авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

Образ смиренного человека в древнерусской агиографии xi – первой трети xvii века

-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

ДОРОФЕЕВА Людмила Григорьевна

Образ смиренного человека в древнерусской агиографии

XI первой трети XVII века

Специальность 10.01.01 – русская литература

А В Т О Р Е Ф Е Р А Т

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Москва 2013

Работа выполнена на кафедре русской классической литературы и славистики

ФГБОУ ВПО «Литературный институт им. А.М. Горького»

Научный консультант — доктор филологических наук, профессор

Ужанков Александр Николаевич

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук,

советник Российского гуманитарного научного фонда

Гребенюк Василий Петрович

доктор филологических наук, профессор,

и.о. декана факультета иностранных языков, профессор кафедры лингвистики и межкультурной коммуникации факультета иностранных языков МГППУ

Дергачева Ирина Владимировна

доктор филологических наук, доцент кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин Филиала РГГУ в г. Великий Новгород

Гаричева Елена Алексеевна

Ведущая организация:

ГОУ ВПО «Московский государственный областной университет» (МГОУ).

Защита диссертации состоится «25» сентября 2013 г. на заседании диссертацион-

ного совета Д 212.109.01 при Литературном институте им. А.М. Горького по адресу:

123104, Москва, ул. Тверской бульвар, д. 25., ауд. 23.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Литературного института

им. А.М. Горького по адресу: 123104, Москва, ул. Тверской бульвар, д. 25.

Автореферат разослан «___» ____________ 2013 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета М.Ю. Стояновский

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

В книжности Древней Руси, относящейся к средневековой литературе «традиционалистского типа»1 образ человека занимает особо значимое место, т.к. является одной из «“скреп”, связующих эту систему в единое целое»2. При этом исследований, специально посвященных проблеме человека в древнерусской словесности, совсем немного. Началом литературоведческого изучения образа человека в литературе Древней Руси можно считать известную статью Ф. Буслаева «Идеальные женские характеры Древней Руси»3, после которой долгое время специальных трудов по этой проблеме не было – вплоть до появления в 1958 году книги Д.С. Лихачева «Человек в литературе Древней Руси», в которой он поставил задачу рассмотреть «художественное видение человека в древнерусской литературе и художественные методы его изображения»4. В этом исследовании образ человека рассматривается ученым в системе литературных стилей эпохи. При всей фундаментальности этого труда и широте решаемых задач, сам Д.С. Лихачев не считал книгу итоговой, завершающей исследование человека, а сказал о ней как о «попытке»5 решения поставленной им перед собой – и литературоведением – задачи. О том, что сложность этой проблемы осознавалась советскими медиевистами, свидетельствуют труды В.П. Адриановой-Перетц6



, обратившейся к проблеме «внутреннего человека». Ее работы также остаются актуальными в настоящее время, отмеченное сложностью и разнонаправленностью исследовательских интенций, методологических установок в области изучения средневековой книжности.

Последние два десятилетия отмечены новыми именами ученых-медиевистов, новыми тенденциями и усиливающимся интересом к смысловой стороне произведений. В недавнее время появились монографические исследования проблемы человека, но не в литературоведческом, а в философско-культурологическом направлении, и в этих работах есть разделы, посвященные древнерусской книжности7.

В поисках адекватных изучению средневековой книжности принципов и подходов исследователи сегодня все чаще обращаются к феномену средневекового христианского сознания, изучают тип мышления писателя, особенности его мировосприятия и рождаемый древнерусской литературой образ человека (см.: В.Н. Топоров, А.Н. Ужанков, А.М. Ранчин, О.В. Бахтина, Е.Л. Конявская, О.В. Гладкова, С.А. Семячко, и мн. др.).

И все же необходимо признать, что в отношении древнерусской литературы мы не можем говорить о наличии разработанной методологии, принципов анализа образа человека. По-видимому, системное исследование проблемы человека в древнерусской литературе остается тем «заданием», которое сформулировал еще в 1950-е годы Д.С. Лихачев.

В этом плане особый интерес вызывает агиография, составляющая едва ли не основной пласт всей книжности Древней Руси.

