авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

Послания и поучения феодосия печерского. проблемы поэтики

-- [ Страница 2 ] --

Послание о неделе Феодосия Печерского имеет самоназвание «Въспрашанье Изяславле князя, сына Ярославля, внука Володимеря, игумена Федосья Печеръскаго монастыря». Еще Д. С. Лихачев подчеркивал особое внимание древнерусских книжников к называнию своего сочинения, их стремление к максимальной точности. В данном случае послание не случайно имеет самоназавание «вопрошание». Это не только подчеркивает наличие автора и адресата и указывает на конкретную цель – ответ на поставленный адресатом вопрос. Подобное самоназвание подчеркивает еще и характер коммуникации, возникающий в самом произведении.

Как правило, коммуникативная связь между сторонами общения в послании выражена имплицитно, она отчасти односторонна, поскольку вторая сторона коммуникации (адресат) реализуется в тексте, только благодаря творческому воображению автора. Присутствие адресата маркировано специальными эпистолярными формулами, в частности формулой приветствия, формулой констатации получения письма, формулой восхищения адресатом, похвалой или критикой письма, полученного от адресата, формулой «парусии», создававшей ощущение близости адресата и т.п. В рассматриваемом послании Феодосия Печерского перечисленные эпистолярные устойчивые элементы формуляра отсутствуют. Тем не менее ситуация эпистолярного общения задается в первых же строках: «Что возмыслилъ еси, боголюбивыи княже, воспрашати мене, некнижна и худа…»

Структура Послания о неделе организуется воспроизведением четырех вопросов, которые исходят от адресата – князя Изяслава (возможно, они были заданы при личном устном общении) и последовательных ответов на них Феодосия. Это наличие вопросов создает иллюзию личного присутствия адресата, беседы с ним. В конкретных списках состав вопросов несколько отличается, ответы же в целом идентичны. Структура вопросов и ответов предполагает разделение текста, по крайней мере, на четыре смысловых блока. Первый вопрос определяет общую тему послания. За ним следует разъяснение, касающееся наименования дней недели и происхождения воскресного дня. Второй вопрос о существовании недели в дохристианские времена позволяет автору обратиться к проблеме различия иудаизма и «правоверия». Третий вопрос связан с позицией отказа от «разрешения» от поста в среду и пятницу, высказанной князем. Феодосий объясняет, что это противоречит Священному Писанию и христианин не может сам наложить на себя подобный обет. И, наконец, четвертый вопрос, который в своем построении теснейшим образом связан с ответом, трактует освобождение от возложенного на себя неправильного обета.

Послание о вере латинской имеет более сложное диалогическое строение, уже не связанное с вопросно-ответной структурой. Несомненно, имело место письменное общение как часть диалога между автором и адресатом, что характерно для эпистолярного жанра вообще. Это послание, вероятно, вкладывалось в более широкий диалог между преподобным и князем Изяславом. Исследователи отмечают злободневность интереса обеих сторон переписки к данной проблеме (В. Н. Топоров). Собственно доверительная пастырская беседа Феодосия Печерского и князя Изяслава оказываются диалогической «рамой» послания. В нее вкладываются несколько дополнительных диалогических ситуаций.



Позднейшие переписчики и редакторы прекрасно понимали заложенный в послании диалогический потенциал, поэтому и произошло, очевидно, то изменение жанровой специфики, которое выразилось в появлении всех разновидностей второй редакции, тексты которых начинаются с описания ситуации личной беседы князя и преподобного, когда Изяслав формулирует вопрос, а Феодосий дает весьма пространный ответ. Мы полагаем, что в послании можно выделить три логико-семантические части, имеющие в диалогическом отношении сходное строение. Каждая из них начинается как обращение к припоминаемому поучению родителей (отца) и переходит, достаточно неощутимо, к ситуации диалогического общения, поучения адресата. Начинается послание с самоименования автора и ввода в первую диалогическую ситуацию, отнесенную к детству и юности автора: «Азъ, Федосъ, худый мнихъ, рабъ есмь пресвятой Троицh, Отца и Сына и Святаго Духа, въ чистhй и въ правовhрнhй вhрh роженъ есмь и въспитанъ добрh въ законh правовhрнымъ отцемь и матерью християною». Доброе воспитание «въ законh» и предполагает постоянные отеческие наставления. Начиная каждую часть с фраз типа «рече ми отець», Феодосий, оттолкнувшись от непререкемого родительского авторитета и поучений, обращенных лично к нему, далее расширяет аудиторию, включая в нее в первую очередь своего адресата-князя.

