авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:   || 2 | 3 |

Шаманские легенды народов сибири: сюжетно-мотивный состав и ареальное распределение

-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

ДУВАКИН ЕВГЕНИЙ НИКОЛАЕВИЧ

Шаманские легенды народов Сибири:

сюжетно-мотивный состав и ареальное распределение

Специальность 10.01.09 – «Фольклористика»

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Москва – 2011

Работа выполнена в Центре типологии и семиотики фольклора

ГОУ ВПО «Российский государственный гуманитарный университет»

Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор

Новик Елена Сергеевна

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

Кляус Владимир Леонидович

кандидат филологических наук

Казакевич Ольга Анатольевна

Ведущая организация: Институт этнологии и антропологии

им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН

Защита состоится «6» октября 2011 г. в 15 часов на заседании совета по защите докторских и кандидатских диссертаций Д 212.198.04 при ГОУ ВПО «Российский государственный гуманитарный университет» по адресу: ГСП-3, 125993 Москва, Миусская пл., д. 6.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российского государственного гуманитарного университета.

Автореферат разослан «24» августа 2011 г.

Ученый секретарь совета,

кандидат филологических наук, доцент В.Я. Малкина

Общая характеристика работы

Актуальность диссертационного исследования. Для культур многих регионов существуют исследовательские темы, которые без преувеличения можно назвать стержневыми. Как правило, они характеризуются наличием обширнейшей историографии, благодаря чему порой создаётся впечатление, что тема по своим узловым моментам исчерпана и остаётся заниматься лишь мелкими, уточняющими штудиями или же историографическими разысканиями (особенно если исследуемый феномен умер, исчез из культуры). Несомненно, что в сибиреведении такой центральной темой является шаманизм. Список исследований, посвящённых ему, измеряется многими сотнями – казалось бы, нет ни одной проблемы, которая осталась незатронутой в десятках работ.

Тем не менее и в таких темах иногда обнаруживаются пробелы, существенные для более глубокого понимания феномена и перспектив его дальнейшего исследования. В случае с сибирским шаманизмом этот пробел связан с так называемыми шаманскими легендами, многочисленными, но малоизученными источниками.

Как известно, при исследовании сложных культурных явлений особое значение приобретает сравнительный анализ, поскольку он позволяет выявить те вещи, которые не улавливаются при работе с единичными традициями, и заново осмыслить уже известные факты, их причины и взаимосвязи. Сравнительная перспектива позволяет не только лучше понять отдельные черты, но дать более верную характеристику феномена в целом и определить его место в ряду других явлений культуры.

Комплексное исследование сибирского шаманизма предполагает тщательную работу с разными видами источников: этнографическими, иконографическими, фольклорными. Последние до сих пор слабо изучены в сравнительном плане, из-за чего многие вопросы остаются нерешёнными. Пока не будут известны сюжетно-мотивный состав и его структурная организация, ареальное распределение мотивов и то, есть ли среди них специфичные только для данной совокупности текстов, неясными продолжают оставаться локальные особенности, общие тенденции и границы между ними. Например, мы не можем говорить наверняка о специфике восприятия шамана в той или иной культуре, поскольку не знаем, что именно является особенным, а что общим для какого-то ареала или всего региона. Проверять это необходимо на максимально полном корпусе текстов, а главный фольклорный источник здесь – шаманские легенды.



Анализ данных материалов будет иметь существенное значение для изучения шаманизма на локальном (отдельная этническая группа) и региональном уровнях. Кроме того, результаты работы будут представлять интерес в более широкой перспективе, поскольку позволят в дальнейшем выяснить, как связан и насколько сопоставим феномен сибирского шаманизма с тем, что в антропологической литературе принято называть таким же термином при описании традиционных культур из других частей света (в первую очередь Центральной Азии и Северной Америки).

В свете сказанного актуальным представляется сравнительное исследование сибирских шаманских легенд, подразумевающее, в частности, определение репертуара мотивов, а также границ их географического распространения.

В качестве объекта исследования выбран шаманизм народов Сибири – один из ключевых социальных институтов в традиционной культуре региона. Предметом исследования является шаманская мифология и её локальные особенности, которые находят отражение в фольклорных источниках.

