авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

Русская символистская критика (1890 – 1910-е гг.): генезис, типология, жанровая поэтика

-- [ Страница 3 ] --

Изначальная обращенность критики символистов к элитарному читателю сочеталась с новой просветительской задачей: воспитание эстетически ориентированного читателя. С этим связана и своеобразная эстетическая публицистика – эстетико-теоретические отступления в их статьях не только 1890-х, но и 1900-х годов. Как когда-то Белинский давал в статьях пространные экскурсы в теорию литературы и эстетику, так и символисты, в новых условиях, иначе (и по форме, и по стилю), осмысляли, в сущности, круг тех же проблем (что такое искусство, что такое литература, какой должна быть критика и т.д.).

В подразделе 2.1.3. «От «старой» к «новой» критике: 1890-е годы», опираясь на исследования относительно динамики перехода от реализма к символизму (З.Г. Минц, В.В. Иванов, Л. Пильд), свидетельства современников, мы показываем, что конец 1880-х – 1890-е гг. отражает ситуацию постепенного вызревания новых эстетических принципов, новых способов анализа, изменения стилистики; сталкиваются разнородные тенденции, «старая» модель критики становится тормозом в ее развитии, формируются новые принципы анализа и оценки, меняется система жанров критики, сосуществуют и взаимопроникают разные формы критических суждений. Отталкиваясь от идей радикальной критики (и не только идей, но и стиля, языка), новое поколение еще несет в себе следы «старой» критики, попытки приложить новые методы анализа соединяются с принципами предшественников.

Символисты, пытаясь расширить круг потенциальной аудитории потребителей искусства, начинают внедрять критику через формы устного контакта (лекции).Наряду с лекциями, широко практиковалось обсуждение рефератов, докладов в кружках, различных литературных объединениях. Многие статьи В.Брюсова, И. Коневского, Ф. Сологуба о современной поэзии не были опубликованы, что отражает в известной степени полуподпольное существование их критики в 1890-е гг. Своеобразным восполнением невозможности открытой публичности становится эпистолярная критика.

В разделе 2.2 «Западноевропейская критика, литературоведение и русская символистская критика» внимание концентрируется на проблеме влияния и типологических сходств символистов с западноевропейскими концепциями критики и литературоведения. Она рассмотрена в 2-х подразделах: «Западноевропейские концепции критики и литературоведения. Диалог символистов с «научной критикой» (2.2.1) и «Влияние идей западного эстетизма» (2.2.2).

В подразделе 2.2.1. характеризуется восприятие символистами западноевропейских концепций критики, субъективной критики, их отношение к попыткам обновления методов историко-литературного исследования (Г. Лансон, Ф. Брюнетьер, Э. Геннекен, Г. Брандес, А. Франс, Ж. Леметр и др.). Рассмотрение рукописи работы Д. Мережковского «О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы» показывает, что он не отвергает стремление критики к научным способам объяснения литературного творчества, хотя отдает предпочтение субъективно-художественному методу. Но даже в обосновании субъективно-художественного метода подчеркивается именно его «научное значение.»



Но другие символисты (В. Брюсов, И. Анненский) решительнее выступали против позитивистски ориентированного подхода к литературе. Поэтому наряду с тенденцией, не порывающей окончательно с биографическим и культурно-историческим подходом, символисты «впитывали» чисто эстетический подход (близость идей М. Арнольда, О. Уайльда), теорию «соответствий» как прием критического анализа (С.Малларме). В подразделе 2.2.2. отмечена родственность теоретических положений, отстаиваемых на раннем этапе развития символизма Д. Мережковским, В. Брюсовым, К. Бальмонтом, Ф. Сологубом, теории критики О. Уайльда, М. Арнольда (самостоятельность критического отражения, использование флористических мотивов, образа зеркала в структуре статей, активизация прогностической функции критики).

С позиции более отдаленного генезиса символистская критика продолжает различные романтические традиции. Это вытекает из того очевидного положения, что русский символизм многим обязан западноевропейской романтической традиции начала XIXвека, прежде всего немецкой (Шеллинг, Новалис, братья Шлегели и др.). Преемственная связь символизма и романтизма проявляется в близости критических принципов, представлений о задачах и функциях критики, жанрово-стилистических особенностях статей. Ведь именно немецких романтиков называют основателями критики в современном смысле слова: они дали первое концептуальное представление о художественной критике, ее задачах и функциях.

