авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 || 3 |

Мифопоэтика кризисной антропологии в малой прозе русских декадентов

-- [ Страница 2 ] --

По мнению диссертанта, декаданс представляет собой особый тип мировоззрения и творчества, характеризующий культуру Серебряного века, а декадент – тип личности, сущностным ядром поведенческой модели которой является амбивалентно-игровое отношение к жизни, обусловленное кризисом духовно-нравственных ценностей на рубеже XIX–XX вв., породившим тип экзистенциального миропонимания с его доминантной идеей неприятия мира.

Эпохальные мифологемы эроса и танатоса, наличествующие в художественной антропологии декадентов, специфически интерпретировались авторами и культивировали тип самоутверждающегося индивидуалиста, игнорирующего социальные и нравственные нормы и презирающего всякие запреты и табу. В этом плане «философия пола», актуальная для декадентов, носила подчинительный характер и была связана с поисками «нового религиозного сознания».

Идея всеединства и культурного синтеза, доминантная в эстетике «теургов», трактовавших творческий процесс в свете архетипов космогонии, привела к трансформации Богочеловека в человекобога. Концепция человека как единственного творца ценностей явилась основой панэстетизма Серебряного века, определившей общую направленность исканий декадентов и «теургов».

Третий параграф «Неомифологическая антропология декадентствующего Серебряного века: варианты “декадентов” и “теургов”» посвящен анализу поэтики «малой прозы» В.Я. Брюсова, А.М. Добролюбова, А. Белого. В новеллах В.Я. Брюсова («Теперь, когда я проснулся», «В зеркале», «В башне») жанрообразующим является принцип фабульного контраста, проявляющийся на уровне системы образов, следствием чего становятся объективация иллюзорного мира, наделение его бытийным смыслом со своими пространственными и временными характеристиками, – так создается интровертная модель бытия, актуальная для декадентов. Переживание главного персонажа влечет за собой изменение хронотопа. Финал произведений обу­словливается неожиданным выводом персонажей о причастности к реальному или иллюзорному миру.

Произведения писателя представляют собой своего рода художественный анализ психики декадансной личности. В.Я. Брюсов-релятивист пародирует романтическое двоемирие, противопоставив пошлости жизни не идеал-абсолют, а больные иллюзии героя. Так у В.Я. Брю­сова новелла превращается в художественный анализ патологической психики современника.

Центральной проблемой новеллистики А.М. Добролюбова («Образы», «Рисунки из сумасшедшего дома») становится изображение феномена психологической неопределенности личности. В центре художественного универсума – субъективное человеческое сознание как вместилище внутреннего хаоса, балансирующего между полюсами жизни и смерти. Исчезновение диалогического контакта между персонажами, усиление внутреннего монолога, возрастающая роль подтекста, условность деструктивных проявлений психики на уровне героев становятся доминантными жанровыми признаками произведений писателя.

Пытаясь спастись от состояния тотального отчуждения, герой А.М. Добролюбова вовлекается в борьбу двух инстинктов – сохранения жизни и стремления к смерти. В итоге «космогония» писателя, актуальная для обоих поколений русских символистов, становится интровертной, и процесс создания космоса из хаоса переносится во внутренний мир потенциального персонажа-самоубийцы. На уровне авторского сознания богоборчество героев обретает иронический оттенок, ибо свобода и переустройство мира сотворяются усилиями безумных персонажей.



Через эпохальные мифологемы эроса и танатоса А.М. Добролюбов представляет свой вариант идентификации кризисной личности, подключаясь к социокультурной мифологии Серебряного века и ведя полемичный диалог с «теургами», грезившими о просветлении сознания и преобразовании мира.

А. Белый («Световая сказка»), в отличие от А.М. Добролюбова, реконструируя космогоническую модель мироздания, на уровне поэтики произведения преобразует как самого героя, так и окружающий его мир. В итоге главный персонаж «Световой сказки» предстает как единственный творец ценностей, способный перевоссоздать наличествующее бытие в конструктивном ключе, в отличие от «декадентов» с онтологизацией в их творчестве культа деструкции.

Вторая глава «Кризисная идентификация личности в художественном универсуме декадансной малой прозы» посвящена анализу особенностей интровертной модели бытия, создаваемой поэтикой малых форм русских декадентов. Эта интровертная модель бытия, представляя попытку кризисной идентификации личности, выражает самосознание отчужденного человека, мучительно пытающегося обрести целостность через творчество и «богоискательство». Декадентское «богоискательство» представляет собой некую культурную мистификацию, базирующуюся на сопряжении неоплатонизма и «андрогинизма». В малой прозе Серебряного века эта социокультурная мифологема-мистификация реализуется через синтез стилизации, мифопоэтики и интертекста, вследствие чего самоидентификация личности получает свое развитие в сюжетных возможностях танатологических мотивов.

