронтовой лирической повести» и эпопеи соцреализма, которые способствовали в дальнейшем размыванию жанра повести. «Школяр» выделялся из «военной» прозы трактовкой роли человека в событиях. По Окуджаве, приказы и решения людей – лишь незначительные эпизоды среди неумолимых велений войны («Я познакомился с тобой, война»). Солдат подчиняет себя ее законам, долг и мужество в том, что он несет эту ношу, хотя страдательная роль не лишает героя свободы выбора.

Лирическая тенденция определяет также поэтику «молодой прозы», в которой сохранился, однако, ряд особенностей поэтики соцреализма: 1) сюжет, связанный с делами производства или строительства; 2) проблематика поисков молодым человеком своего места в жизни; 3) конфликт между косностью, безыдейностью, мещанством и стремлением скроить жизнь по новым меркам, отвечающим более прогрессивным идеям; 4) молодой герой, ищущий и обретающий место в жизни через приобщение к общественно полезным делам и коллективу; 5) художественные пространство и время: мир – стройка (часто – буквально), время идет вперед.

В «маленьком романе» Б. Окуджавы «Фотограф Жора» (1964) присутствуют все эти особенности, так, конфликт с бюрократией происходит на службе, а также при попытках организовать выставку фоторабот Жоры. Но поэтика «маленького романа» эклектична. В образе Жоры есть черты романтического художника. Художник поднят над толпою, непостижим для окружающих, но служит человечеству, которое сохранится в его творениях, находящих путь к сердцу неискушенного токаря, вопреки бюрократическим кривотолкам. Герою противостоит мир благополучных мещан. В финале он отправляется в путь без цели («просто еду»); поездка напоминает о «геологическом» периоде жизни И. Бродского. Профессия Жоры навеяна занятиями друга-наставника Окуджавы А. Цыбулевского.

Глава 5 посвящена социально-публицистическим антисталинистским тенденциям, которые в 1960-х были горячо востребованы обществом, но по цензурным соображениям проявились в печати лишь фрагментарно. С ними связано стихотворение (предположительно середины 1960-х) о безнаказанности палачей: «Не слишком-то изыскан вид за окнами...»; уже в 1964 г. в «Прощании с осенью» ставится вопрос о прощении («неведомо кому») за «горести моей прекрасной мамы».

Опубликованный на западе (1969) «маленький роман» Окуджавы «Фотограф Жора» (1964) соотносится с документальным повествованием Ю. Трифонова «Отблеск костра» (1965) на уровне проблем и социально-публицистического задания – поведать о доблести и честности отцов-комиссаров, заклеймить их клеветников, а также пересмотреть проблему «крови по революционной совести». Преданность коммунистическому идеалу – главное свойство героя-кумира, который причастен в то же время к практике революционного насилия. Трифонов анализирует документы, у Окуджавы события прошлого – домысел «детей» о жизни «отцов». Поэтика домысла прямо ориентирована на духовную жизнь нового поколения, которое заново решает вопрос о коммунистической вере и ее значении для человека.

На шестидесятническом этапе исканий Окуджава и Трифонов, вопреки идеологической конъюнктуре, отказываются от ‘революционных’ ценностей. В «Фотографе Жоре» поставлен вопрос об ответственности «хороших», честных комиссаров за кровь, но затем он отодвинут темой навета и страданий. Это следующий шаг относительно «Отблеска костра», где не имеют оправдания расстрельщики, противопоставленные В. Трифонову. Окуджава размышлял также об общей исторической вине детей и отцов, но, сделав Жору сыном безликого «предка», типичного для «молодой прозы», и «отдав» родителей-большевиков мещанке Татьяне, он упростил проблему до вида, в котором она его самого не интересовала.

Авторы «Фотографа Жоры» и «Отблеска костра» до поры убеждены в правоте цели (революция и коммунизм), но отвергают циничные средства (расправы, доносы, клевета), а в результате вынуждены усомниться в людях, перед которыми ранее преклонялись. Это послужило стимулом к углубленному изучению человека, допускающего ошибки, а то и руководствующегося недостойной целью. Решение этой задачи сформировало Окуджаву-прозаика; оно же сделало Трифонова Трифоновым.