В связи с этим обращено особое внимание на «солидарность» символистов с элитаристскими концепциями романтиков. Делается вывод о том, что критику символистов следует рассматривать как продолжение и трансформацию романтических принципов критики. Символистская критика является романтической по своему методу, тяготея к авторской субъективности, к анализу отношений автора к героям, событиям, а не к объективному смыслу произведения.

Раздел 2.3.начинается с рассмотрения предпосылок национального критического опыта в творческом сознании символистов (подраздел 2.3.1.).

Исследование этого вопроса опирается и на комплекс высказываний символистов о русских критиках и русской критике в целом и ее направлениях (в том числе с привлечением малоизвестных и неопубликованных источников), и на рассмотрение типологических и генетических связей, отражающихся в проблематике, жанровых особенностях, цитатности и других структурных особенностях их статей. Приводятся факты влияния национальной традиции, полученного в период гимназического и университетского обучения.

Приведенные примеры свидетельствуют о приобщении будущих символистов к «памяти» русской критики, ставшей весомой составной частью их культурного опыта. Данный тезис последовательно отстаивается в подразделах 2.3.2. («Традиции В.Г. Белинского, шестидесятников (Н.А. Добролюбов, Д.И. Писарев). Символисты и Н.К. Михайловский»), 2.3.3. («Влияние эстетической и «органической» критики»), 2.3.4. («Традиции отечественной писательской критики»)

Ближайшей «фоновой» традицией стала для символистов народническая критика. В этой связи обосновывается важность проблемы «Н.К. Михайловский и новое поколение критиков»..Тяготение к публицистической традиции Михайловского наблюдается в период сближения символизма с «неонародничеством» (конец 1900-х – начало 1910-х годов).

В отношении символистов к Белинскому и «шестидесятникам» обнаруживается типологическое схождение скорее с Розановым (правда, без розановских парадоксов), чем с А. Волынским.В наследии Белинского выделяются близкие им принципы художественной критики.Однако это не означало приятия «всего» Белинского. Символисты выражали несогласие с «промахами» Белинского, особенно последнего периода. В их статьях содержится полемика с «Письмом к Гоголю», с оценкой Баратынского.

Символисты не разделяли чисто критическую, негативную борьбу с традициями шестидесятников, которую начал Волынский. Парадокс был в том, что в критической практике многие из них в той или иной степени сохраняли тяготение к шестидесятникам. Писаревская традиция функционировала в качестве цитаты – не только в форме несогласия, развенчания «далекой» эстетики, но и парадоксального согласия с ним. Имя Писарева возникало у символистов не только в отторжении от его взгляда на Пушкина, на роль критики, но и в различные моменты эволюции символизма, когда они либо сами решались на антиэстетические выпады либо, наоборот, пытались обратить внимание читателя на новый эстетический нигилизм.

Связи с принципами «реальной критики» Добролюбова обнаруживаются в пору усиления общественности в мировоззрении, исканиях символистов, когда, по словам Блока, произошел переход от предчувствий «неслыханных перемен и невиданных мятежей» к погружению в эти перемены и мятежи. Тяготение к «реальной критике» наблюдается у Блока, Мережковского, Гиппиус.Принцип добролюбовской критики – «толковать о явлениях самой жизни на основании литературного произведения, не навязывая, впрочем, автору никаких заранее сочиненных идей и задач»15 – был близок и даже теоретически осмыслен З. Гиппиус.

В разделе доказывается. что филологизм статей, внимание к художественному мастерству, широкой сопоставительности литературных явлений, преемственность в конкретных оценках сближают символистов с эстетической критикой середины XIX века, а художественно-поэтическое начало, мифопоэтическая основа критического метода, формы контактов с аудиторией (публичные лекции) типологически близки традициям «органической критики»А.Григорьева.

Символисты продолжали и отечественную традицию писательских критических выступлений. В их статьях часто цитируются критико-эстетические высказывания Пушкина, Гоголя, Достоевского, Тургенева, Некрасова, Толстого, Случевского. Особенно следует подчеркнуть связь символистских взглядов на критику с Пушкиным. Выступление многих символистов против коммерческого духа газетной публицистики обнаруживает несомненную связь с пушкинской традицией. С писательскими выступлениями Достоевского и Тургенева по случаю открытия памятника Пушкину в Москве в 1880 году связана традиция юбилейных выступлений критиков-поэтов начала ХХ века.

