авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 || 3 |

Проблемы поэтики романа а. с. пушкина капитанская дочка

-- [ Страница 2 ] --

В § 1 «Понятие карнавала и карнавализации» мы, вслед за Бахтиным, определяем карнавал как синкретическую зрелищную форму обрядового характера. Карнавал находится на границах искусства и самой жизни; это зрелище без разделения на исполнителей и зрителей. Основная цель карнавала – вывернуть наизнанку привычные представления о мире как о разумной иерархической системе, поставить с ног на голову обычный порядок вещей, осмеять всё привычное и застывшее с тем, чтобы через отрицание, осмеяние (символическую смерть) способствовать его возрождению и обновлению. Карнавализованной литературой Бахтин называет литературу, которая испытала на себе (прямо или косвенно, через ряд посредствующих звеньев) – влияние тех или иных видов карнавального фольклора.

В ряде работ (например, у Б. Гройса, В. Н. Турбина, В. Л. Махлина, В. С. Вахрушева) карнавал рассматривается преимущественно в философском, этическом, даже политическом аспекте. Между тем, исследование отражения карнавальной традиции в художественном произведении – продуктивный подход, который может пролить свет на жанровую природу произведения, теорию жанров в целом, место писателя в литературном процессе, литературные традиции, воспринятые им.

В § 2 «Карнавальная поэтика “Капитанской дочки” в исследованиях» анализируются высказывания о карнавальной поэтике романа в литературе. Карнавализацию отдельных эпизодов «Капитанской дочки» отмечали М. М. Бахтин, Л. И. Вольперт, Н. Я. Эйдельман, Э. И. Худошина, Е. С. Хаев. В. С. Баевский считает карнавальную традицию интегрирующим элементом в поэтике Пушкина на протяжении всего периода творчества. Некоторые исследователи отмечают странные, не поддающиеся логическому объяснению элементы сюжета и характеристики персонажей, интерпретируя их как часть общего комического тона повествования (П. Дебрецени), фарсовое начало (В. Н. Турбин), неформальные отношения (Г. И. Пеев) и др. Исследование текста «Капитанской дочки» с позиций карнавализации позволяет обнаружить в романе не механическое соединение комических эпизодов и положений, а систему, элементы которой взаимодействуют между собой, выполняя определённые функции в художественном замысле Пушкина.

В § 3 «Методика исследования» мы предлагаем критерии, на основании которых можно говорить о карнавализации произведения: 1) автор знаком с карнавальной традицией. Карнавал (непосредственно или через карнавализованную литературу) находится в кругу его интересов в период создания произведения; б) атрибуты карнавала в произведении выступают комплексно, взаимодействуют между собой, образуя систему.

Вслед за Бахтиным мы выделили основные элементы карнавала, перешедшие в литературу: карнавальные категории и карнавальные действа. Карнавальные категории – наиболее общие положения, принципы карнавального мироощущения. К ним относятся вольный фамильярный контакт, эксцентричность, профанация, принцип амбивалентности. Каждой карнавальной категории соответствует ряд приёмов. Так, с категорией вольного фамильярного контакта связан особый язык, сочетающий в себе похвалу и брань, а также фамильярная жестикуляция. Категория эксцентричности воплощается в тексте через всевозможные проявления эксцентричного поведения: перебранки, шутливые поединки, бескровные карнавальные войны, скандалы и разоблачения, неуместное использование предметов. Категория профанации включает карнавальные пародии на священные тексты, кощунства, непристойности, связанные с производительной силой земли и тела. Карнавальная амбивалентность реализуется с помощью создания парных образов и сцен. Карнавальные категории отражены в центральном действе карнавала – увенчании и последующем развенчании карнавального короля. К карнавальным действам мы относим также пир и игру.



§ 4 «Карнавальная традиция в быту Пушкина» посвящён анализу бытовых источников карнавализации в творчестве Пушкина. Среди них важное место занимают развлечения пушкинского времени – маскарады и народные гуляния, ярмарки. Ярким примером карнавального отношения к литературе становится для молодого Пушкина деятельность «Арзамаса», пронизанная духом весёлой игры Основная задача «Арзамаса» – разрушить старое с тем, чтобы возникла обновлённая литература. Она осуществлялась в карнавальной обстановке (за пиршественным столом) карнавальными средствами (пародирование на бытовом и литературном уровнях) в соответствии с карнавальным пафосом возрождения и обновления через ритуальную смерть-осмеяние.

Одежда Пушкина часто напоминала карнавальный костюм, эпатировала окружающих. Об этом свидетельствуют воспоминания В. П. Горчакова, А. И. Подолинского, П. Парфёнова, А. М. Каратыгиной и др. При этом Пушкин иронически обыгрывал предписанный этикетом наряд.