На социальной критике основана повесть Окуджавы «Новенький как с иголочки» (1962?), где нарисовано «подлинное лицо жизни тех лет»36 (события происходят до 1953 года): затронута тема «репрессий», описано удручающее состояние среднего образования в деревне, разорение колхозов, бесчеловечная практика «заемов» и мн. др. Образ героя-рассказчика двойственный. Он проводник публицистического пафоса и в то же время, как и фотограф Жора, связан с литературным штампом: непонятая личность противопоставлена низменному окружению.

Уже в памфлете 1957 г. Абрам Терц возлагал надежды «на искусство фантасмагорическое с гипотезами вместо цели и гротеском взамен бытописания»37, подтвердив декларацию собственной художественной практикой. Глава 6 посвящена «фантасмагорической» тенденции в романе Окуджавы «Бедный Авросимов» (1965–1968) и в повести «Похождения Шипова» (1969–1970). В искусстве наставала новая эра, размылась граница между тем, что мнили известным, и тем, что считали мнимым. Авросимов порой не способен «отличить явь от сна. Значительная часть происходящего в этом романе совершается только в сознании героя. Но в человеческом сознании <...> могут происходить чудеса и превращения, как, например, у Гоголя»38, с его приемом завуалированной фантастики39. Через фантасмагорию выявлены свойства реальности, так, в сценах авросимовского сна на вечеринках смещаются события и показана оборотная сторона происходящего; для Окуджавы было важно, как отмечали в связи с образом Шипова, раскрыть душевное состояние «существа из противоположного лагеря, испытать к нему сострадание и возвести его проблемы в ранг человеческих»40.

Автор разъяснял, что «Похождения Шипова: Старинный водевиль» повествует о «происшествии, имевшем место в России сто лет назад. Водевиль потому, что <...> происшествие, совершенно анекдотическое, водевильное по своей сути»41. В повести обширно цитируются: 1) отрывки из писем Льва Толстого; 2) документы «Дела (1862 года, 1-й экспедиции № 230) <...>», относящегося к обыску в Ясной поляне; 3) переписка должностных лиц. Источником служит и статья про «действующих лиц яснополянского охранительного фарса»42, основанная на этих и других документах, которые Окуджава задействует в повести. Вкрапления мистификаций в документальный текст не искажают его смысла (строка о вдове Каспарич в подлинном донесении Муратова; рассказ Шипова о волках в его «объяснительной» о растратах). Документальное в повести часто более гротескно, чем вымысел –например, поиски подпольного телеграфа в Ясной Поляне,– поэтому некоторые критики приняли документ за фарс. Письма Толстого служат камертоном живой жизни, противостоя бюрократическому жизнетворчеству; в них складывается мотив «прогулки фрайеров»: беспечный путник не ведает, что ждет его впереди. Прием фантасмагории раскрывает сложность социо-культурных и нравственно-психологических ориентиров, сопрягая «больших» и «маленьких» людей.





В Главе 7, посвященной поэтике романа «Бедный Авросимов», отмечено, что название и подзаголовок этой «книжки под псевдонимом» («Глоток свободы: повесть о Павле Пестеле») связаны с оформлением книжной серии «Пламенные революционеры», задуманной, чтобы «утверждать у читателей революционную идеологию», но на практике в ряде книг показавшей «социальное бесплодие революционеров и жестокость употребляемых ими средств»43. На фоне общественного интереса к истории Н. Эйдельман обновляет жанр44 исторической прозы в книге «Лунин» (1970). Стихотворение Окуджавы «Лунин в Забайкалье» (очевидно, создано ранее 1975 г.) навеяно образом героя и личностью автора. Писателей объединял «интерес к повседневной жизни русских людей в XIX веке, к их представлениям о дворянской и офицерской чести <...>»45 В их сознании была упразднена ленинская концепция «трех этапов русского освободительного движения», что означало переворот в понимании декабризма и отход от героики в его изображении у Окуджавы. Смена парадигмы проявилась и в образе «умозрительного» революционера Пестеля, в центральной роли Авросимова, свидетеля-простеца, в том, что слово «Русской правды» не влияет на действие. «Устройство правления» в России, как и отмечал реальный П. Пестель, не отвечает здравым правилам, но те, кто их формулирует, отвлекаются от людей, живущих сообразно Устройству и не интересующихся, отвечает ли оно «правилам». Проблемы возникают с связи с тем, что переустроители «не мыслили будущего благоденствия» без крови. В романе внимание переключено с образа Цели – от нее, согласно чувству Пестеля-персонажа, «исходил ослепительный свет добра и счастья» – на вопрос о средствах к ее достижению, что означает категорический отказ автора от революционной оптики.