Вторая часть вновь начинается с припоминания диалогической ситуации отеческого наставления: «Мнh же рече отець». На наш взгляд, в рамках данной части в плане развития диалогической ситуации происходит то же самое, что и в первой. Постепенно источник сообщения – отец – «размывается», и рекомендации, входящие в логическое построение раздела, воспринимаются как собственно авторские.

Построение последней части несколько сложнее. Начинается она также с отсылки к беседе с отцом: «Рече ми отець». Рекомендации вступать в спор с «нhкими иновhрными», которые пытаются соблазнить своими речами неких несведущих «верных», сменяются воображаемым прением с латинами. Таким образом в двойную раму диалогической ситуации вставляется третья: общение автора и адресата – общение автора и его отца – общение верного и неверного.

Параграф пятый «Система образов посланий Феодосия Печерского». В Послании о неделе в прескрипте автор именует себя: «въпрашати мене, некнижьна и худа», «мене въпрашал недостоинаго», что вполне соответствует эпистолярной ритуальной ситуации общения, когда отправитель сообщения сознательно принижает себя. В соответствии с этим же правилом используются обращения к адресату «боголюбивыи княже», «благородне», «княже мои», поскольку получатель сообщения в иерархии образов должен занимать более высокую позицию. Аналогично самоименование автора в начале Послания о вере латинской: «худыи мнихъ, рабъ есмь Пресвятои Троицh, Отца и Сына и Святаго Духа». Однако какой-либо аттестации «второй стороны» эпистолярного общения в данном сочинении не обнаруживается.

В первых же строках обоих посланий намечается тенденция к усложнению и модификации образа автора. Поскольку целью письменной коммуникации является объяснение ряда канонических вопросов, то, кроме собственно эпистолярной, в послании присутствует учительная интенция. Основной темой собственно сообщения в Послании о неделе является толкование недели и дня воскресного и правил соблюдения поста в среду и пяток, а в Послании о вере латинской – обличение «вин» католической церкви и поучение в правилах общения с «кривоверными». В связи с этим традиционный образ эпистолографа фактически замещается образом духовного отца, учителя, обращающегося к духовному чаду с увещеваниями и наставлениями.

В Послании о неделе эта особенность образа автора реализуется через специфику коммуникации с адресатом, который ищет в общении с Феодосием Печерским поучения в соблюдении определенных правил поведения христианина. Преподобный, занимая учительную позицию, тем не менее, не противопоставляет себя адресату даже в том случае, если поведение последнего выходит за рамки нормативов и установлений. Несмотря на заявленное в начале произведения противопоставление светских и духовных лиц, автор и адресат последовательно объединяются как христиане на протяжении всего текста. Во всех рекомендациях князю Феодосий Печерский сохраняет максимально доброжелательный тон.

Характер образа автора в Послании о вере латинской сложно признать типично эпистолярным. Во-первых, в сохранившихся списках первой редакции отсутствуют признаки эпистолярного формуляра, а формулу авторского самоуничижения следует рассматривать как общекнижную. Во-вторых, тип взаимоотношений автора и адресата, скорее, соответствует жанру учительного слова (поучения, беседы), что и отразилось во всех вариантах второй редакции при переделке текста.

Оба послания Феодосия Печерского тяготеют к открытости, чему способствует не только собственно общеинтересное содержание, но и те изменения, которые претерпевает образ адресата. Если в Послании о неделе на протяжении текста мы неоднократно встречаем обращения к князю (то есть здесь имеет место социальная характеристика корреспондента), то в Послании о вере латинской именование адресата по социальной характеристике, а тем более по имени отсутствует. Впрочем, последнее, вероятнее всего, есть отражение работы редакторов, а не самого Феодосия Печерского. Тем не менее, вне зависимости от того, на каком этапе произошла утрата имени корреспондента-князя, это свидетельствует о процессе деконкретизации образа адресата. В речах «отца» мы находим обращение «чадо», что, с одной стороны, отражает, казалось бы, реальную ситуацию родительского наставления отроку Феодосию. Но с другой стороны, не будем забывать, что в Послании о посте отмечается противопоставление светских и духовных лиц, причем первые находятся в положении поучаемых, а вторые – учителей, наставников. В результате обращение «чадо» приобретает дополнительные коннотации – не просто сын, но сын духовный. В таком случае речи «отца» в равной мере обращены к Феодосию, князю-адресату, любому читателю. Именно установка создателя посланий на широкую аудиторию («инъ кто прочеть», говоря словами Владимира Мономаха) делает их открытыми, размыкает во времени в будущее.