В первом параграфе «Особенности поэтики малой прозы в эпоху декаданса» диссертантом рассмотрена тенденция развития жанров малой прозы на рубеже XIX–XX вв. Сущностной чертой поэтики декадентских произведений становится интертекстуальность как качест­во зарождающегося в символизме и впоследствии развивающегося модернистского типа творчества, как понимаемое полное или частичное формирование смысла художественного произведения, наличест­вующего либо в творчестве того же автора, либо в смежном искусстве, либо в мировой литературе.

Новеллу диссертант трактует как открытый жанр малой прозы, представляющий большие возможности для экспериментов в области формы, возрождающий процессы модернизации архаических мифов и, в отличие от рассказа, имеющий неожиданную развязку – пуант. Поэтика малой прозы декадентов строится на реконструкции архетипов, проявляясь на уровне хронотопа – в противостоянии мотивов эроса и танатоса, отсылающих на уровне сюжета к реконструкции космогонической мифологии; на уровне системы образов – в отсутствии социальной реализации героев, т.е. в их принципиальной обращенности к вечному, а не к социально-преходящему; на уровне повествования – во взаимодействии мифологии и стилизации.

Второй параграф «Декадансная интерпретация социокультурного мифа Серебряного века “пол есть дух” в малой прозе З.Н. Гиппиус, А.М. Добролюбова, М. Кузмина, Д.С. Мережковского» посвящен анализу социокультурной мифологии эпохи, художественно воссозданной в произведениях писателей. Так, в «Итальянских новеллах» Д.С. Мережковского, состоящих из относительно самостоятельных, но фабульно, сюжетно и композиционно взаимосвязанных частей, в частности в новелле «Микеланджело», уподобление главного героя, внешняя характеристика которого контрастно восполняется описанием его внутреннего состояния, сверхчеловеку желанием писателя обу­словлено преодолеть мертвенность христианства, вследствие чего он акцентирует внимание на воспевании красоты и чувственности.

В.В. Розанов усматривал метафизику религии в метафизике пола. Соответственно творчество Д.С. Мережковского и В.В. Розанова концептуально связано с религиозной проблематикой. Призывая к революции в области пола, Д.С. Мережковский акцентировал внимание на двух константах бытия человека – любви и смерти.

В связи с этим не случайно танатологические концепции, ориентированные на Ветхий и Новый Заветы, найдут свое отражение в произведениях декадентов. Так, в новеллистике З.Н. Гиппиус самоидентификация личности получает развитие в сюжетных возможностях танатологических мотивов: «естественной смерти», самоубийстве, убийстве, размышлениях о смерти и т.п. В рассказе «Лунные муравьи» танатологические мотивы играют жанрообразующую роль, выводя деструктивный нарратив на онтологический уровень. Эстетизируя феномен самоубийства, З.Н. Гиппиус помещает своего героя в контекст всеобщего сумасшествия. Действие произведения не пуантируется развязкой, финал предрешен: радикальным вариантом преображения человеческой природы может быть только антитеза «жизнь – смерть».

Творчество А.М. Добролюбова («Natura Naturans. Natura Naturata», «Собрания стихов», «Болезнь» и др.) является отражением такой черты декаданса, как индивидуализм. Сознательное стремление автора к эстетизации жизни вылилось для А.М. Добролюбова в истовое религиозное служение, «свою» веру. В новеллистике («Образы», ««Рисунки из сумасшедшего дома») художник метафорически воссоздает картину отделения духа от плоти, подчеркивая онтологическую двойственность бытия. Сюжет произведений запечатлевает атмосферу инобытия, художественное пространство текста лишено обобщения, в центре повествования – образ «Я»-героя. Проза А.М. Доб­ролюбова полностью отражала специфику декадентского жизнетворчества: от эстетизации смерти к демиургическому мифо­творчеству, которое реализовалось, в первую очередь, в пересотворении собственной жизни по модели произведения искусства.

Более того, в наследии писателя прослеживается связь с неорелигией Д.С. Мережковского, придавшего плоти, осуществившей Царст­во Божие на Земле, апокалиптический смысл, и В.В. Розанова, культивировавшего индивидуализм как проявление «духа Возрождения».

В малой прозе М. Кузмина («Из писем девицы Клары Вальмон к Розалии Тютель Майер», «Тень Филлиды») социокультурная мифологема «пол есть дух» имеет иронический оттенок либо отражает кризис веры, оформившийся в идею «нового религиозного сознания» Д.С. Мережковского, либо мыслится как игра случайных сил.