Агиография – особая область изображения человека с присущими ей законами; ее изучение, а, соответственно, и изучение образа святого, проходит свои этапы. Поступательное развитие этого направления медиевистики, начавшееся с середины XIX в., связанное с именами П. Казанского, Е.С. Голубинского, А.П. Кадлубовского, Хр. Лопарева, В. Яблонского, Д.И. Абрамовича, Н. Серебрянского и др., как и издание Великих Миней Четий, было прервано в 1917 г. Восстановление процесса изучения агиографии начинается в 1930-е –1940-е годы в связи с появлением серийного издания «Труды Отдела древнерусской литературы» (ТОДРЛ) и с выпуском в свет Истории русской литературы в 10-ти томах. Заметим, что при всей идеологизации, свойственной тому времени, главы о житиях, написанные М. О. Скрипилем, С.А. Бугославским, Д.И. Абрамовичем8, представляют полезный материал в плане характеристики агиографического стиля и образной его стороны. Но исследования агиографии советского периода не были направлены к смысловой стороне жития в целом и образа святого, которому, как историческому лицу, усваивалась в качестве главной характеризующей – социальная принадлежность, с одной стороны, и, с другой, как святому, – принадлежность к сфере идеальной, абстрактной, схематизирующей его образ. Образы святых и по сей день традиционно принято изучать преимущественно в плане их соответствия агиографической схеме, понимаемой часто как ограничение в изображении личности святого. Основная тенденция изучения житий сегодня находится в области выявления повторяемости мотивов, общих мест, топосов9

– т.е. форм проявления схематизма, что само по себе необходимо, но не должно ограничивать изучение образа человека в житии в его смысловом аспекте. При этом изучение общих мест может и должно явиться условием дальнейшего, более глубокого проникновения в смыслы этих устойчивых форм.

Параллельно развивается и другая тенденция, как раз и заключающаяся в выявлении смысловой, содержательной составляющей образа святого, его личностных особенностей, уникальности его духовного опыта и религиозного подвига, который одновременно связан с историческими процессами. Начало такому ракурсу в исследовании святости положил Г.П. Федотов, далее мощно развил В.Н. Топоров, и продолжают развивать исследователи сегодня, пусть по-разному, исходя из различных методологических установок при единстве целей10.

И все же степень изученности агиографии, безусловно, недостаточна. В.О.Творогов пишет, что «даже оригинальная русская агиография, к изучению которой на протяжении последних двух веков обращались десятки исследователей, в настоящее время представляется областью, требующей нового, более репрезентативного и глубокого изучения»11. Русская по происхождению агиография лишь сейчас начинает более интенсивно изучаться и в текстологическом (пока преимущественно), и в содержательном плане (см. труды Г.М. Прохорова, С.А. Семячко, Е.В. Крушельницкой, два выпуска сборников «Русская агиография» 2005 и 2011 гг., О.Н. Бахтиной, О.В. Гладковой, Ю.Г. Фефеловой, и др., а также немалое количество диссертаций по агиографии, появившихся в 2000-е годы). Более сложная ситуация сложилась в области переводной агиографии, о чем пишет и Д.М. Буланин12, и В.О. Творогов, который констатирует: «Мы располагаем лишь единичными исследованиями и изданиями переводных житий…»13.

В этих условиях, избрав объектом исследования образ человека в агиографии, мы не ставим задачи выявления типологии героев агиографии в целом. Из всех возможных типов личности, явленных в образах древнерусских житий, мы выбираем один тип личности: центральный образ – человека смиренного в идеальном его воплощении – святости. Образ смиренного человека и является самым распространенным, он воплощает идеал человека для древнерусского книжника, это и есть идеальный герой древнерусской словесности, и его изучение составляет весьма обширную самостоятельную область.

В связи с этим – в отношении к изображению человека – нуждаются в осмыслении два основных понятия: образа и смирения.

Образ человека, воссозданный в агиографии, нужно рассматривать не как художественный образ в привычном понимании для литературы Нового времени, поскольку образ в древней книжности не отвечает главному признаку художественного образа – его «искусственности», его «специальной созданности» художником в процессе особого творческого акта14. Перед нами в житии предстает икона, лик, и, соответственно, как икону в слове мы и можем анализировать агиографический образ святого, понимая всю меру символичности, вернее иконичности15, как этого образа, так и всего изображаемого в житии, вплоть до бытовых деталей. Такова поэтика жития.

