авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

Носир бухори и развитие газели в х1у веке

-- [ Страница 4 ] --

Первый параграф называется «Мадх и хвалебные стихи Носира». В советском литературоведении к хвалебным касыдам царило негативное отношение, большинство исследователей усматривало слабость поэтов в том, что они превозносили шахов и эмиров. Эта точка зрения до сих пор существует, и редко можно встретить литературоведческую статью, которая исследовала бы хвалебную касыду с точки зрения поэтического мастерства. Такое же негативное отношение к хвалебным касыдам наблюдается в сегодняшнем литературоведении Ирана, в особенности в исследованиях, выполненных после победы исламской революции.

Сочинение хвалебных стихов считается одним из видов песенной поэзии и имеет место в литературе большинства цивилизованных наций. В персидской литературе, с самого начального периода возникновения поэзии на языке дари, сочинение хвалебных стихов стало традицией в результате подражания арабским поэтам. Выдающиеся персидско-таджикские поэты, такие, как Рудаки, Унсури, Манучехри, Амир Муиззи и несколько других, стали известными именно благодаря своим хвалебным касыдам. Даже в «Шахнаме» Фирдавси, который жил за пределами дворца, имеются хвалебные стихи.

В истории персидско-таджикской литературы сочинение хвалебных стихов считалось распространённой социальной и культурной традицией и в какой-то мере имело политическую окраску. История мировой цивилизации свидетельствует, что во все времена, когда появляется какой-либо талантливый человек, он нуждается в материальной поддержке. Наука и искусство развивается только тогда, когда учёный или талантливый человек будет обеспечен материально. Большинство выдающихся представителей нашей науки и литературы, даже крупные гностики, такие, как Санои, Аттор, Мавлави и Ироки, имели связи с шахами своего времени, и эти шахи и эмиры поддерживали их материально. Отсюда можно сделать вывод, что сочинение поэтами хвалебных стихов было обычным делом и было лишено каких-либо пороков и изъянов.

Носир жил отшельнической жизнью, был доволен ею и никоим образом не использовал своё умение писать стихи для приобретения материальных благ. Он даже гордился своим нищенством, что являлось подражанием образу жизни пророка. В связи с тем, что поэт всегда жил на чужбине и это жалованье было доступным во дворцах шахов и эмиров, он был вынужден обращаться к ним и восхвалять их в своих стихах. Его хвалебные касыды как с точки зрения поэтического мастерства, так и по содержанию и образности не являются равноценными и однородными. Там, где он «восхваляет наби (‘пророк’) и вали (‘друг божий’)», его стихотворение имеет совсем другую окраску и потому очевидно, что поэт сочинял его с большей искренностью, с душой и любовью. Ведь его целью и намерением в создании хвалебных касыд являлось воспевание единственности Всевышнего и «восхваление наби и вали».

Такие же глубокие поэтические чувства, любовь и искренность встречаются в касыдах, которые поэт написал для восхваления пиров и предводителей тарикатов. Однако в хвалебных касыдах, посвящённых падишахам, эмирам и визирям, подобных чувств и искренности не замечается: слова поэта приобретают обычный тон и воспроизводят поэтическую манеру поэтов-касыдописцев прошлого, с той лишь разницей, что Носир прославляет большей частью справедливость, щедрость и доблесть шахов и считает эти качества их долгом. Рассмотрение хвалебных касыд поэта показало, что он восхвалял шахов и эмиров по нужде, не имея никакого внутреннего желания к их восхвалению.



Политические, социальные и индивидуально-этические мысли Носира являются продуктом событий периода его жизни и являются результатом приобретённого им опыта в столкновении с шахами и эмирами, другими правителями, представителями высшей власти религий различных стран.

Второй параграф называется «Негодование и протест против несправедливостей времени». Чувственность и природа такого талантливого человека наподобие Носира проявляется в его противостоянии несправедливостям, насилию и деспотизму, сумятице времени, неуважению к представителям искусства, и наконец, жалкости этого мира и опасности в мирских делах. Под лучами его гностических мыслей, и независимо от него, он выступает в качестве гуманного поэта, культурного человека. Носир в качестве человека достойного, дальновидного и обладающего искусством, дает разъяснения этим событиям. Такой подход поэта выступает как протест против неурядиц времени и обладает духом подчинения божественному предопределению и року. С другой стороны, это его объяснение против этого мира и мирских дел приобретает иногда тон недосягаемости и гностического «не знаю». В частности, отвержение человеческого познания, никчемность ума и науки притягивают его в довольство (каноат) и отшельничество, следовательно, он находить прибежище в любви и гностицизме. Внешне он порой ищет пристанище в вине и музыке, дорожит небольшим сроком, отведенном жизни. Болепонимающий поэт иногда не воспринимает существующее положение и подвергает его критике. Его критика охватывает не только политическую ситуацию времени, но и социальное и культурное положение. Он прибегает к религии и Всевышнему для защиты от всех неурядиц времени, полагается и верует в Его милость, видит путь спасения в любви и самоотречении. Всё это связано с его индивидуальным и литературным путём его шестидесятилетней жизни, которая подробно рассматривается в диссертации.