Цели и задачи исследования. Цель диссертационной работы заключается в изучении сюжетно-мотивного состава сибирских шаманских легенд и ареального распределения его компонентов. Реализация данной цели предполагает выполнение нескольких задач:

  • сбор и систематизация максимально полного корпуса текстов о шаманах, зафиксированных на территории Сибири;
  • создание каталога (указателя) мотивов;
  • описание сюжетно-мотивного состава сибирских шаманских легенд;
  • определение границ географического распространения мотивов и их групп;
  • выявление тенденций в ареальном распределении мотивов и обнаружение связей в области шаманской мифологии между различными ареалами.

Источниковая база исследования. Источниками диссертационной работы являются шаманские легенды, которые представляют собой большой корпус текстов сибирской несказочной прозы. Термин шаманские легенды нуждается в уточнении. Второй компонент в нём используется условно – легенды здесь не соответствуют полностью тому, что подразумевается под ними в контексте европейского фольклора. Сибирские шаманские легенды разнообразны по своей жанровой принадлежности, поэтому в записях собирателей они называются как сказками, так и мифами, преданиями, быличками. Е.С. Новик отмечает, что определяющими чертами этих нарративов являются их статус (носители традиции относятся к ним как достоверным) и центральная фигура, в качестве которой выступает шаман. Рассказы о шаманах могут быть отнесены не только к мифологическому времени первотворения, но и к историческому, точнее, квазиисторическому прошлому или даже к настоящему или недавно прошедшему времени, но не к условному сказочному времени.

В данный межжанровый корпус я не включаю рассказы шаманов о собственном становлении и своих камланиях, хотя иногда эти материалы также относят к шаманским легендам. На мой взгляд, шаманские автобиографии представляют отдельную группу текстов, требующую специального изучения. Они связаны с проблемой индивидуальной шаманской мифологии и зафиксированы в Сибири не так широко, как шаманские легенды, распространённые практически повсеместно.

Сказанное однако не означает, что среди рассказчиков шаманских легенд не могут быть шаманы. Встречаются записи, сделанные именно от них (например, у ненцев и бурят). Важнее здесь то, каким лицом выражается фигура основного героя. Шаманские легенды – тексты о шаманах, рассказываемые рядовыми носителями традиции, либо тексты, записанные от шаманов, но не о них самих, а о каких-то других шаманах. Шаманские легенды могут рассказываться и от первого лица, являясь при этом меморатами, но фигура шамана, непременно присутствующая в них, всегда выражается третьим лицом.

В Сибири существуют и другие фольклорные тексты, так или иначе связанные с шаманами. Шаманские легенды – лишь часть шаманских текстов; первые не покрывают вторые полностью, являясь особым типом, наряду с автобиографиями шаманов, песнопениями, родословными. Иногда шаманские тексты выделяются с помощью специального термина в рамках самой традиции. К примеру, бурятским бгэй тхэ обозначаются шаманская родословная, легенды о происхождении и истории шаманских родов, а также отдельных знаменитых шаманов. Короткие рассказы о шаманских сверхъестественных способностях объединяются нганасанами в особую группу дюроманны – нгодюроманны – «шаманские дюроманны».

Источниками для диссертационного исследования послужили более 500 шаманских легенд, записанных в 32 сибирских традициях. Опубликованные тексты разбросаны по многочисленным изданиям XIX–XX вв., среди которых сборники фольклора, описания путешествий, отчёты об экспедициях, обобщающие этнографические работы и грамматики языков. Разные традиции представлены крайне неравномерно: от единичных текстов, например у югов и ительменов, до нескольких сотен, записанных среди якутов.

Доминирующее место в корпусе занимают якутские и бурятские источники. Единственный опубликованный в России сборник шаманских легенд издан Г.В. Ксенофонтовым (1930/1992). Книга состоит главным образом из зафиксированных у якутов текстов, кроме которых включает эвенкийские и бурятские материалы. В целом специальная публикация шаманских легенд – случай редкий. Таковыми, помимо работы Г.В. Ксенофонтова, являются небольшие подборки хакасских, телеутских, нанайских, ульчских и чукотских материалов. Имеются сборники, в которые вошло несколько текстов, опубликованных прежде.

Шаманские легенды изданы преимущественно в русских переводах. Число текстов, опубликованных на сибирских языках, сравнительно невелико – это в основном якутские и эвенкийские источники, существуют также отдельные публикации на языке эскимосов-юпик, нанайском, кетском, югском, теленгитском, шорском и некоторых других языках. Как правило, это издания-билингвы.