В соответствии с антропологическими представлениями древнерусского писателя, категория образа в агиографии неотделима от категории подобия. Человек призван к полноте «осуществления в лице (т.е. в себе – Л.Д.) подобия Божия»16. И этой полноты, связанной с метафизической, богоподобной свободой человека, а не с природной необходимостью, достигают только святые, что и может быть изображено либо в иконописном образе, либо в житии. Здесь уместно говорить с известной долей условности об определенном характере, или образе

поведения, сформированном особым типом мировоззрения и ценностного отношения человека к миру и ориентированном на Первообраз как Абсолютную ценность. В христианской средневековой литературе – отечественной или западноевропейской – таким идеалом мог быть только Христос. А потому и уподобление Ему становилось целью и смыслом жизни и творчества. Уподобление и является общим принципом изображения человека в литературе Древней Руси, что неоднократно отмечено исследователями житий17. Этот принцип определяет и способ создания древнерусским автором произведения, и содержание образа человека-идеала, возникающего по мере чтения текста у читателя как некое целостное представление о личности. В связи с тем, что в средневековом произведении нет образа героя как результата целенаправленной эстетической деятельности, а есть воплощенный жизненный идеал, некая определенная ценность, – интерпретация (или понимание) образа должна носить не сугубо эстетический, а аксиологический характер, который определяется и особым типом средневековой эстетики.

Принцип уподобления Христу предполагает смирение – и как идею, и как способ жизни. Словари, описывающие значения слова смирение, дают нам, скорее, материал для размышления, т.к. не вполне согласуются друг с другом в сути определения. Общее для всех – противопоставление смирения гордости18. Но лишь словарь Фасмера указывает на происхождение этого слова от «мера»19, словарь Срезневского говорит о присутствии в этом слове двух значений: и меры, и мира20. Разные значения этого слова, фиксируемые словарями, все же не раскрывают понятия, которое этим словом выражается. О необходимости разделять слово и понятие пишет А.М. Камчатнов, который утверждает, что в древнерусских текстах, «…слово характеризуется анархической многозначностью, усугубленной влиянием греческих текстов, переводимых в Древней Руси»21.

В этих условиях особую роль обретает контекст, к которому принадлежит слово. Здесь это контекст христианский. Смирение же в христианском понимании относится к категориям, до конца невыразимым, так как принадлежит духовной сфере, почему и святые отцы, богословы его не определяют, но, стремясь все же обозначить его сущность, описывают, выделяя признаки, действие, плоды, и указывают на главный способ его «приобретения»: «Основной путь к приобретению смирения – подражание Иисусу Христу»22 в соответствии с евангельскими словами Спасителя: «… научитеся от мене, яко кроток есмь и смирен сердцем …» (Мф. : 11, 29).





Категория смирения неразрывно связана с понятием воли, так как это и есть условие смирение – отказ от воли своей, отдельной от воли Божественной. В этом выражается теоцентричность сознания смиренного человека и реализуется принцип синергии, который и становится ведущим в организации образа святого и агиографического сюжета как такового.

Но это качество – смирение – является общим свойством всех святых. Означает ли универсальность этой добродетели единообразие в изображении святых? С. Аверинцев сказал применительно к ранневизантийской литературе, указывая на ее строгую каноничность и на «несвободу самого человека и закрытость его внутренней жизни», что все же «человеческое содержание может найти в литературном слове не только прямой, но и косвенный, парадоксальный выход»23.

Г.П. Федотов в книге «Святые Древней Руси» исходил из мысли о личностном характере творчества как такового, и о гармоничном соотношении общего и личного в русской традиционной культуре: «В православии преобладает традиционное, общее. Но это общее дано не в безликих схемах, а в живых личностях»24. Вот это содержание «живой личности» в агиографии Древней Руси и является основанием для поиска вариантов типа поведения смиренного человека и соответственно – типологии этого образа.

Мы исходим в своем исследовании из того, что любая модель схематична и универсальна, а образ человека личностен и уникален. Поэтому, при всей универсальности святости, формы выражения ее – конкретны: жизнь, которую проходит святой, связана с конкретно-историческим контекстом; агиограф, который пишет житие, связан с современным ему литературным контекстом и свойственными ему формами, как и с типом писательского мышления25, определяющим специфику поэтики (форм выражения) изображения человека.

Данная работа находится в широком научном контексте – в русле типологических исследований сравнительно-исторического характера и является первой ступенью исследования образа человека, идеального с точки зрения его ценностного содержания, занимающего этически центральное положение среди героев русской литературы и никогда не подвергавшегося системному изучению в содержательно-формальном плане.