Но очевидно, что символистская критика отражает новый этап становления писательской критики, когда увеличивается общественная и эстетическая значимость выступлений писателей по проблемам искусства и литературы. Эта особенность объясняется изменившимся статусом писателя на рубеже XIX – ХХ веков и отношением художников к профессиональной критике, побудившими их искать прямой, непосредственный контакт с читателем.

Несмотря на перспективные теоретико-методологические искания, в развитии критики 1870 - 1890-х годов, по мысли В.Н. Коновалова, «наблюдается известное снижение уровня профессиональной критики по сравнению с вершинными достижениями критики 60-х гг., хотя это «снижение» не является абсолютным. Этот вакуум в значительной степени заполняет писательская критика»16.

Именно с символистами хлынул мощный поток критических текстов («метатекстов»), сопровождающих художественные явления. Такого «сопровождения» собственных творений не было ни у Пушкина, ни у Баратынского, ни у Фета, ни у Тютчева и других. Критика символистов расширяла представления о писательской критике. Их выступления продиктованы стремлением самостоятельно определять основные тенденции развития литературы, то есть решать задачи профессиональной критики, не сумевшей стать организатором литературного процесса. Если писатели-критики XIX века не образовывали направления, многие примыкали к таким фигурам, как Белинский, Чернышевский, Добролюбов, хотя и не разделяли целиком их убеждений, то о символистской критике можно говорить как о самостоятельном направлении.

Интенсивно используя сложившиеся традиции критической деятельности, символисты тем не менее подчеркивали неразвитость в русской литературе автокритики, комментариев, объясняющих собственные сочинения.

В 3-й главе «Проблемы типологии символистской критики» исследуются типологические принципы специфики авторской субъективности символистской критики. Исследование ведется под углом зрения эквивалентности явлений, сходства, аналогии, соответствий, а также установления различий в многообразных литературно-критических материалах, что естественно означает известное приглушение творческих индивидуальностей критиков. Дополнительным аргументом в пользу такого подхода для нас служат положения ряда авторитетных исследователей русского символизма (А. Ханзен-Леве, В. Паперный, И.Корецкая), акцентирующих явления конвергенции и интерференции разных программ символизма даже внутри одного произведения, одновременность гетерогенных моделей, относящихся к различным эволюционным ступеням17.

Вопрос о составе символистской критики спорен даже применительно к литературе символизма. В символизме есть центр, периферия, вульгаризаторы, эпигоны. В первую очередь к критикам-символистам следует отнести деятельность тех писателей, которые свою принадлежность к символизму осознавали. В этом смысле – это критика, ставшая теоретическим и историко-литературным самосознанием символизма, где были сформулированы основные программные принципы направления, давалась интерпретация с позиций символизма современной литературы и литературы прошлого, предлагались опыты автокритики. Это критика, защищавшая символизм в литературных схватках и полемиках и сама же первой осмыслявшая его итоги и его историю. Она участвовала в организации символизма и эволюции на различных этапах движения: от начала 1890-х до 1910-х годов. Это деятельность В. Брюсова, З Гиппиус,Д.Мережковского, К. Бальмонта, И. Коневского, Ф. Сологуба, А. Блока, А. Белого, Вяч. Иванова,Г.Чулкова, М. Волошина, С. Соловьева, Ю. Балтрушайтиса. С другой стороны, в широком смысле, критика символистов включает «союзников», «попутчиков», пропагандистов, популяризаторов символизма (и не только из писательской среды), его вдохновителей и т.д. Поэтому объективно символистская критика соотносима с т.н. околосимволистской (Б. Садовской, Н. Поярков, А. Курсинский, Н. Абрамович, Ликиардопуло, Е. Лундберг, В. Боцяновский, В. Гофман и др.), предсимволистской критикой (С. Андреевский, В. Соловьев, А. Волынский), деятельностью В. Розанова.