Третий параграф называется «О проповеди и бесполезности мира». В нём рассматриваются назидательные, поучительные и нравоучительные размышления поэта.

Назидание и поучение, а также равнодушие ко всем блаженствам преходящего мира, занимают особое место в поэзии Носира. Поэт имеет не только отдельные бейты, связанные с гностическими мыслями, но также им написана специальная касыда на эту тему. Эта касыда «Дарвешро мулки ќаноат мусаллам аст» (Для дервиша страна довольства обеспечена) посвящена этой теме с самого начала до конца, которая подробно рассматривается в диссертации.

Четвёртый раздел третьей главы называется «Гностицизм и философия в поэзии Носира Бухори » и состоит из пяти параграфов.

В первом параграфе рассматривается «гностицизм Носира Бухори».

Основную часть поэзии Носира составляет гностицизм. В дополнение к тому, что его наследие является отражением этого мнения, на это также указывали известные авторы тазкиры, литераторы и литературоведы: Джами, Давлятшох Самарканди, Такиуддин Кошани, Алишер Навои и другие. В поэзии Носира любовь и гностицизм переплетаются до такой степени, что невозможно отделить их друг от друга, а его газель является образцом гностической любовной газели, которую Хафиз довёл до совершенства. Гностицизм, существующий в нашей литературе и цивилизации, имеет два вида: один – практический, другой – теоретический гностицизм. Носир был сведущим в обоих видах, то есть как путник тариката, он обошёл «семь городов любви» и имеет совершенные сведения по гностической теории.

Гностицизм Носира во многом склонялся к любовному гностицизму Хорасана, гностицизму Санои, Аттора и Мавлави, также в небольшой степени на него повлиял гностицизм Ибн Араби. Основой и фундаментом гностической школы Хорасана являлась любовь, а стержень гностицизма Носира составляла страсть. Несомненно, Носир был знаком с концепцией гностицизма Ибн Араби, свидетельством чего являются его стихи. Однако гностицизм Ибн Араби является философским гностицизмом, а гностицизм Носира, подобно гностицизму в Хорасане, является гораздо менее философским.

Хотя гностические термины Ибн Араби и встречаются в поэзии Носира, тем не менее они оказали на его стихи меньшее влияние. Вопреки этому, множество доказательств из дивана поэта свидетельствуют о том, что гностическая школа Носира является продолжением гностической школы Санои, Аттора и Мавлави, то есть любовной школы Хорасана.

В диване Носира встречаются многочисленные газели, рассматривающие различные темы гностицизма, в частности проблему единства бытия. Он использует гностические термины в тех же значениях, в которых они дошли в комментариях к суфийским трактатам, в частности, специальное слово «тачалли» (проявление), которое считается важнейшим и сложнейшим гностическим термином. Носир в нескольких местах использует специальное слово «тачалли» в его гностическом значении:

Толибон Тур таљаллии љамолат дидаанд,

Чун Калим аз бањри он дар кўњи Тур афтодаанд.

(7, 264)

Ищущие Тора увидели проявления твоей красоты,

Подобно Моисею, ради него вступили на гору Тора.

В предыдущем бейте намерением поэта от ищущих являются те путники и гора Тора, на которой Муса (а) имел беседу с Всевышним. Поэт, используя коранический аят (Аъраф, аят 143), ведёт путников к Истине, как и Муса, в желании лицезрения Всевышнего. Худжвири явление Всевышнего в сердцах гностиков объясняет следующим образом: «Явление есть сияние лучей Истины руководством преуспевания в сердцах преуспевающих, когда же они удостоятся сердцем лицезреть Истину» (26, 504). Носир приводит этот же смысл, выраженный Худжвири, с намёком на упомянутый аят Корана и с использованием синонима явления – «партав» (луч) (7, 388).

Вместе с тем, относительно множества видов явления он говорит:

Наќќош бар љаридаи имкон ба килки амр,

Њар сурате, ки њаст ба навъи дигар кашид.

(7, 151)

Художник на листе возможности кистью веления,

Расписал все имеющиеся изображения иным видом.

Художник изначальности, то есть Всевышний, на листе возможности бытия повелением «кун фаякун» (стань и становится) зарисовывает каждый образ различными видами.