В сценах допросов Окуджава опирается на показания П. Пестеля, превращая его высказывания в реплики диалога. В документе создана коллизия, и вымышленные события, наряду с реальными, проясняют мотивы героев. Обыграна достоверность/недостоверность фактов: подлинного генерала Сукина называют Подушкиным, в поездку с подлинными Слепцовым и Заикиным «отправляют» Авросимова; Следственную Комиссию (в документах этот орган зовется то Комитетом, то Комиссией) называют только Комитетом – это слово вызывает аллюзии. Точно, порою обширно цитируются источники, содержащие психологические характеристики лиц: письмо несчастного Заикина; текст «повелений» Николая I об узниках, вложенный в уста персонажа, который и в реальности сберег монаршие записки.

Глава 8 посвящена проблеме влияния потаенного пласта русской литературы на примере произведений Окуджавы. Цитата («Он пишет, словно дышит») из не печатавшегося мадригала П. Незнамова – Н. Глазкову «В спасопесковской тиши я...» (1941) стала рефреном стихотворения-песни Окуджавы «Я пишу исторический роман» (1975). По-видимому, незнамовские произведения, не связанные с лефовской доктриной, были вообще высоко оценены младшими поэтами. В стихотворении «Заезжий музыкант целуется с трубою...» прием повтора-склонения (полиптотон) существительного («судьба, судьбы, судьбе...», «труба, трубы, трубой...») восходит к Б. Пастернаку («Борьба, борьбы, борьбе...» в поэме «Лейтенант Шмидт»), к Н. Глазкову (повтор-синтагма: «Судьба судьбы командует судьбою...» в поэме «Дорога далека»), а возможно, и к П. Незнамову («Гора, горой, горы, горе» в «Стихах о Кругобайкальской железной дороге»). Мастера, вышедшие из футуризма и его школы, дали яркий прием, который Окуджава применял неоднократно («Пробралась в нашу жизнь клевета...», «Красотки томный взор...»)

Цепочка преемственности «футурист Незнамов — “небывалист” Глазков — шестидесятник Окуджава» сложилась благодаря литературным кружкам середины века (дом Л. Брик, кружок одногруппников Окуджавы; «литературная» квартира Глазкова и др.), которые замещали нормальную литературную жизнь (с манифестами, журнальной полемикой и т.п.). В стихотворении «Речитатив» отразилось восприятие Окуджавой поэзии Глазкова и проблемы экзистенциальной парадигмы их поколения. Полиптотон заимствован В. Высоцким («Колею, в колее, с колеей…») через песню Окуджавы – тем самым он «возвращен» в неподцензурную литературу.

Глава 9. Посвящена проблеме влияния литературы зарубежья в 1970-х в СССР. Анализируются взаимные высокие оценки Б. Окуджавы и В. Набокова, которые привели к взаимной цитации (у Окуджавы в «Путешествии дилетантов» она замаскирована тщательно, у Набокова в «Аде» – слегка); рассмотрена литературная репутация обоих в СССР и отражение этих факторов в литературной позиции Окуджавы, который манифестирует мотив творческого наслаждения, связанный с литературной позицией Набокова. Попытки официоза компрометировать Окуджаву в качестве эпигона Набокова, опиравшиеся на репутацию первого как «гитариста», а второго – как «литературного щеголя и безродного перекати-поля», потребовали от поэта и его сторонников осветить на выступлениях и в печати вопрос об источниках «Путешествия дилетантов», чего он не делал в отношении других романови повести ввиду множественности источников и многообразия подходов к ним. Знакомство Окуджавы с высоко им ценимой «Лолитой» дало импульс к творческому использованию сюжета, известного по статье П.Е. Щеголева и другим источникам.

Глава 10 посвящена «Путешествию дилетантов» (1971-1977), наиболее популярному роману Окуджавы. 1970-е – время расподобления поведенческих стратегий, в том числе в литературе; возрастают значение индивидуального выбора и роль искусства в духовной жизни; экзистенциальная стратегия интеллигенции – «эскапизм», которому созвучно бегство дилетантов. В 1972 Окуджава подвергся травле за ряд зарубежных публикаций, был вынужден «покаяться»; желая «отомстить, но самому не погореть»46, задумал фабулу первой части «Свидания с Бонапартом».



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 

Похожие работы:







 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.