В третьем параграфе «Интровертная “космогония” малой прозы Л.Н. Андреева, М.П. Арцыбашева, В.Я. Брюсова, Ф. Сологуба» проанализированы произведения Л.Н. Андреева, М.П. Арцыбашева, В.Я. Брю­сова, Ф. Сологуба, где стилизация и игра различными масками как черты мифопоэтики являются следствием деконструкции функционирующих в литературе и обществе «новых мифов»: ницшеанского мифа о Сверхчеловеке, символистского – о художнике-демиурге (феномен «жизнетворчества»).

Л.Н. Андреев («Молчание») через проблему экзистенциального одиночества человека, его богооставленности и трагичности его бытия воплощает идею невыразимости мира. Образ-символ, вынесенный автором в заглавие, а также имя героини (Вера) имеют исключительное значение в развитии конфликта. Основная идея рассказа – потеря священником веры / Веры – скрепляет его двухуровневую композицию: погибает девушка, так ничего и не сказавшая отцу, – утрачивается вера в самом священнике, который теряет Бога и обнаруживает некую пустоту своего внутреннего мира. Изображая личность во всей ее противоречивой целостности, Л.Н. Андреев открывает новые источники трагизма ее существования, одним из которых была утрата Веры (ветхозаветный миф об Иове, ставшем богоравным благодаря своей вере, особенно привлекал внимание художника). Так, личный миф Л.Н. Андреева формируется и развивается в глубокой сопричастности культурной мифологии XX в.

Апология смерти, наряду с воспеванием буйства плоти, является одним из главных мотивов в творчестве М.П. Арцыбашева («Сильнее смерти»). Натуралистичность в описании умирания как проявление одного из базовых принципов мироощущения писателя позволяет говорить о смыслообразующей функции смерти для структурирования литературного сюжета. Художественное пространство произведения представляет собой два локально существующих мира. Рассказ имеет трехступенчатую структуру хронотопа: пространство тюрьмы, пространство казни (гильотина), внутреннее пространство героя-наблюдателя. Мотив казни в произведении амбивалентен: с одной стороны, он играет сквозную роль, организуя тематическую наполненность текста, с другой – это последний этап событийного ряда, развязка сюжета, авторский вердикт. Жанровые признаки проявляются в сопоставлении начала и финала рассказа «Сильнее смерти» – очевидно отсутствие резкого перехода к концовке, т.е. пуанта, изображение казни плавно вытекает из предыдущих сцен.





Ориентация В.Я. Брюсова («Сёстры») и Ф. Сологуба («Царица поцелуев») на игровую эстетику в жизни писателей реализуется через создание «биографии-мифа», проявляясь в поэтике через стилизацию и формотворчество.

Сакрализация плоти В.Я. Брюсовым («Сёстры») была неотъемлемой частью его мифотворчества, доминантой которого явилась ориентация на модернистскую эстетику с присущими ей формотворчест­вом и игровым отношением к реальности.

Искажение мифологем эроса и танатоса в прозе Ф. Сологуба («Царица поцелуев») имеет индивидуальную подоплеку – пафос наслаждения через мотив искушения героини оборачивается смертельным исходом. Персонализм писателя вписался в контекст рассказа: оригинальный вымысел переплетается с мифологическим, художественная модель мира зиждется на доминанте обличения похоти, переходящей в инобытие.

В прозе декадентов миф способствует утверждению личности в вечности посредством обращения либо к жизнестроительным мотивам, либо к жизнеразрушительным.

Третья глава «Социокультурная мифология, реконструкция архетипов, интертекстовая игра как основы художественных моделей мира малой прозы декадентов» включает в себя три параграфа: «Неореалистическое выражение экзистенциалистской модели мира в малой прозе Л.Н. Андреева» (3.1), «Декадансная рецепция классики в малой прозе М.П. Арцыбашева и В.Я. Брюсова» (3.2), «Феномен авторского мифа эпохи декаданса в малой прозе Ф. Сологуба» (3.3).

В первом параграфе демонстрируется неореалистическая составляющая художественного метода Л.Н. Андреева. При этом неореализм диссертант понимает как новую фазу эволюции реализма, выражающую экзистенциальный тип мировидения. Неореализм, по­строенный на взаимодействии традиций классического реализма XIX в. и элементов поэтики модернистского творчества, через экзистенциалистский тип миропонимания автора и героев представляет кризис духовно-нравственных ценностей на рубеже XIX–ХХ вв.