Таким образом, другие термины гностицизма – такие, как: единственность и множественность, близость, присутствие неявного, луч, и такие понятия, как капля и река, свеча и мотылёк, частичка и солнце т.п., которые использовал гностик, прокомментированы и разъяснены в настоящем исследовании.

Рассмотрение поэзии поэта показывает, что Носир как поэт-гностик большей частью говорит о гностическом учении, в частности о единстве бытия. Пантеистические идеи, такие, как единство вещей, единство творца и сотворённого, повсеместное существование сияния лица возлюбленного, то есть равноправность Каабы и монастыря, религий и культов, ханака и храма или же синагоги, мечетей и харабат (руин), величия человека среди творений, подобных ему, часто встречаются в его диване, по каждому из этих вопросов можно привести многочисленные бейты.

Во втором параграфе четвёртого раздела рассмотрено отношение Носира к течениям маламатия и каландария. В этой части работы в результате использования важнейших первоисточников - таких, как «Рисолатул маломатия» (Трактат о маламатия) Абдуррахмона Сулами, «Кашфулмахджуб» (Раскрытие сокровенного) Худжвири и исследовательских работ типа «Таърихи тасаввуф дар ислом» (История тасаввуфа в исламе) Косима Гани «Ислом ва тасаввуф» (Ислам и тасаввуф) Никольсона, «Мактаби Њофиз» (Школа Хафиза) Манучехра Муртазави, - раскрывается движение маламатия и каландария, исследуется отношение Носира к этим течениям и влияние их идей на него.

Ориентацию Носира не следует относить к течению маламатия, хотя поэт-гностик и принял некоторые элементы этой ориентации, способствующие достижению цели. Воззрения Носира заимствовало многое из маламатии и каландарии. В частности, он унаследовал борьбу с лицемерием от маламатия, набожность и чистоплотность - от каландарии, а смелость и преданность - от халаджия. Особенность жизни Носира весьма сходна с жизнью приверженцев маламатия и каландария, а титул «дервиш», которым все тазкираписцы упоминали о нём, подкрепляют эту мысль. Худжвири основу законов маламатии доводит до суры «Маида», аят 54 из Корана (26,338). В диване Носира можно обнаружить многочисленные бейты, пронизанные принципами и мыслями маламатия. В принятии основных положений маламатия Носир также опирается на Коран, а для достижения желаемого на своём пути и в поведении он принял некоторые элементы приверженцев маламатия. В частности, отсутствие страха перед злословием людей и предоставление себя порицанию для спасения своего жизненного пути и образа жизни:





Риндона сокини сари кўйи маломатам,

Миннат, ки бо њазор маломат саламатам.

(7, 329)

Как ринд, я обитель порицания,

Благо, что тысячу порицаниям я в здраве.

Он принял такой образ жизни, который был против общественного поведения и образа жизни людской массы:

Мо хилофи расми мардум кардаем,

Тарки асбоби танаъум кардаем.

(7, 346)

Мы стали против обычая людей,

Покинули причины нападок.

От порицания людей просить милость Бога, то есть укрываться от людей с тем, чтобы удостоиться приобретения Истины:

Зи радди халќ ќабули Худо талаб кун, Носир,

Ки ѓайри хидмати Мањмуд нест кори Аёз.

(7, 98б)

От порицания народа проси милость Бога, Носир,

Нет у Аяза дела, кроме услужения Махмуду.

Таким образом, ритуалы маламатии, которые воспринял Носир, заключаются в следующем: равнодушие к чести и достоинству; отстранение от обмана и подлога, воздержание от продажи своего благочестия, отмывание рук от мирских благоденствий и равнодушие к райским блаженствам; отречение от эгоизма и себялюбия, борьба с вожделением и т.д. Однако все эти доводы не позволяют нам признать исключительным образом Носира из числа последователей течения маламатия и принадлежность его тариката к этому ордеру. Как в его жизни, так и в его стихах существуют другие доказательства, которые показывают непринадлежность Носира к безусловному маламатию. В частности, последователи маламатия отдалялись от народа, социальной и политической ситуации, и не придавали к ним никакого значения. Это в то время как Носир в качестве поэта болепонимающего не был равнодушным к политической и социальной ситуации времени. Во-вторых, поэт имел беседы с шахами и эмирами, визирями и правителями, что является вопреки традициям маламатия. В-третьих, маламатийцы заняты самим собой и опасаются от своего высокомерия и лицемерия, в то время как Носир сражается с лицемерием и двуличностью других, о чем свидетельствуют и некоторые другие доказательства.