Об эксцентричном поведении молодого Пушкина, напоминающем вольный фамильярный контакт, вспоминают И. И. Пущин, Ф. Ф. Вигель, М. И. Осипова, А. О. Смирнова-Россет. Духом карнавальной вольности пронизано поведение Пушкина во время встречи с Николаем I, вернувшим поэта из ссылки: на протяжении разговора Пушкин, оборотясь спиной к камину, грел ноги; даже, по воспоминаниям М. М. Попова, присел на стоящий позади стол, что было вопиющим нарушением этикета.

К началу 1830-х годов в мировоззрении и творчестве Пушкина происходит перелом, отмеченный многими исследователями. Поступки Пушкина становятся менее эксцентричными, игровое поведение сохраняется главным образом в кругу близких друзей. Начиная с 1830 года Пушкин создаёт наиболее карнавализованные произведения: «Повести Белкина», «Маленькие трагедии», «Домик в Коломне», «Пиковую даму», наконец, «Капитанскую дочку». Карнавальная стихия в поведении Пушкина отступает на задний план, переходит в область художественного творчества.

В §§ 5-13 подробно рассматриваются карнавальные категории, приёмы и действа, нашедшие отражение в «Капитанской дочке».

Вольный фамильярный контакт возникает между персонажами в узловых точках сюжета и определяет дальнейшее развитие действия. Вольные фамильярные отношения главенствуют как в лагере Пугачёва, так и в Белогорской крепости. Два важнейших момента фабулы – помилование Гринёва Пугачёвым и помилование его императрицей – реализуются как результат отношений, начинавшихся по законам вольного фамильярного контакта.

Категория профанации преобразует важнейшие для пушкинской эпохи понятия, такие, как военная служба, дуэль, поэтическое творчество. В тексте романа сохраняются намёки на карнавальные кощунства по отношению к религии, которые проявляются за счёт иронического переосмысления библейских цитат, их остраннения путём переноса в разговорный контекст.

Категория эксцентричности находит отражение в поступках и словах персонажей романа; наиболее специфическим её проявлением становится карнавальный костюм. Наряд персонажей уподобляется карнавальному костюму, будучи устаревшим (мундир времён Анны Иоанновны), не соответствующим обстановке (колпак и халат капитана, командующего строем), составленным из элементов, контрастных по цвету (синяя заплата на локте зелёного мундира), этнической и социальной принадлежности (одеяние советников Пугачёва). Эксцентричное одеяние способствует как характеристике персонажа, так и созданию комического эффекта. Однако основная его функция – сокрытие социального статуса персонажа (ярче всего это проявляется в описании «домашнего» платья и душегрейки императрицы). Вольный фамильярный контакт практически всегда сопровождается появлением персонажей не в свойственном их статусу одеянии, а в карнавальном костюме.

Карнавальная категория амбивалентности оказывает воздействие на образную систему и фабулу романа путём создания парных по контрасту и сходству образов персонажей, как главных (Гринёв – Савельич), так и второстепенных (Белобородов – Хлопуша), а также парных сцен, которые взаимно отражают друг друга, описывая сходные события дважды, в комическом и драматическом ключе (казнь защитников Белогорской крепости и сцена с «реестром» Савельича, дважды начатая дуэль Гринёва и Швабрина).

Важное место в сюжете «Капитанской дочки» занимает карнавальное действо увенчания – развенчания карнавального короля, воплощением которого становится Пугачёв. Карнавальная стихия (ночь, метель, сон) сопровождает его появление перед читателем. Атрибуты власти Пугачёва представлены в карнавальном духе как профанация государственных регалий («дворец» – изба, оклеенная золотой бумагой; у «придворных» орденские ленты надеты поверх армяков). В соответствии с карнавальной традицией законность власти Пугачёва в глазах народа подтверждается за пиршественным столом и в бане. Категория вольного фамильярного контакта позволяет Пугачёву переступить рамки официальных отношений и проявить в общении с Гринёвым человечность, милуя его вопреки жестоким законам войны. Карнавальное мироощущение помогает представить образ Пугачёва сложным, двойственным и в то же время приблизить его к читателю, делая причастным к вековой народной традиции, настоящим «мужицким царём».