Существенный интерес в посланиях Феодосия Печерского представляет образ адресата. В Послании о неделе мы видим перед собой реальную фигуру благоверного князя. Именно он задает вполне конкретные вопросы, он совершает оплошности не из злостных еретических убеждений, а «от сердца», по незнанию и из-за желания быть «праведней праведного». Его разрешает от излишнего обета Феодосий Печерский, заботу о его душе он берет на себя. Открытость в данном случае достигается не расширенным толкованием адресата (он все-таки конкретен), а обращением к типичной ситуации, изображение которой может быть полезно многим: и совремнникам, и православным христианам в будущем.

В Послании о вере латинской адресат как бы удваивается: это и сам Феодосий, и непосредственный читатель, который также мыслится неоднозначно. Из самоназвания мы узнаем, что сочинение адресовано Изяславу Ярославичу, но в самом тексте имя не названо ни разу. Конечно, отсутствие формальных признаков еще не означает сознательной деиндивидуализации послания, но в данном случае это не результат действий, например, составителя письмовника: вполне возможно, так реализуется определенная позиция автора, который, адресуя сочинение конкретному князю, тем не менее создавал его и для современности, и для вечности.

Система образов посланий Феодосия Печерского имеет довольно четкое распределение в соответствии с оппозицией «свое – чужое», раскрывающейся в противопоставлении христианского и «жидовского» (Послание о неделе) или правоверия и «кривоверия» (Послание о вере латинской). В произведениях создается обобщенный образ «мы» – православных (правоверных) христиан, чье поведение вполне соответствует нормативным образцам. В Послании о неделе знаком принадлежности к образу «мы» становится верное понимание дня недельного, почитание воскресенья, соблюдение постов в среду и пяток и отвержения «жидовских» обычаев, касающихся субботы. В Послании о вере латинской «правоверные» также объединены комплексом нормативного поведения, которое определяется через «отрицательный кодекс» отношения к латинам, чужой вере, а также через позитивные характеристики, в частности, проявление милосердия.

Вторая сторона оппозиции – «они» – реализуется также как некая общность, признаками которой являются отступления от правил. В Послании о неделе к таковым относятся «жидовствующие», а в Послании о вере латинской – приверженцы католичества. Несомненно, такое противопоставление «мы» и «они» отражает жизненную ситуацию. Вспомним, что споры о соблюдении постов в среду и пяток по Господским, Апостольским и Богородичным праздникам были актуальны во времена Феодосия Печерского.





Если «мы» реализуется в посланиях Феодосия Печерского через перечисление или описание норм поведения, то образ «они» характеризуется через описание анти-поведения, которое также обладает признаками нормативности, или лучше сказать – анти-нормативности. «Мы» и «они» (то есть «не мы») в посланиях Феодосия Печерского, несомненно, и противопоставлено, и сопоставлено по принципу «свое – чужое», «правильное – неправильное». Соответственно, если «мы» есть образ нормы, то «они» – образ «анти-нормы». Несомненно, автор-эпистолограф, выступающий в роли учителя, проповедующий соблюдение норм, является не только самостоятельным образом посланий, но и частью образа «мы». Однако эта «включенность» в определенный круг лиц, объединенных общностью в первую очередь миропонимания и поведения, характерна не только для адресанта, но и для адресата, хотя положение образа последнего в этой системе сложнее. Обращение с учительными посланиями мотивировано сомнениями и вопросами корреспондента, не вполне точным с его стороны пониманием правил и соблюдением их. Тем не менее, автор не обличает своего адресата за анти-поведение, но наставляет его на путь истинный, будучи уверенным в том, что в целом он относится к правоверному миру. Однако частные отступления позволяют предполагать некоторую нетвердость адресата в вере. Он как бы балансирует на грани нормы и анти-нормы, правоверия и «кривоверия» / «жидовствования». В целом, включая адресата в образ «мы», Феодосий Печерский, тем не менее, не проводит решительной границы между своим корреспондентом и образом «они», но стремится своими наставлениями эту границу укрепить.