Предмет исследования – образ человека в древнерусской агиографии XI – первой трети XVII в. в его идеальном воплощении – святости, принцип организации образа смиренного человека, его типологические черты, варианты, формы выражения, поэтика образа святого в контексте агиографического канона.

Объект исследования – агиографические тексты древнерусской словесности: переводные ранневизантийские жития и оригинальные русские жития XI – первой трети XVII в. Основные типы агиографических памятников: мученические, страстотерпческие, преподобнические, святительские, жития благоверных князей, святых жен, юродивых.

Основной целью диссертационной работы является исследование образа смиренного человека, выявления его генезиса и типологических черт, главного принципа (условно говоря, «модели») поведения, его содержания и поэтики на материале древнерусской агиографии – переводной и оригинально-русской с помощью метода герменевтического прочтения.

Целью определяются и задачи исследования:

- выявить принцип, лежащий в основе изображения смиренного человека в агиографических текстах;

- проанализировать смысловое наполнение образа смиренного человека – идеального образа святого – в контексте Предания;

- раскрыть антропологические представления древнерусского автора, причастность писательского сознания агиографа Церковному Преданию, с тем, чтобы выйти на те уровни изображения человека в средневековом тексте, которые не поддаются вычленению при позитивистском подходе к анализу средневековой религиозной литературы;

- выявить основные ценностно-смысловые категории (концепты), определяющие содержание образа смиренного человека;

- определить критерии типологизации образа смиренного человека с привлечением основных типов агиографических памятников переводной и оригинальной русской литературы разных периодов;

- наметить типологию образа смиренного человека и выявить особенности каждого типа.

- проанализировать поэтику образа смиренного человека в контексте историко-литературного процесса с учетом изменений, происходивших в развитии древнерусской словесности на протяжении XI – первой трети XVII в.

Все это обусловливает отбор и распределение исследуемого материала по следующим принципам:

  1. Принцип репрезентативности текста. Мы подвергаем герменевтическому прочтению самые известные, самые распространенные и читаемые в Древней Руси жития, вершинные в эстетическом и значимые в историко-литературном плане.
  2. Принцип жанровой и внутрижанровой дифференциации. Агиография имеет внутрижанровую градацию, основанную на типологии святости. И поскольку тип святости определяет содержание и поэтику образа, то рассматриваются выборочно памятники нескольких основных агиографических типов (жития о мучениках, преподобных, святителях, праведных, благоверных князьях, юродивых).
  3. Принцип происхождения памятника. Вся древнерусская агиография разделяется на переводную и собственно русскую агиографию, что связано с происхождением житий. Соответственно мы разделяем весь корпус рассматриваемых житий на две части и посвящаем им две отдельные главы.
  4. Принцип хронологический. Все произведения собственно русской житийной литературы26, независимо от места рассмотрения в тексте данного исследования, анализируются в контексте мировоззрения той эпохи, к которой относится текст с учетом специфики писательского восприятия мира и художественного метода, им определяемого (в соответствии с теорией литературных формаций и стадиального развития А.Н. Ужанкова). Таким образом, на протяжении всего исследования сохраняется перекрестный – жанрово-хронологический принцип изучения текста.

Теоретико-методологическим основанием диссертационной работы явились концептуальные положения трудов Ф. И. Буслаева, А. Н. Веселовского, П. Флоренского, Г.П. Федотова, А. Ф. Лосева, М.М. Бахтина, С.С. Аверинцева, Д.С. Лихачева, В.П. Адриановой-Перетц, современных ученых – В.Н. Топорова, Р. Пиккио, В.В. Бычкова, А.Н. Ужанкова, А. М. Камчатнова, В.В. Колесова, И.А. Есаулова, Л. Левшун, В. Лепахина, и др.

Главным методом данного исследования является метод герменевтического прочтения в сочетании с антропологическим и аксиологическим методами. Соответственно, основой методологии и затем методики анализа текста стали теоретические положения Библейской герменевтики, труды Х.-Г Гадамера, Р. Пиккио, а также результаты исследований современных медиевистов-герменевтиков – А.С. Демина, А.Л. Юрганова, А.В. Каравашкина, А.Н. Ранчина, О.Н. Бахтиной, и др.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 

Похожие работы:









 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.