В «Капитанской дочке» нашли отражение такие карнавальные действа, как пир и игра. Пиршественные образы неоднократно возникают в тексте романа. В соответствии с традицией карнавализованного жанра симпосиона описан военный совет как в окружении Пугачёва, так и в Оренбурге. В официальном пространстве место народного «пира на весь мир» занимает светское чаепитие, сохраняющее, однако, остатки карнавальной вольности. За пиршественным столом происходит решающий разговор Гринёва и Пугачёва, и эта обстановка оказывает влияние на их особую откровенность друг с другом. Однако разговор происходит, когда Гринёв и Пугачёв остаются наедине. Традиция вольного пиршественного слова внешне сохраняется, но исчезает важнейший компонент – всенародность. Карнавальная традиция сочетается с литературными приёмами XIX века.

Тема азартной игры, игры с Судьбой и Случаем возникает в переломный момент для судьбы Гринёва (встреча с Зуриным после отъезда из Белогорской крепости) и художественно мотивирует случайность, ставшую спасительной для чести и жизни Гринёва и Маши.

Приём qui pro quo, наиболее полно выражающий карнавальный пафос перемен, возникает в связи с главными и второстепенными персонажами. Персонажи романа (Гринёв, Пугачёв, Маша Миронова, Савельич, Екатерина II, даже Иван Игнатьич и Бопре) в определённый момент оказываются не теми, за кого их принимали. Qui pro quo может выступать в функции как динамического, так и статического мотива, что в совокупности усиливает атмосферу всеобщей относительности страшного карнавала пугачёвщины.

Важное место в романе занимает пространство карнавальной площади. Сцены на площади Белогорской крепости, насыщенные до предела карнавальным мироощущением, представляют собой композиционный центр романа и описывают момент наивысшего обострения ситуации. Для структуры «Капитанской дочки» имеет значение также понятие карнавального порога и связанный с ним топос дороги. В карнавальном пространстве происходят разговоры, наиболее ярко раскрывающие глубинную суть характера персонажей, в первую очередь Пугачёва. Карнавальная традиция художественно мотивирует особую откровенность этих бесед.

В § 14 «Специфика восприятия карнавальной традиции в романе “Капитанская дочка”» мы рассматриваем, как преобразуется архаическая традиция в соответствии с требованиями современных Пушкину жанров.

Важная особенность воплощения карнавальной традиции в романе «Капитанская дочка» – почти полное отсутствие внимания к сфере материально-телесного низа. В тексте романа присутствуют лишь отдельные намёки на карнавальные непристойности (рассказ о драке мужчины и женщины в бане из-за шайки горячей воды). Связь с темами и образами материально-телесного низа в романе осуществляется через пиршественные образы. Однако образы еды и питья не оборачиваются физиологической стороной; они не самодостаточны, как в карнавализованной литературе Возрождения. Их основная функция в тексте – обрамление особо значимых речей персонажей.





Другая особенность карнавализации в «Капитанской дочке» заключается в двойственности мотивировок. Карнавальное поведение персонажей в «Капитанской дочке» не выглядит эксцентричным, поскольку в большинстве случаев имеет под собой реалистическую мотивировку. Так, дерзость Савельича объясняется особым характером отношений с Гринёвым, которого он воспитывал с детства и, вероятно, не раз журил и наказывал.

Если в «Повестях Белкина» карнавальные приёмы лежат на поверхности, то в «Капитанской дочке» они скрыты за мрачностью описанных событий и строгостью реалистических мотивировок. Присутствие карнавальной традиции может быть выявлено только при комплексном анализе текста романа. По аналогии со словами Бахтина о редуцированном смехе в карнавализованной литературе XVIII-XIX веков, можно говорить о редуцированном карнавале в «Капитанской дочке».

§ 15 «Функции карнавальной поэтики в “Капитанской дочке”» содержит анализ основных функций, которые выполняют в тексте романа карнавальные категории, приёмы и действа. Наиболее очевидной является функция создания комического эффекта. Универсальный, всепобеждающий карнавальный смех несколько раз прямо реализуется в тексте романа, маркируя важнейшие элементы фабулы. Так, Пугачёв смеется на пиру неведомо чему, глядя на Гринёва, и молодой человек, который только что видел смерть близких людей, тревожится об участи невесты и в любой момент ожидает казни, тем не менее не может удержаться от смеха. В «Капитанской дочке» осмеянию, комической профанации с большей или меньшей степенью интенсивности подвергаются важнейшие понятия государственной и общественной жизни: офицерская служба, дуэль, поэзия, религия. Острейший государственный кризис XVIII века – пугачёвское восстание – описывается в неразрывной связи комического и трагического. Наиболее ярко это проявляется в создании амбивалентной пары сцен на площади Белогорской крепости. В первой сцене драматизм ситуации оттеняется комическими деталями. Во втором эпизоде комическая сцена с чтением реестра Савельича балансирует на грани кровавой развязки. Тесная связь смеха и смерти, амбивалентное сочетание драматического и комического – важнейшая особенность романа Пушкина, связанная с карнавальной традицией.