Параграф шестой «Специфика жанра посланий Феодосия Печерского» посвящен рассмотрению тех параметров, на основании которых данные сочинения можно квалифицировать именно как послания. Учитывая точку зрения Д. М. Буланина и объективные данные о том, что собственно дружеского послания в средневековой Руси не существовало вплоть до XVI в., следует подчеркнуть, что анализируемые тексты относятся к иному типу посланий, а именно к посланиям учительным, которые развивались в христианской книжности под влиянием ближневосточной традиции.

Нами уже было отмечена крайняя скудость использования в Послании о неделе формальных элементов, характерных для эпистолографии. Что касается Послания о вере латинской, то таковые попросту отсутствуют. В первом случае в самоназвании книжник, скорее, подчеркивает коммуникативную направленность на собеседника, чем на собственно адресата послания («Въпрошанье»). Во втором сочинении самоназвания списков первой редакции вообще не учитывают возможность жанровой квалификации как послания: «Того же Феодосиа к тому же Изяславу» не имеет жанрового именования в заглавии, в других случаях употребляется именование «слово». При отсутствии должного формулярного вида этого текста отнесение его к жанру послания становится в определенной мере отражением исследовательской традиции: ни один из ученых и публикаторов прошлого, даже атрибутируя данные сочинения другому лицу, не усомнился в справедливости жанровой характеристики. Несомненно, к этому есть определенные показания.

Во-первых, данные тексты имеют ряд специфических черт, отражающих сложившиеся, вероятно, доверительные отношения между автором и адресатом – Феодосием Печерского и князем Изяславом. Вероятно, не следует удивляться тому факту, что личные беседы с духовным чадом продолжались с форме письменного общения, заключавшего в себе подробные разъяснения и наставления по тем или иным вопросам. Эти сочинения посвящались темам общеинтересным, общеполезным, имеющим значение не только для непосредственного адресата, что способствовало их восприятию как открытых и закреплению в письменной традиции.

Во-вторых, в данных сочинениях, несмотря на незначительное число собственно эпистолярных формул, реализуется обязательное для посланий качество системы образов, а именно: в иерархии взаимоотношений автора и адресата, как и предполагается в эпистоле, адресат находится «выше», чем автор, или, по крайней мере на той же самой ступени. И в формальном, и поэтическом плане это «правильное» требование исполняется в обоих текстах, поскольку автор этикетно называет себя «некнижным и худым» или «худым мнихом», а адресата «боголюбивым князем».

В-третьих, Феодосий обращается к князю Изяславу в письменной форме, и это в том числе позволяет говорить об определенном жанровом выборе автора.

Тем не менее, несмотря на письменную форму и все отмеченные эпистолярные черты (не столь уж многочисленные!), основной доминантой содержания становится поучение, обращенное к князю Изяславу. В этом смысле анализируемые сочинения Феодосия Печерского сближаются с несомненно известными ему образцами апостольских посланий и посланий отцов церкви, которые не только ограничивались констатацией «любви о Христе», обращенной к адресату, но и могли быть лишены этого мотива, однако включали в себя поучение, наставление, полемику, обличение и пр., то есть реализовали в своем содержании и форме элементы иных жанров средневековья. То же самое происходит и с посланиями Феодосия Печерского: в свое содержание они включают элементы дидактики и полемики, что и приводит к возникновению особого типа посланий – учительного, которое было в большое степени характерно для средневековой русской литературы.

Однако характерные черты жанра в произведениях Феодосия Печерского еще не кристаллизовались, не сложились окончательно. С нашей точки зрения, об этом свидетельствует особое жанровое именование Послания о неделе – вопрошание, в котором отражается двоякость восприятия представленной коммуникативной ситуации: сочинение Феодосия может трактоваться как письменный ответ на вопрос, прозвучавший в процессе личного общения, и как фиксация устного ответа на общеинтересный вопрос. Это своего рода «полудиалог», одна половина диалога. Думается, что восприятие Послания о неделе как части беседы преподобного и князя вызывало определенный рефлекс восприятия и второго сочинения, обращенного к тому же князю. Оно тоже рассматривалось как часть диалога, что и отразилось во второй редакции данного памятника.

Жанровая интерпретация исследователями второго сочинения, обращенного к князю Изяславу как послания (Послание о вере латинской), по существу базируется только на том, что это прямая речь, направленная к одному конкретному лицу. Данную коммуникативную ситуацию также можно двояко трактовать: как письменное «слово» и как устное слово (речь), произнесенное в процессе диалога.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 

Похожие работы:







 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.