Традиционный для декадансного творчества синтез мифопоэтики, стилизации и интертекста является одним из жанрообразующих признаков малой прозы Л.Н. Андреева. Несомненна архетипичность жанровой модификации новелл писателя: так, новеллы о детях актуализируют заброшенность архетипического ребенка, будущее которого мыслится писателем в деструктивном аспекте («Алёша-дурачок», «Петька на даче»); доминантами мотивной структуры рождественских и пасхальных новелл становятся мотивы бездны, тьмы («Что видела галка», «Праздник»); анекдотические новеллы в ироническом ключе переосмысливают тему «маленького человека» и его способности противостоять всесильному року («Большой шлем», «Оригинальный человек»). Новеллы-мифы воссоздают проблему онтологического звучания противостояния человека и рока, включенности человека в экзистенциальное одиночество («Стена», «Город», «Полет», «Бен-Товит», «Возврат»).

Второй параграф посвящен исследованию эволюции жанровой модели декадентской новеллы в творчестве М.П. Арцыбашева и В.Я. Брюсова. Диссертант доказывает, что творческий метод М.П. Арцы­башева представляет собой синтез элементов реализма и натурализма, но структурообразующим началом в этом синтезе предстает натурализм. Опираясь на элементы откровенного физиологизма, на воспроизведение действительности в точном, неприкрашенном виде, не исключая изображение низменных сторон человеческой жизни, М.П. Арцыбашев утверждал свое творческое «я» через формо­творчество в области новеллистики. В контексте декадансного мироощущения М.П. Арцыбашев переосмысливал художественные идеологемы русской классики через интертекст – цитаты, аллюзии, реминисценции («Счастье», «Злодеи», «Братья Аримафейские», «Смех»). В итоге классика становилась у писателя составной частью социокультурной мифологии эпохи.

Творческий метод малой прозы В.Я. Брюсова интерпретируется диссертантом как особая разновидность символизма, доминантной чертой которого является амбивалентно-игровое отношение к творчеству, не имеющее ничего общего с метафизическими исканиями как «декадентов», так и «теургов». Для писателя не существует сакральных смыслов, пародирование библейских архетипов обусловлено иронической авторской оценкой писателя и цинизмом как частью его биографии-мифа, прямо вписанного в игровую эстетику декаданса («Голубые глаза и черные волосы», «Под Старым мостом», «Последний император Трапезунда», «После детского бала»).

Общей чертой творческих методов М.П. Арцыбашева и В.Я. Брю­сова являлась интертекстуальность как выражение игрового элемента поэтики декаданса, ибо интертекст – аллюзии, цитаты, реминисценции и т.п. – отсылал к эпохам и культурам, которые специфически переосмысливались в соответствии с идеологическим «багажом» декадентствующего Серебряного века. Только у М.П. Арцыбашева интертекстуальность проявилась через полемический диалог с традициями и идеями русской классической литературы, тогда как у В.Я. Брюсова она реализовалась через стилизацию, зачастую переходящую в иронически-пародийное осмысление образов западноевропейской новеллистики разных эпох, выражая декларируемый В. Я. Брюсовым цинизм как часть его биографии-мифа.

Третий параграф третьей главы посвящен характеристике художественного метода Ф. Сологуба. Диссертант интерпретирует его в ценностной парадигме декаданса и, в частности, в стилистике «старших» символистов-«декадентов», ибо Ф. Сологуб в своем творчестве декларирует создание индивидуального мифа.

Экзистенциальный тип мирочувствования на уровне сологубов­ской поэтики реализуется через утонченное эстетство, формотворчество, интертекстуальную игру, реконструкцию архетипов, вольное обращение с мировой мифологией. Все это в совокупности создает неомифологическую прозу Ф. Сологуба («Смерть по объявлению», «Голодный блеск», «Улыбка», «Соединяющий души»). Обращаясь к буддийской и африканской мифологии, Ф. Сологуб создает индивидуальный авторский миф («Страна, где воцарился зверь»). Истоки мифологизации в творчестве Ф. Сологуба онтологически связаны со спецификой ментальной модели русской культуры конца XIX – начала ХХ в. – так, иррациональность мышления, тяготение к синтезу искусств, эстетизация и символизация лежат в основе ремифологизации как основополагающей черте культуры русского декаданса.

В заключении диссертации подводятся итоги проведенного исследования.

Основное содержание диссертационной работы отражено в следующих публикациях:

Статьи в рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК Минобрнауки России

1. Виноградова, В.В. Поэтика новеллистической формы в твор­честве М.П. Арцыбашева / В.В. Виноградова // Вестн. Ставроп. гос. ун-та. – 2009. – Вып. 62 (3). – С. 40–47 (0,7 п.л.).

2. Виноградова, В.В. Декадансная трансформация новеллы в творчестве Ф. Сологуба и М.П. Арцыбашева / В.В. Виноградова // Вестн. Новгород. гос. ун-та. Сер.: История. Филология. – 2009. – № 52. – С. 24–27 (0,3 п.л.).



Pages:     | 1 || 3 |
 

Похожие работы:








 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.