Вторая функция карнавализации в «Капитанской дочке» – проникновение к глубинным истокам народной культуры. Карнавальная традиция, отражающая важнейшую сторону народного миропонимания, воздействует на построение романа, на композицию, фабулу, образы персонажей.

В карнавальном мире, где случайность преобладает над необходимостью, где властвует вседозволенность, вольный фамильярный контакт и логика «обратности», возникает подлинный гуманизм, в котором Пушкин видел способ преодоления серьёзного препятствия на пути исторического развития России – противостояния дворянского и крестьянского миров, не способных понять друг друга. Карнавальная вольность делает возможным проявление человеческих отношений в мире строгой социальной регламентации.

Заключение (с. 153-156) подводит итоги исследования, обобщает выводы.

И «История Пугачёва», и «Капитанская дочка» основаны на документальном материале, ради которого Пушкин предпринял глубокие архивные разыскания, изучил отечественные и иностранные исторические труды, совершил путешествие на Урал и беседовал с живыми свидетелями пугачёвского восстания. Множество эпизодов «Капитанской дочки» имеют параллели в тексте «Истории Пугачёва». Однако, несмотря на общее основание, произведения различны по своей природе, так как материал трансформирован автором в соответствии с требованиями жанра. В нашей работе впервые проведено подробное сопоставление «Истории Пугачёва» и «Капитанской дочки», в результате которого отчётливо проявляются принципы построения художественной прозы Пушкина.

Благодаря высокой концентрированности материала эпизоды романа оказывают наиболее сильное воздействие на читателя, отражая глубинные закономерности бытия. Наличие подробного свода исторических материалов, каким можно считать «Историю Пугачёва», позволяет Пушкину отбирать и концентрировать на одном участке текста исторически точные и вместе с тем наиболее значимые детали для характеристики эпохи, описания быта, нравов, исторических деятелей. Принцип точности и краткости реализуется в художественной прозе Пушкина на уровне сюжета.

И жанр исторического исследования, и жанр романа требуют определённого вида детали. В «Истории Пугачёва» воздействие на читателя оказывает подробное изображение жестокостей мятежников, в романе – глубокий, подчёркнутый контраст между мирной жизнью и ужасами войны. Сопоставление «Истории Пугачёва» и «Капитанской дочки» позволяет продемонстрировать, как отдельная подробность, будучи перенесена в текст романа, становится художественной деталью. Это происходит при помощи повторения, нагнетания детали («огненный взгляд» Пугачёва), а также за счёт актуализации фольклорно-мифологического контекста, как при описании метели, включающем мотивы оборотничества и смешения стихий.

Важнейшим отличием художественного произведения от научного становится обращение к народной мифологии и фольклору. В диссертации впервые рассматриваются глубинные связи романа с народно-смеховой, карнавальной культурой.

«Капитанская дочка», последнее завершённое прозаическое произведение Пушкина, стала итоговой и в отношении карнавализации пушкинской прозы. В тексте «Капитанской дочки» нашли отражение все основные карнавальные категории, действа, приёмы, выделенные Бахтиным. Категория вольного фамильярного контакта и принцип амбивалентности организуют фабулу романа, которая строится вокруг центрального карнавального действа – увенчания и развенчания карнавального короля. Категории профанации и эксцентричности доминируют в изображении важнейших понятий эпохи: военной среды, дуэли, поэтического творчества, – создавая эффект остраннения. Система персонажей испытывает влияние принципа амбивалентности, а также карнавального приёма qui pro quo, который выполняет интегрирующую функцию в поэтике Пушкина. Кульминационные эпизоды «Капитанской дочки», когда решается судьба персонажей, разворачиваются в карнавальном пространстве, представляющем собой литературные модификации карнавальной площади. С моментами наивысшего напряжения сюжета связаны такие карнавальные действа, как пир и игра. Карнавальная стихия находит яркое воплощение в образе Пугачёва, благодаря чему романный персонаж резко отличается от персонажа «Истории Пугачёва», несмотря на сохранение большинства документальных подробностей.

Карнавальная традиция дифференцирует научную и художественную прозу Пушкина, представляет собой ядро художественного мира «Капитанской дочки» и формирует художественную реальность, в которой становится возможным воплощение гуманистических идей Пушкина о человеке, обществе, государстве, истории.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:



Pages:     | 1 || 3 |
 

Похожие работы:










 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.