В разделе 3.1. «Статус критики и типология течений» выявлен комплекс факторов, определивших высокий статус критики в символизме. С позиций родо-видовых отношений, она относится к разновидностям модернистской критики (наряду с акмеистической, футуристической критикой). Появление такого типа критики связано с утверждением нового взгляда на художественное творчество, с символистской концепцией искусства. Мы придерживаемся концепции З.Г. Минц о том, что доминирующей идеей большинства символистских деклараций и особенностью их поэтики является панэстетизм, когда «все поэтические идеалы русского символизма предстают как эстетизация тех или иных этических, религиозных, политических и даже социальных или научных … ценностей»18, в том числе эстетизация и критического дискурса. Потому определяющими в ряду внутренних факторов оказываются: значимость вопросов прагматики, рефлективность (металитературность) символизма, двойственность в определении задач искусства.

Творчество понимается как совместные усилия автора и читателя в раскрытии внутреннего смысла произведения. Критические статьи помогают обнаружить художественные смыслы, они выполняют роль посредника в установлении взаимного понимания с читателем, стимулируют его сотворчество и сопереживание. Общей для символистов становится мысль о своеобразной незавершенности художественного произведения и о роли в «судьбе» произведения творческой субъективности критика. Символисты усиливают интерпретационную функцию критики в постижении образа-символа. Вопрос о том, как понимать символистское произведение, ставится А. Белым в статьях «Кризис сознания и Г. Ибсен», «Смысл искусства».

Металитературность как типологическая черта поэтики символизма реализуется не только в собственно художественных текстах (цитатность сюжетов, литературных образов, принципов организации художественного текста и т.д.), но и находит дополнительный выход в создании критических статей, выступающих в функции метатекста, разъяснения собственного творчества.

Символизм возник как направление, поставившее целью не только художественные, но и практические задачи. А. Белый писал: «…правы законодатели символизма, указывая на то, что последняя цель искусства – пересоздание жизни. Последняя цель культуры – пересоздание человечества…»19. Эта общефилософская направленность символизма (хотя и сформулированная в панэстетических рамках) также объясняет значимость критики для них, но уже с иных позиций. Проблема влияния литературы на жизнь, новая постановка вопроса об общественной роли художника, движение к созданию таких форм искусства, переживание которых могло бы вновь объединить людей, – актуализирует публицистический потенциал критики символистов.

Символистскую критику уместно отнести к промежуточному типу философско-эстетической критики, где, в свою очередь, можно выделить ряд типологических образований (течений):

1. Филологическая (эстетическая) критика. С этим течением связано изучение поэтики произведения, формы, словесного материала, художественных приемов. В наибольшей степени оно представлено деятельностью В. Брюсова и его школы (как неоднократно отмечалось исследователями, именно Брюсов был литературным критиком в прямом смысле слова), И. Анненского, отдельными критическими выступлениями А. Белого и В. Иванова. Не все представители этого течения разделяли идеи автономии литературы, как В. Брюсов, но общим было продолжение традиций эстетической критики XIX века20, а также стилистического подхода классицистов: сосредоточенность на вопросах стихотворной техники, указание на промахи в стиле, в структуре, в построении образов, выделение всех этих взаимосвязей в произведении, которые позднее получат обозначение «художественный мир».

2. Философско-публицистическая критика. Находится на стыке философского и публицистического высказывания. Ее основы заложены Д.С. Мережковским, хотя непосредственным истоком следует считать В.С. Соловьева. Несмотря на различия теоретических взглядов и конкретные разногласия, отражающие отдельные течения внутри символизма («неохристианская» критика Д. Мережковского, Д. Философова, З. Гиппиус, «теургический» символизм А. Белого, В. Иванова, А. Блока, «мистический анархизм» Г. Чулкова), значительную часть их литературно-критических выступлений следует отнести к единому типологическому образованию. В большинстве своем они стояли за утверждение связи между искусством и жизнью, понимая эту связь иначе, чем представители социологических концепций в критике.

У символистов меняются формы и содержание публицистичности. В целом постижение эстетической реальности (то есть литературоведческая доминанта) преобладает в их статьях. Можно говорить о вариантах «присутствия» публицистичности в различных подсистемах символизма (учитывая и индивидуальные особенности тех или иных критиков и фактор эволюции символизма).



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |
 

Похожие работы:








 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.