Есть основания полагать, что немалое число шаманских легенд хранится в фольклорных, этнографических и лингвистических архивах, однако этот вопрос требует особого рассмотрения. Настоящая работа основана на уже опубликованных текстах; архивные материалы привлекаются лишь факультативно. Учтены эвенкийские тексты из архива Лаборатории автоматизированных лексикографических систем НИВЦ МГУ и записи, сделанные во время полевых исследований, в которых я принимал участие: 1) лингвистическая экспедиция ЛАЛС НИВЦ МГУ и ИЛ РГГУ к сымским эвенкам и южным кетам (август-сентябрь 2009 г., п. Сым Енисейского р-на и п. Келлог Туруханского р-на Красноярского края, рук. – О.А. Казакевич), 2) фольклорно-этнографическая экспедиция ЦТСФ РГГУ к халха-монголам, олётам и дархатам (июль-август 2011 г., Центральная и Северная Монголия, рук. – А.А. Соловьёва). Тексты, записанные в последней экспедиции, привлекаются в диссертации в качестве сопоставительного и уточняющего материала.

История изучения проблемы. В историографии сложилась несколько парадоксальная ситуация. С одной стороны, есть большой корпус текстов о важнейших в Сибири магических специалистах, существует великое множество работ по шаманизму. С другой – исследований, посвящённых непосредственно шаманским легендам, считанные единицы.

Не секрет, что в этнографическом плане народы Сибири изучены гораздо полнее, нежели их фольклорные традиции, поэтому ситуация, сложившаяся с шаманскими легендами, является отражением общей тенденции. Степень изученности здесь напрямую связана и с характером источников – публикация и исследование текстов о шаманах были сопряжены с трудностями из-за особенностей советской науки. Конечно, есть немало работ, в которых они упоминаются, используются в качестве иллюстративного материала, примеров, дополняющих выводы. Но этим ценность шаманских легенд как источника не исчерпывается.

Среди специальных исследований важнейшими являются труды Е.С. Новик. Она установила, что тематически шаманские легенды распадаются на две группы: 1) легенды о шаманских чудесах, состязаниях, подвигах; 2) легенды о рождении первых шаманов, о получении шаманского дара, «биографии» великих шаманов прошлого и т. д. Эти группы сопряжены с основными формами шаманских ритуалов: первая – с камланиями и соревнованиями шаманов в силе, вторая – с церемониями шаманских посвящений и с обрядами почитания шаманов, ставших объектами культа.





Работы Е.С. Новик являются единственными, в которых тексты о шаманах исследуются в широком сравнительном освещении. Немногочисленны и публикации, целиком посвящённые конкретным традициям и сюжетам. М.В. Пурбуева частично описала образ шамана в бурятском повествовательном фольклоре. Якутско-юкагирские тексты об оспе, в том числе её противоборстве с шаманами, анализируются в статье И.С. Гурвича. По его мнению, образ духа оспы был заимствован аборигенным населением от русских и приспособлен к местной демонологической системе. Сюжет сожжения шаманов, популярный на территории Южной Сибири, привлёк внимание С.А. Подузовой и А.М. Сагалаева, которые попытались дать ему историческое объяснение, основанное на сопоставлении содержания легенд с конкретными фактами позднесредневековой истории. Знаменитая работа Г.В. Ксенофонтова «Легенды и рассказы о шаманах у якутов, бурят и тунгусов» представляет собой крупнейший сборник шаманских легенд, ценность которого трудно переоценить, однако аналитики там по существу мало: комментарии касаются отдельных деталей (географических наименований, мифологических персонажей и т. п.) и некоторых проблем перевода, но не текстов как таковых.

Теоретические и методологические основы исследования. Настоящая диссертация представляет собой работу сравнительно-исторического характера. В её основе лежат теоретические и методологические принципы региональных сравнительных, диалектологических и ареальных исследований в области фольклора и этнографии.

Метод регионального сравнения (regional comparison) особенно активно разрабатывался и применялся западными антропологами-африканистами (А. Купер, А. Барнард и др.). Он основывается на признании того, что для лучшего понимания культурного явления необходимо его рассмотрение внутри системы других аналогичных явлений. Метод предполагает анализ феномена в сравнительной перспективе, который очерчивает круг переменных путём ограничения географических рамок сравнения. Причины и следствия, внешние влияния и внутренняя динамика – все эти и другие вещи могут быть поняты лучше в ходе регионального сравнения, нежели когда они анализируются изолированно и без учёта аналогий из родственных и соседних этнических групп.