Носир в нескольких местах использует понятие «каландар», подчеркивает свое «отшельничество» и становление кландаром (7, 344). Понятие каландар очень близко к дервишу, они почти являются синонимами. Однако дервиш не обладает бесстрашием каландара по отношению к традиционным обычаям и шариату. С этой точки зрения использование понятия каландар в качестве приемлемых выражений в поэзии Носира напоминает понятие ринда, так как качества каландара очень близки к качествам ринда. Действия каландара в рвани и лохмотьях, а также в действиях ринда наблюдаются бесстрашие по отношению к официальным обрядам и обычаям.

Исследования учёных относительно проблемы маламатия и каландария показывают, что каландария является одной из ветвей маламатия. Увлечение Носира понятием каландар и в ещё большей степени маламатии, которое мы установили, позволяют нам сделать вывод о том, что если и существовало какое-либо отношение верований Носира к маламатию, то оно связано с сектой, касающейся маламатия, то есть каландария.

Третий параграф называется «Носир и школа риндизма». В этом параграфе с использованием первоисточников и многочисленных исследовательских трудов рассматриваются понятие ринд и школа риндов, изучается ринд Носира в сравнении с риндом Хафиза.

Маламатизм и каландаризм, любовные игры и соглядайство, и даже дервишизм являются характерными чертами риндизма. В работе рассматриваются размышления учёных относительно понятия ринда. Носир до Хафиза и подобно ему называет себя риндом, имеет несколько газелей, в которых с самого начала до конца описывает качества ринда, которых также можно назвать верованием риндизма Носира (7, 333). В одной из газелей он перечисляет качества ринда, отображающие также представления ринда:

Хушо ваќти риндони њушёри маст,

Ки бо ѓусса шоданду бо нест њаст.

(7, 177)

Блаженство, что трезвые и охмелённые ринды,

Радостны тоской и существуют в небытии.

Для того чтобы ознакомиться с реальным риндизмом Носира, необходимо на основе качеств, изображённых поэтом, изобразить его личность и деятельность, его поведение. Ринд Носира есть трезвый в опьянении, радостный в тоске, присутствующий при небытии, великий содержанием, а в образе жалкий, в количестве малый, в щедрости высокий, пьяница и опьянённый, любитель музыки и песен, бедный, однако сытый, не против желания других, т.е. удалец, верный своему слову, сломанный в себе, т.е. освобождённый от бремени бытия, постоялец монастырей, магов и разрушений, каландар в лохмотьях, настоящий в поведении и в игре, свободный от неверия и религии, он представлен также несколькими другими качествами. Изучение стихов поэта позволяет думать, что Носир имеет склонность к сектам каландария, маламатия, халладжия и изображает особенные качества представителей этой группы в идеально-устремлённом образе под названием «ринд», поэтому если и отнести его к какой-либо секте, то этой сектой и этим путём может быть риндизм.

В четвёртом параграфе рассматривается пир с точки зрения Носира. Относительно того, был ли у Носира пир (наставник) или нет, первоисточники умалчивают, не известна также его принадлежность к какому-либо суфийскому направлению, сам поэт тоже не указывает на какого-либо определённого человека. Тем не менее, подобно всем путникам пути тариката, в преодолении путей он считает обязательным для путника иметь пира. Поэт-гностик имел беседы со многими представителями суфизма, некоторым из них посвящал хвалебные стихи, но никого в качестве своего пира он не воспринимал. У Носира, подобно Хафизу, имеется символический и мистический пир под именем мугон (магы), о котором он упоминает в нескольких местах, признаёт себя его муридом (учеником). В частности, у него есть газель о качествах пира, отдавшего «халат как залог для сподвижников» (7, 237). Этот пир Носира во многом подобен «пиру», которого Шайх Аттор изображал в своих газелях (6, 194). Хафиз упоминеат о пире слова, оставившем «мечеть ради винной лавки». В упомянутой газели Хафиза под понятием «наш пир» подразумевается Шайх Санъон, но пиром Носира, подобно пиру Аттора, в действительности является Мансур Халладж – символ чистоты и преданности в любви. Носир упоминает о Мансуре Халладже в нескольких местах (7, 220). Пиром магов Носира, подобно пиру Аттор, является пир, покинувший мечеть, келью и ханака и усаживающийся в харабат.

Изучение мыслей Носира о пире показывает, что его пир магов физически не существует, он является выдуманным пиром, покинувшим келью и обратившимся к руинам. Это значит, что Носир не находит пира, который был бы его путеводителем и наставником для достижения желаемой цели. В таком случае кто является пиром Носира? В одной из своих газелей поэт напоминает открыто и ясно о чистосердечном и светлом «пире», обитающем в монастыре:

Шароби кўњна дар дайр аст пире,

Аљаб софидиле равшанзамире.

(7, 379)

Пир (наставник) подобно старому вину есть в монастыре,

Удивительно чистосердечный и светлый душой.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |
 

Похожие работы:










 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.