Региональное сравнение является сравнением контролируемым. Это означает, что оно не только ограничивает материалы географически, но подразумевает их интенсивный анализ – тщательную обработку всего количества данных по региону, которые доступны исследователю. В ходе своей работы я исходил из необходимости максимального учёта материалов по каждой из групп коренного населения Сибири.

Одним из первых в отечественной науке, кто обратил внимание на широкие перспективы географических исследований в области фольклора, был В.М. Жирмунский. Сильное влияние на него оказали работы немецких учёных, которые занимались картографированием элементов народной культуры. В.М. Жирмунский считал, что историко-этнографическая карта (фольклорная, диалектологическая), учитывающая в то же время проблему социальной дифференциации, позволит полностью раскрыть динамику культурно-исторического процесса, конкретную диалектику бытовых форм социальной жизни в исторических границах территориальных образований.

Б.Н. Путилов отмечал, что для проведения сравнительных исследований в области фольклора необходимо помнить, что фольклорная традиционная культура в своём конкретном наполнении всегда региональна и локальна. При этом дело здесь обстоит принципиально иначе, нежели с языком. Языковые диалекты неизбежно соотносятся с общенародным (общенациональным) языком – либо как реальностью, либо как перспективой их развития. Над диалектами, таким образом, существует явление более высокого порядка. Но общенародного фольклора, который бы стоял над фольклорными диалектами, ни в реальности, ни в исторической перспективе не существует.

Географические исследования в области народной культуры, несомненно, важны и для Сибири, однако общая ситуация здесь во многом отличается от характерной для Европы. Специфику обуславливают особые хозяйственно-культурные типы, отсутствие городов, огромные территории при высоком уровне мобильности населения и другие факторы. Некоторые важные для изучения европейских культур вопросы, в частности «gesunkenes Kulturgut», для аборигенной Сибири имеют второстепенное значение либо не актуальны вовсе. Исследование сибирских фольклорных диалектов предполагает решение многих иных проблем (например, проблемы палеосибирского субстрата в сложении этнографически зафиксированных культур).

Один из аспектов регионального подхода – ареальные исследования, направленные на установление границ распространения фактов. В случае с шаманскими легендами такими фактами являются мотивы, для систематизации которых необходимо составление указателя.

По оценке С.Ю. Неклюдова, цель большинства указателей – описание корпуса текстов, составление своего рода «навигационной карты» к ним. Специальные исследования свидетельствуют, что всякий указатель, опирающийся на тексты фольклорной традиции (или традиций) моделирует эту традицию. Единицы, представленные в указателе, соотносятся с семантическими комплексами, которыми оперирует сама традиция, а классификация этих единиц соответствует связям, существующим между этими комплексами.

Самыми известными и популярными в среде фольклористов остаются по сей день индекс сюжетных типов Аарне-Томпсона, недавно переработанный и дополненный Г.-Й. Утером, а также шеститомный указатель мотивов С. Томпсона. Оба они в то же время вызывают непрекращающуюся и вполне обоснованную критику.

Первостепенное значение для любых сравнительных исследований в области фольклора имеет каталог мотивов Ю.Е. Берёзкина. В настоящее время он включает сведения об ареальной дистрибуции около 1000 мотивов и основывается на обработке колоссального объёма источников – более 45 тыс. текстов со всего мира.

Так как исследуемый в диссертации материал состоит из текстов разных жанров, наиболее подходящей единицей описания, позволяющей разработать более детальную модель, является именно мотив. В определении мотива я следую, в частности, за разработками Ю.Е. Берёзкина и А.И. Давлетшина и понимаю под ним некую узнаваемую семантическую единицу наррации, которая персистирует от текста к тексту, от традиции к традиции.

Описание мотивного состава и создание на этой основе электронной базы данных представляется первым и необходимым шагом в сравнительном исследовании шаманских легенд. Следующими этапами будут (а) выяснение географической и этнической приуроченности разных мотивов и их наборов, (б) определение степени локальной вариативности в шаманской мифологии Сибири. Указатель, таким образом, должен послужить инструментом для дальнейших исследований, более глубоких и конкретных.



Pages:   || 2 | 3 |
 

Похожие работы:










 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.